Отпечатки - Мамон Антон - Страница 16

«Ненадлежащее исполнение обязанностей» – коротко говорилось в досье. Ни деталей, ни описания провинности. Только сухой канцелярит, который мог означать что угодно.

– Думаю, дело могло быть в Костике… – Яна барабанила пальцами по коленям.

– Это еще кто?

– Костя Гордеев. Мальчик, который сбежал из Батора вскоре после моего отъезда и, если верить слухам, погиб от рук одного ублюдка.

– Думаешь, Иртеньева за это турнули?

– Других причин не знает даже Рита. А она там была до победного… Надо поболтать с кем-нибудь из воспитательского состава Батора.

– К Елецкой не попадешь, даже не мечтай.

– Она мне из принципа ничего не расскажет. Я бы Лихачеву проведала.

– Кого? Не успеваю за ходом твоих мыслей. – Симонов записал фамилию в заметки.

– Ольга Владимировна, бывший директор. Узнаешь адрес?

– Есть вариант отказаться?

– Тогда придется охмурять Гришу, – улыбнулась Яна.

– Ой нет. Он и так тебя как огня боится, пощади парня…

Денис поднес телефон к уху и после третьего гудка бодро заговорил с коллегой. Понадобилось всего две минуты, чтобы добыть все пароли-явки и рассекретить местоположение Лихачевой. Не откладывая дело в долгий ящик, случайные напарники двинулись в направлении закрытого коттеджного поселка в области.

Сорок минут спустя служебный автомобиль Дениса припарковался у высоких ворот трехэтажного особняка. Родовое гнездо Лихачевых содрогалось от веселой музыки, долбившей из колонок на всю округу. На площадке неподалеку стояли несколько дорогих иномарок. Семейство явно отмечало какой-то праздник. Денис даже хотел предложить перенести визит, но, увидев настрой Яны, сдался. Калитка не открылась по первому звонку, но, когда Князева настойчиво зажала кнопку, появился крупный бородатый мужчина в разношенной майке.

– Добрый день. Капитан Симонов. Ольга Владимировна Лихачева здесь проживает?

– Слушайте, этот сосед сам кусок леса захапал, а теперь на нас бочку катит… У матери с документами на второй дом все в порядке.

– Хоть на пятый, – дерзко вмешалась Яна. – Мы по другому вопросу.

– А, вы не про это? Я извиняюсь, а до завтра никак? У мамы юбилей. Мы, если что, сами подъехать сможем… – Здоровенный детина попытался вернуться на участок.

– Мы вас не задержим. – Князева ногой помешала двери закрыться.

Все большое семейство Лихачевых с удивлением наблюдало за приближением незнакомца в форме и его невозмутимой спутницы. Яна окинула взглядом территорию: английский газон, два роскошных дома, один явно старше, а другой – новострой, площадка для барбекю и даже бассейн. Ольга Владимировна, очевидно, не бедствовала…

Оказавшись у праздничного стола, незваные гости представились по очереди и попросили Лихачеву отойти в сторонку. Миниатюрная пенсионерка чуть замешкалась, но встала и отвела полицейских к детской площадке, ближе к батуту.

– С праздником вас. Извините, что отрываем, мы буквально на пять минут, – объяснился Денис.

– Это как пойдет, – ухмыльнулась Яна.

– Мамуль, все в порядке? – Подошел младший сын хозяйки, решительно держа наготове телефон.

– Нормально, нормально… Иди, сынок, присядь, я скоро, – отмахнулась Ольга Владимировна.

– У нас есть к вам пара вопросов, будет здорово, если ответите на них честно, – бодро затараторила Князева.

– Не ожидала увидеть тебя снова, Яна, – улыбнулась старушка.

Яна вздрогнула от неожиданности, и в ее голове ослепительно вспыхнуло воспоминание…

…Немолодая пара сидела на диване в кабинете Лихачевой, когда туда привели Яну. Муж держал жену за руку, оба улыбались, разглядывая девчонку как диковинного зверька. Ольга Владимировна дождалась, когда уйдут все работники, кроме Кристины, и начала ровным, спокойным голосом:

– Насколько понимаю, вы хотели получше познакомиться с нашей Яночкой?

– Да, нам очень приглянулась ее анкета, – кивнул мужчина, оскалив в улыбке длинные белоснежные зубы.

Сердце Соколовой затрепетало от радости. Она не смела поднять голову и тем более заговорить с возможными опекунами, но пальцы на левой руке сложились в мечтательный крестик. Должно же ей повезти? Ну хоть раз в жизни…

– Замечательно. – Лихачева указала рукой на Демченко. – Думаю, вам будет полезно пообщаться с кем-то из персонала. Кристина Анатольевна лучше всех знает эту группу. И Яну растит не первый год…

– Да, конечно, – оживилась старшая воспитательница. – Девочка очень сообразительная, любит читать… – На этих словах Кристины пара радостно переглянулась. Воспитательница продолжила: – Но хулиганка та еще. Никого не слушается. Да и подворовывает иногда. Сколько мы с ней ни бились… Впрочем, может, у вас получится? Это здорово, что вы решились ей помочь!

Улыбки на лицах потенциальных опекунов вмиг потухли. Теперь там читались растерянность и стыд. Малышка Яна стиснула зубы, больно прикусив язык. Она умирала от обиды, но знала: если начнет возражать, наказание не заставит себя ждать. Ведь эти двое покинут Батор в считаные минуты, а Соколова останется. Ей тут еще жить. Точнее, выживать.

– Спасибо большое. Нам, наверное, нужно все вдвоем обсудить, – неловко поднялся мужчина.

– Да, мы пойдем пока, а там уже дадим знать о своем решении, – поддержала его супруга.

– Конечно-конечно, возвращайтесь, – произнесла Лихачева приторно-сладко. – Яночка будет ждать… Как обычно.

– Я вас провожу. – Демченко услужливо открыла дверь.

Все трое покинули кабинет, в то время как Яна и Ольга Владимировна остались.

– За что? – глотая слезы, просипела Соколова.

– Яночка, милая, ты ведь знаешь, что у любых поступков есть последствия? Например, у непослушания. Чем быстрее это поймешь, тем лучше для тебя. Ну а пока ты перемещаешься в конец очереди на усыновление. Это не приговор, но подождать придется. – Лихачева довольно развернула шоколадную конфету и сунула ее в рот…

…Воспоминание рассеялось, оставив напоследок дрожь в груди и ком в горле.

– Следователь, значит? – Старушка оценивающе посмотрела на Князеву. – Вот уж про кого бы не подумала! Ты ведь никогда не любила порядок и правила.

– И до сих пор не любит, – будто случайно сболтнул Симонов.

– Чем обязана? – Лихачева подняла тонкие брови.

– Вот, взгляните. – Яна взяла себя в руки и протянула белоснежные листы имениннице. – Это все ваши воспитанники. Узнаете кого-то?

– Кто тут… Серёжа Беляев. Хороший был мальчик, послушный. Так, а это Лёша Денисенко. Его же вроде в Москву забрали. А это кто? Лапин? Лапин-Лапин-Лапин… Даже не припомню такого.

– Скажите, у кого-то из них случались конфликты с Иртеньевым?

– Ох, с Антоном? Ну куда без этого? Особенно в таком непростом месте, как детский дом. Ты сама помнишь, с кем приходилось иметь дело.

– Замечали что-то серьезное? – решил уточнить Денис.

– Не знаю, правда. Чтобы что-то эдакое? Кажется, нет. Но, вы же видите, память подводит, я даже по именам не всех…

– А какие у Иртеньева были отношения с Глебом Васильевым и Евгением Калининым? – продолжала давить Яна.

– Глеб и Женя – мальчишки не сахар, часто задирали слабохарактерных воспитателей. Но это были подростковые глупости, не более.

– Это вы уволили Иртеньева? Мы видели приказ, – пошел ва-банк Симонов.

– Пришлось. После одной неприятной ситуации…

– Это вы так про побег Кости Гордеева? В этом его вина? – нахмурилась Яна.

– Да, это случилось в дежурство Антона.

– А причины вам известны?

– Костя плохо уживался с другими ребятами. Они его обзывали, били. Мы старались защищать как могли, но воспитатели тоже не боги всесильные…

– Защищать?! – не сдержалась Князева. – Да его травили по вашей указке!

Лихачева сделала вид, что не заметила укола в свою сторону. Она наморщила лоб и проговорила задумчиво:

– Помню, Костя узнал, что его переводят в ПНИ. Он так испугался, что сбежал тем же вечером. Весь Заречный его искал, а нашли только курточку за городом, в двух километрах от детского дома…