"Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Вольт Александр - Страница 451

— Маша! — восхищался Дубов после очередного ее удачного дуплета. — Да вы скрывали от нас талант! Это же профессиональный уровень!

— Просто геометрия, Дмитрий, — скромно улыбалась она, натирая кий мелом. — Углы падения и отражения. Ничего сложного.

А вот Виктория… С Викторией было интереснее.

Она играла агрессивно. Вставала в красивую стойку, демонстрируя фигуру, и била. Била сильно и резко.

Я наблюдал за ней. Вот она прицеливается. Шар стоит неудобно, угол острый, нужно ударить тонко, на резке. Но Виктория бьет прямой наводкой.

В момент удара я, переключившись на свое зрение, заметил слабую, едва уловимую вспышку вокруг ее рук и кия. Понятно. Виктория использовала свою родовую Силу, чтобы шар докатился из неудобного угла в нужное место.

Удар!

Белый шар-биток влетел в прицельный с такой скоростью, что тот должен был вылететь со стола. Но вместо этого он, словно нарушая законы физики, срикошетил от борта, пролетел через все поле и с грохотом рухнул в угловую лузу.

— Оп-ля! — Виктория победно выпрямилась, отбрасывая волосы назад. — Видели? Чистая мощь!

Я хмыкнул.

— Чистая мощь и немного семейных секретов, да? — шепнул я ей, когда она проходила мимо.

Она лукаво подмигнула мне.

— Тссс. Не пали контору, граф. Я просто придаю ему правильное ускорение. Немного инерции никому не повредит.

Мы с Дмитрием играли роль статистов в этой битве титанов. Я играл спокойно, в меру своих сил и навыков. В бильярд я играл, но не сказать чтоб профессинально. Дубов же больше красовался, принимая картинные позы и комментируя каждый удар, но попадал через раз.

Игра затягивалась. Азарт захватил нас, заставив на время забыть о том, что происходило утром. Мы пили сок, смеялись над промахами и аплодировали удачам.

Но в какой-то момент, когда Мария в очередной раз филигранно загнала «свояка» в середину, разговор сам собой вернулся к теме, которая висела в воздухе весь день.

— А все-таки… — тихо произнесла Мария, опираясь на кий. — То, что случилось утром… С тем мужчиной, у которого кровь пошла. Это ведь было ужасно.

Она посмотрела на нас с нескрываемой тревогой в глазах и голосе.

— Я считаю, что это было нечестно. Не у всех же есть силы. Мы врачи, а не колдуны. Мы приехали соревноваться в знаниях, а нас заставляют уворачиваться от проклятий.

— Маш, — вмешалась Вика, проходя вокруг стола и оценивая позицию шаров. — А когда в нашем мире вообще что-то было честно?

Она остановилась и обвела нас взглядом.

— Вон есть графья и бароны, без обид, парни, — сказала она нам, кивнув мне и Дмитрию.

Мы с Дубовым синхронно подняли руки, показывая открытые ладони, мол, какие могут быть обиды, это просто констатация факта.

— Они аристократы, — продолжила Виктория, наклоняясь над столом. — У них с рождения больше возможностей. Образование, связи, деньги. Мы вроде бы живем в правовом государстве, где все вроде бы равны перед законом и Императором. Но вот они, — она снова кивнула в нашу сторону, — выходят все равно равнее. Понимаешь?

Мария вздохнула, глядя на зеленое сукно.

— Да это все понятно, Вика. Социальное неравенство, классы… Но все равно такое позволять на профессиональном конкурсе… не знаю… не по-человечески это. Это же не война. Это медицина. Гуманизм.

— Гуманизм заканчивается там, где начинается конкуренция за ресурсы, — жестко ответила Виктория и нанесла удар. Шар с треском влетел в лузу.

— Отличный удар, — прокомментировал я, кивнув.

— Ну, насчет равности, дамы, — вступил в разговор Дубов. Он стоял, крутя в руках бокал с гранатовым соком, и выглядел на удивление серьезным. — Главное, что мы с вами остаемся в первую очередь людьми и прекрасно проводим время.

Он сделал глоток и продолжил:

— Тем более что вот я барон, а Виктор граф. По табели о рангах я перед ним вообще должен тут расшаркиваться, шапку ломать и дверь открывать. А мы спокойно вчетвером в одной компании и выпиваем, пусть и сок, и время проводим весело, и общаемся на «ты». Титулы — это пыль, если за ними нет человека.

Дмитрий поставил бокал и взял кий.

— Так что правы вы в одном, Виктория, — сказал он, прицеливаясь. — Пускай это и было нечестно по отношению к тому бедолаге, но выживает сильнейший. Это даже не закон империи, а закон жизни. Эволюция. Право сильного, увы, никуда не делось. У кого клыки длиннее, тот и ест первым. У кого магия сильнее — тот проходит в финал.

Он ударил. Шар покатился, но застрял в губках лузы. Дубов досадливо цокнул языком.

— Эх, не докрутил.

Я подошел к столу. Мой ход. Позиция была сложной, но интересной.

— Да, — кивнул я, натирая наклейку кия мелом. — Только понятие «силы» не значит исключительно физическую или магическую мощь. Это распространенное заблуждение.

Я наклонился над столом, выверяя траекторию.

— Обладая прекрасным интеллектом, можно обвести глупого, но сильного оппонента вокруг пальца. Заставить его ошибиться. Использовать его силу против него самого. И по праву «силы» интеллекта занять место сильного. История знает тысячи примеров, когда хитрость побеждала грубую мощь. Давид и Голиаф, если хотите.

Я ударил мягко, но точно. Биток коснулся прицельного шара, тот лениво покатился и упал в лузу.

— Много условностей, коллеги, — сказал я, выпрямляясь. — И дискуссия об этом, честно говоря, вводит в тоску. Мы можем до утра рассуждать о справедливости мироздания, но правила игры устанавливаем не мы. Мы можем либо играть по ним, либо выйти из игры.

Я посмотрел на Марию, которая все еще выглядела расстроенной.

— Я рад, что вы остались целы и невредимы, правда. И ты, Маша, и Вика, и Дима. Вы моя команда, пусть и неформальная.

Я сделал паузу, подбирая слова.

— Как бы цинично это ни звучало, но на остальных участников мне, мягко говоря, все равно. Я их не знаю, я им ничего не должен. Пусть хоть поубивают друг друга фаерболами, лишь бы меня не задело.

Я понимал, что мои слова звучали действительно жестко, но это была правда.

— Да и мы с вами должны отдавать себе отчет, — продолжил я, глядя каждому в глаза, — что уже послезавтра, например, на следующем этапе, мы, может быть, будем сражаться друг с другом. Мест в финале мало, а нас четверо. Мы можем оказаться по разные стороны баррикад.

Дубов нахмурился, Виктория прикусила губу. Мария опустила взгляд.

— Поэтому, — я подошел к столику и поднял свой стакан с апельсиновым соком. — У меня есть предложение. Тост и пакт одновременно.

Все посмотрели на меня.

— Только честное соперничество, — произнес я твердо. — Никаких уловок, никакой магии исподтишка, никаких подножек внутри нашей четверки. Если мы окажемся конкурентами — мы будем соревноваться знаниями, опытом и мастерством. И ничем больше. Мы не будем гасить друг друга. Мы не станем уподобляться тем, кто бьет в спину.

Я обвел их взглядом.

— Пусть победит в нашей четверке самый достойный. Тот, кто действительно лучше разбирается в своем деле. Согласны?

Виктория первой взяла свой бокал.

— Согласна, — сказала она серьезно. — Никаких фокусов. Честная игра.

— Поддерживаю! — Дубов поднял свой стакан. — Слово дворянина. Честь превыше всего.

Мария, помедлив, тоже взяла бокал.

— Я… я согласна, — тихо сказала она, и на ее лице появилась слабая улыбка. — Спасибо вам.

— За нас! — огласили голоса.

Звон стекла. Мы выпили каждый свой напиток до дна, скрепляя этот негласный договор.

— Ну что, — Дубов поставил пустой стакан на стол и потер руки, что-то задумав. — Счет один-один. Решающая партия?

— Разбивай, — кивнул я.

Вечер закончился на удивительно приятной ноте. Мы разошлись по своим номерам, унося с собой редкое чувство единения и спокойствия, которое в нашей профессии выпадало нечасто.

Я вошел в свою комнату и плотно закрыл дверь, повернув замок на два оборота. Игры в бильярд и разговоры о чести остались за порогом, теперь мне нужно было заняться другими задачами.