Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде? - Васильченко Андрей Вячеславович - Страница 23

Впрочем, мы не были шикарным океанским лайнером с бассейном и площадкой для игры в гольф. Мы были экспедиционным кораблем. Некоторое время наши каюты являлись рабочими местами. Даже потребность в их украшении была для нас явлением второй или даже третьей очереди. На стенах висели географические и морские карты. Никаких других изображений не было. Ящики столов были предназначены не для личных вещей. В них должны были находиться исключительно важные предметы: карандаши, почтовая бумага, табак и спички.

Было очень холодно. Как на палубе, так и в каютах. Отопление еще не было налажено. Как результат — не работал водопровод. Вода в трубах замерзала! Зрелище, подобающее для пребывания в Антарктике! «Шеф», который был ответственен за все на борту «машины», не осмеливался даже перекусить. Мы его не видели во время еды. Все осложнялось тем, что пару часов назад сломалась одна из плит. Бедняга «шеф»! Когда дело касается пустого желудка, то кровожадными могут быть не только женщины! Впрочем, лично я не буду участвовать в «экзекуции». Я предусмотрительно готовлю на керосинном примусе «Петролиум». У меня также есть несколько свечей для освещения каюты. Если бы остальные восемьдесят членов экспедиции внезапно взбунтовались от голода, право, не берусь судить, на чей бы стороне я оказался. Однако тот факт, что даже после одиннадцати недель экспедиции «шеф» был жив, здоров, добр и весел, говорит о том, что неполадки в плите на камбузе были очень быстро устранены.

Изнутри от холода спасал коньяк[2], а снаружи от него пока что спасало тепло шерстяных вещей и меховых шапок. Первую половину дня мы использовали для того, чтобы поделить между членами экипажа теплые вещи, шерстяные рубашки, нижнее белье, шерстяные рукавицы, кожаные перчатки, брюки, ботинки, резиновые сапоги, кожаные куртки и меховые шапки. Однако многие из членов экспедиции получили причитающие деньги заранее, а потому смогли обзавестись всем необходимым еще на берегу.

Честно признаюсь, я немного побаивался. Боже! На корабле восемьдесят два человека со своими пристрастиями и слабостями. Может быть, такой меховой шапке могут приделать ноги, то есть увести? Однако, к моему стыду, оказалось, что такое было просто-напросто невозможно. Словно находясь в армии, мы на протяжении двух дней распределяли каждую вещицу. Было так холодно, что каждый нуждался в дополнительных вещах… Итак, мы распределяем все, даже то, что казалось хламом. И в итоге ни одна вещь не пропала. Капитан Коттас оказался прав — в море не воруют. Если же кто-то на это бы решился, то его дни на корабле были бы сочтены.

На следующий день меня будят около 4 часов утра. В поле нашего зрения пребывает Дувр! Снаружи непроглядная тьма, видны лишь огни портового города. Наверняка и в порту видят наш корабль. У нас три огня: один — на мачте, зеленый — справа, красный — слева. На протяжении одиннадцати морских миль мы плывем под взорами портовой охраны, которая взирает на нас в бинокли.

На следующий день происходит первое настоящее событие. Радиозонд! Что такое зонд? В каждой профессии им называется свой собственный прибор. Врачи используют его при лечении язвы, коммунальные служащие — чтобы пробить испорченную линию газовых сетей под тротуаром, а у метеорологов он предстает в виде цифр и кривых, которые характеризуют состояние верхних слоев атмосферы. Когда мы говорим о радиозонде, то вы, наверное, представляете себе трансляцию танцевальной музыки из Парижа? Вы глубоко ошибаетесь! Однако этот крошечный, почти микроскопический аппарат является форменным чудом. Я хочу рассказать об этом событии, как оно представлялось бы стороннему зрителю.

Если бы зритель приблизился к кормовой палубе, то заметил бы скопление из пятнадцати людей, которые стояли вокруг отверстия диаметром приблизительно в два метра. Они держали руки так, будто бы отказывались или же отбивались от чего-то. Причем все пятнадцать человек. На запуск второго зонда прибыло лишь десять членов экспедиции. На запуск третьего — три. На запуск четвертого зонда вообще никто не пришел посмотреть. Не то чтобы мы больше не запускали зонды, просто любопытство было удовлетворено. Ежедневный запуск радиозонда стал чем-то обыденным, вроде завтрака и утренней чистки зубов. Радиозонд едва ли мог кого удивить. Однако в первый раз это была самая настоящая сенсация. Не побоюсь этого громкого слова.

Невидимого для нас человека выкликают, причем все пятнадцать человек одновременно. Это Ланге, наш «радиочудак». Он полностью скрыт от взоров двухметровым баллоном. Призывы усиливаются. После этого раскачивающийся из стороны в стороны баллон взбирается своим гигантским горбом на край шахты. Тридцать рук заботливо его подхватывают за желтую резину. Внутри баллона водород, а потому никаких сигарет! Взрывной мощности имеющегося газа вполне хватит, чтобы разорвать в клочья всех любопытствующих, и даже вдвое большее количество людей.

Вновь возгласы! Баллон снова поднимается. После этого из длинной шахты звучит громкий оклик. Все убирают руки, и баллон не спеша взмывает ввысь. За надутым водородом предметом тянутся несколько метров антенного канатика, затем следует маленький, начищенный до блеска аппаратик, после чего идет трос. Сто шестьдесят два глаза провожают баллон, так как весь состав экспедиции распределен где-нибудь на палубе или на мостике. Ланге пытается смотреть вверх из глубины шахты. Но ему видно только синее небо, северный ветер отогнал баллон в сторону. Регула наблюдает за полетом шара с теодолитом в руках. Он намеревается измерить направление и скорость «всемирного странника», а также определить данные ветра на больших высотах.

Между тем ассистенты Ланге — Крюгер и Гокель — надевают наушники. При помощи секундомера они замеряют частоту сигналов, которые передаются в эфир маленьким блестящим аппаратом. Эта крошечная радиостанция настолько сильна, что ее сигналы можно поймать даже с расстояния в 60 километров. Благодаря хитроумной конструкции и мощным батареям этот аппарат, чей вес едва ли превышает один килограмм, передает сведения о температуре, атмосферном давлении и относительной влажности. В сумме с показателями о скорости и направлении ветра эти метеорологические данные дают нам все, что нужно знать о погоде. Радиозонд поднимается приблизительно на высоту 20 тысяч метров над уровнем моря, то есть выходит в стратосферу. На этой высоте в большинстве случаев температура составляет минус 50°.

Во время первого запуска радиозонда произошло одно забавное происшествие. Конечно, такое событие, как первый запуск зонда, должно быть зафиксировано на кинопленке. Пока пятнадцать человек держат баллон, я спешно покидаю их, чтобы принести кинокамеру. Когда возвращаюсь, то слышу, что баллон уже улетел. Я и предположить не мог, что меня отнюдь не разыгрывают. Его вернули обратно, думаю я. «Естественно, это только лишь шутка», — мелькает в моей голове. Отойдя на несколько шагов, я устраиваюсь поудобнее. Снова сдерживающее движение рук. На этот раз баллон принимают двадцать человек, к нам присоединилось еще несколько участников экспедиции. Однако баллон так и не появляется на поверхности. Проходит время. На палубе очень холодно. Пребывать на ней долгое время становится настоящим испытанием.

— Почему, собственно, все длится так долго? — без всякой задней мысли задаю я вопрос.

— Да! Не правда ли? Ну что за свинство?

Внезапно откуда-то раздается клич: тот, кто заставляет нас так долго ждать, должен нам поставить по грогу. Дорогой читатель! Ну, кто же тут не воодушевится? К этим призывам присоединился и я, крикнув: «По два грога!» Раздается возглас: «Ну что, с тебя причитается!» — и мой пристальный взгляд падает не на большущий, желтый, наполненный до отказа водородом баллон, а на неприметный, крохотный, наполовину надутый воздушный шарик, который прыгает по палубе, но не улетает, так как привязан к поручням. Пришлось выставлять порцию грога, как того и ожидали мои хитрющие товарищи! На самом деле радиозонд был уже высоко в небе, и, пока я настойчиво оспаривал этот факт, не желая соглашаться с тем, что он уже улетел, хитрюга Ланге сделал его крошечную копию. Акция прошла под девизом: «Поможем человеку! Но он за это должен заплатить!