Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде? - Васильченко Андрей Вячеславович - Страница 24

Этот первый радиозонд поднялся на высоту 22 тысячи метров. Позже он взлетал даже на 28 километров. Ни разу не было, чтобы он не поднимался на высоту хотя бы 20 тысяч метров. Это были весьма неплохие результаты. Наш «радио-чудак» Ланге со своей свитой клятвенного грозился поставить три бутылки шампанского, если зонд преодолеет высотную границу в 30 километров. Однако до сих пор такого не случалось.

Недолгая послеполуденная пурга напомнила нам о предстоящих радостях Антарктики. Однако по сравнению с нашим выходом из Гамбурга все-таки существенно потеплело — температура поднялась до нуля градусов. Даже заработал водопровод, и «шеф», в надежде, что это торжественное событие будет отнесено к его заслугам, все-таки впервые за время нашего плавания появился во время еды за столом. Это событие было отмечено восторженными возгласами. Было решено устроить небольшой праздник. Может быть, где-то в морском коллективе и есть такой «шеф», которого норовят «призвать к ответу» за каждую заржавевшую дверную петлю или сломавшийся выключатель. Дай Бог ему здоровья! Однако наш говорит совсем немного, но умеет основательно защищаться. Его многолетний опыт позволил обзавестись толстенной кожей, о которую ломаются все шпильки.

Наша компания за столом в целом весьма приятная. Поскольку у нас нет даже подобия большой общей столовой, то приходится принимать пищу в пяти или шести различных кают-компаниях. Хорошего в этом, конечно же, ничего нет, так как разрушается единство коллектива, однако изменить ситуацию не представляется возможным. Таким образом, впереди на баке едят матросы, несколько поодаль — инженеры и дизелисты, в «салоне» — корабельные офицеры, руководитель экспедиции, лоцман и шесть ученых. Оба летчика едят у себя в каюте и прибывают в «салон» только к десерту. Там они сидят на небольшом диванчике вместе с капитаном Котгасом, пристроившись на подлокотниках. К сожалению, уже на второй день этот диванчик окрестили «банкой злословия». Увы, увы! Господствует непринужденный тон, а потому даже правление кают-компании иногда с ужасом одергивает себя. Его основная задача сводится к тому, чтобы наказывать за плохие штуки. Провинившийся наказывается проставлением шнапса. Мы охотно выпиваем за здоровье этого «грешника», но почти никогда зато, чтобы он улучшил свои манеры.

Если говорить о численности, то из всех подразделений самым внушительным является «Люфтганза». Ее кают-компания забита под завязку. Большинство ее членов уже знакомы друг с другом несколько лет. Это, конечно же, преимущество, однако, к сожалению, не самое большое преимущество. Оно проявляется только в критической ситуации. Однако когда наступает время, когда от них действительно что-то зависит, то тут они стоят горой друг за друга — настоящие товарищи. Мы, которые поневоле выглядим несколько сторонящимися друг друга, охотно признаем такую дружбу. В чем-то они напоминают фронтовиков, которые во время транспортировки заглянули в гости. Однако на фронте они держатся друг за друга, что, безусловно, является самым существенным.

Некоторые живут на борту под девизом: кто задает тон, тот имеет больше жизни! Однако такие становятся очень быстро предметом для остроумных выходок и в наиболее вопиющих случаях «наказываются» посещением стюарда, у которого они должны делать заказы.

У «шефа» имеются два «злобных» соседа-острослова. Он сам и его корабельная машина не раз становились мишенью для юмористических выпадов и забавных намеков. Однако он вместе с нами смеется над комизмом сложившейся ситуации, которую могут спровоцировать эти острые на язык ребята.

У нас на корабле не должно быть скучно!

Кроме этого имеются в нашем распоряжении шахматы, пинг-понг и книги. Прошу прощения! Есть еще колода карт для любителей сыграть в скат. В итоге шахматные фигуры всегда пребывают в опасности. Их приходится переставлять на другой конец стола, настолько темпераментно играют в скат. Иногда во время игры мошенничают. Один раз игрока поймали на том, что он всегда садился перед настенным зеркалом, что позволяло ему видеть карты других и подсчитывать их очки… Но наказывать за такую мелочь очень сложно.

В часы редкого спокойствия наступает время книг. Наша экспедиционная библиотека состоит из тридцати трех томиков. Несомненно, она большей частью состоит из специализированной литературы по различным областям знаний. Некоторые из органов власти, а также «Немецкое исследовательское общество», которое приходится крестной матерью всему этому предприятию, дали нам во временное пользование несколько популярных произведений. К ним надо добавить книги, которые захватили сами участники экспедиции. Мы очень охотно ими обмениваемся. Поводом для моей исключительной гордости являлся Джеймс Кук, изданный еще в 1787 году. Это была книга человека, который первым добрался до Южного полярного круга. Это произошло 17 января 1773 года приблизительно в 38°14′ восточной долготы. А затем он почти полностью обогнул весь антарктический полюс. Книга Джеймса Кука непременно должна была побывать с нами в Антарктике. На этот раз Кук пробрался почти до 70° южной широты, по почти никому не доступному нулевому меридиану.

Однако наша славная дружина не могла удовлетворяться только чтением «Навигационных ежегодников», логарифмических таблиц и геологии подводного хребта Гауссберга. Иногда мозги требовали, чтобы их побеспокоили легкой и развлекательной литературой. На наше счастье, кроме экспедиционной библиотеки имелась также корабельная библиотека, состоявшая из 150 книг. Здесь имелся неплохой выбор романов, повестей о Диком Западе (отнюдь не обязательно при этом зажимать нос) и современных политических книг. Все эти три вида литературы читались запоем. В роли библиотекаря выступал 4-й корабельный офицер. Он выдавал книги каждое воскресенье с 9 до 10 часов утра. Однако наплыв в читателей не спадал до 11 часов. Кроме этого в собственно экспедиционной библиотеке имелся десяток романов, которые были любезно предоставлены нам в Берлине «Народным союзом любителей чтения». Эта глава — самое удачное место в книге, чтобы выразить этой организации сердечную благодарность. Также был один господин, к которому я и капитан Ричер заходили с визитом. Он пообещал нам такое количество узкопленочных фильмов, что мы каждые выходные могли вносить изменение в свои корабельные кинопоказы. Однако благодарить я его не буду. Буквально за день до отправления экспедиции в путь нам от него пришло письмо с отказом. Времени, чтобы достать какие-то другие фильмы, у нас уже не было. Если он не мог сдержать данное общение, то об этом надо было бы сообщить хотя бы на неделю раньше! Я всегда вскипал от злости, когда проходил мимо нашей безупречной современной киноустановки. К сожалению, я не могу назвать на страницах книги имени этого господина. Однако я обязательно вручу ему экземпляр с автографом, и пусть он сгорит от стыда!

Между тем день ото дня становилось все теплее и теплее. Сегодня, 21 декабря, мы проплывали мимо мыса Финистерре. Итак, мы шли мимо Испании. На пару сотен километров в глубь территории жизнь людей была исковеркана. Во время воздушных налетов самолеты скидывали пятисоткилограммовые бомбы на многовековые памятники архитектуры. Вспомнились фонтаны у моста через Тау. На них было столько милейших украшений — и все это творение рук человеческих! Однако море, которое омывает преданную страну, ничего не знает об агонии, творящейся внутри ее. И это морское спокойствие позволяет нам продолжить наш путь. На корме нашего корабля стоят самолеты, но на них нет ни бомб, ни пулеметов. И мы весьма благодарны за то, что в нашем мире есть еще что-то в подобном роде, что среди этих современнейших боевых средств еще сохранились средства современных научных исследований.

Мы решаем использовать наше путешествие для того, чтобы испытать некоторые из аппаратов и приборов, а заодно распаковать ящики, до которых до сих пор не дошли руки. С океанографом Паульсеном и электриком Брунсом, ответственным за сохранение эхолотов, я изучаю глубину морского дна. Мы сравниваем полученные глубины с данными, которые нанесены на морскую карту. Все идет отлично, с лотом все кажется в порядке. При помощи секундомера мы замечаем периоды обращения измерительной стрелки. В воде звук распространяется со скоростью полторы тысячи метров в секунду. Аналогичным образом должна вращаться стрелка. Небольшие отклонения объясняются содержанием соли и температурой. Однако каждый замер будет нами пересчитываться позже. Мы привезем домой шесть тысяч замеров! Воистину море удовольствия!