Отпечатки - Мамон Антон - Страница 15

– Забыла тебя, дауна, мамка! Ей без тебя-то полегче небось живется! – прошипел Калинин, прижимая Костика ногой к холодной грязной плитке.

– Отошел от него, хрен рыжий! – Яна побагровела от злости.

– Не лезь, – бросил Васильев, попытавшись увести защитницу в сторону. – Он всех достал, плачет, к матери просится, спать не дает. Его воспитки велели проучить. Щас, мы быстро, уже почти закончили…

Соколова оттолкнула Глеба и упала на колени, защищая своим телом новенького. Ее голова хищно повернулась в сторону обидчиков. Глаза метали искры.

– Тебе тоже щеку на куски разорвать?!

– Ты че, дура, огрести захотела? – Жека занес кулак, но не осмелился ударить.

– Ладно, пофиг, пойдем. Пускай его эта психическая утешает, – боязливо протянул Глеб, невольно касаясь пальцами шрама на лице.

– Сиську ему дай. Может, успокоится, – сквозь зубы процедил Калинин и ушел, глупо посмеиваясь.

Яна на всякий случай не спускала глаз с хулиганов до тех пор, пока они не спустились на первый этаж. Лишь тогда ее внимание переключилось на Костика. Тот лежал на полу, закрывая руками голову и поджимая ноги. Он не плакал, лишь повторял, будто в бреду:

– Она придет, она скоро придет… Мама любит Костика, мама не бросит… Она придет… Мама придет…

– Эй, ты как? Болит где-то? – Яна попыталась коснуться проступавших даже под футболкой ребер.

Мальчишка испуганно взглянул на Соколову и сжался еще сильнее, бормоча свою мантру под нос.

– Я не обижу, Костик, это же я, Яна. Помнишь меня?

Серые глаза ребенка увлажнились. Он подполз к защитнице и уткнулся лицом в ее колено. Рыдания понемногу вырывались из тощего тельца. Тихо, еле слышно, как это и заведено в Баторе. Яна молча гладила его по голове и еще больше злилась на пару задир, у которых поднялась рука на семилетку.

– Все хорошо, Костик. Они больше тебя не тронут. А если тронут, скажи мне, я разберусь…

Тот не ответил, лишь судорожно закивал, цепляясь тонкими пальцами за толстовку Яны…

…«Мама придет… Мама заберет Костика», – все еще звучало в голове, когда Князева вернулась в реальность. Едва разлепив губы, она сухо протянула:

– Как он умер?

– Там, в общем, одного педофила поймали. Давно, лет десять назад. Не здесь, в Челябинской области. Рябцев, кажется…

– Рубцов, – на автомате исправила Яна. – Знаю. Десять жертв. Тела сбрасывал в коллектор.

– Вот. Он, когда признавался, по описанию один мальчик был на Костю похож, просто копия. Вплоть до родинок.

– Ты-то откуда все узнала?

– Я Костину маму как-то в городе увидела, подошла. Она и рассказала.

Яна с усилием зажмурила глаза. Их страшно пекло от слез. «Не защитила, не спасла», – оглушительным воплем пронеслось в мыслях, и лицо ее исказило страданием.

– Надо было сообщить, прости. Но я расстраивать не хотела. Помню, как ты за ним приглядывала…

– О чем секретничаем?! – бодро начал Денис, незаметно подобравшийся к супруге со спины.

Яна вздрогнула и резкими грубыми движениями вытерла слезы. Рита же как ни в чем не бывало улыбнулась и неторопливо поднялась, чтобы обнять возлюбленного.

– Тише-тише. – Денис ласково коснулся живота. – Какие-то вы, девчонки, странные… Все хорошо?

– Конечно, котик. Я на сегодня все, наверное. Поедем домой?

– Как раз пришел тебя забрать, – подмигнул Симонов.

– Тогда я включу сигнализацию и вернусь.

Денис радушно кивнул, но, стоило жене отойти на приличное расстояние, он перевел сердитый взгляд на Яну.

– Слушай, ну ты человек или как? Просил же ее не доставать. Рите нельзя нервничать, ей врач поставил риск развития поздней преэклампсии. Она вообще на сохранении лежать должна, понимаешь?

– Ты прав, извини. Просто я кое-что узнала.

– Поделишься? – устало выдохнул Денис.

– Не сейчас. Долго рассказывать. Вот, почитай лучше…

Яна достала из нагрудного кармана вдвое сложенный листок и протянула его собеседнику. Тот пробежался взглядом по списку фамилий. Примерно двадцать незнакомых ему имен.

– Это че?

– Баторские ребята. Сможешь их пробить? Где живут, что делают… Скорее всего, половина в тюрьме, а другая – на кладбище, но все же. Особенно интересны те, у кого есть судимость за убийства или разбой.

– Я подумаю. – Денис взглянул на цветущую жену, которая уже возвращалась и издалека махала ему рукой.

Записка переместилась в задний карман джинсов. Симонов взял беременную супругу под локоть и повел к машине. Напоследок он бросил короткий взгляд на Яну. В нем читалось: «Пожалуйста, не натвори глупостей!» Князева кивнула в ответ и продолжила сидеть на лавке, рассматривая погрызенные ногти на левой руке.

– О чем говорили? – Рита прихорашивалась, глядя в крошечное карманное зеркало.

– Так, ни о чем… Князева помочь просила, по работе. Ерунда всякая.

– И? – Она недоверчиво покосилась на мужа.

– Что и?

– Поможешь?

– Еще не знаю, – честно признался Симонов.

– Она тебя втягивает в какую-то мутную историю, я прям чувствую.

– Ну, очевидно, Яна не сдастся. С моей помощью или без нее продолжит копать. Так что, может, и имеет смысл за ней приглядывать.

– Знаешь, она неплохая. – Рита захлопнула зеркальце. – Только свои интересы и свою правду всегда ставила превыше всего. Такой она человек.

– Малыш, расслабься, умоляю. Я воробей стреляный, и вообще – мне не впервой.

Рита недовольно хмыкнула и отвернулась. Ей явно не нравилось происходящее, но спорить с мужем-полицейским она не могла. В конце концов, он главный в доме, а еще ее покровитель и защитник. Не наоборот.

– Это не кончится ничем хорошим.

– Рит…

– Денис, пообещай, что будешь осторожен и не станешь рисковать собой ради Яны?

– Милая…

– Я серьезно. Пообещай! Ради меня и нашего будущего ребенка.

– Клянусь, – серьезно произнес Симонов.

– Чем?

– Сердцем матери, – произнес Денис и заключил ладонь Риты в свою.

* * *

Скрупулезно перебирая листы, Яна вглядывалась в лица и вчитывалась в фамилии. Мужчин на распечатках она когда-то знала, но уловить в их внешности что-то знакомое стоило огромных усилий. Без малого двадцать прошедших лет основательно их помотали, оставив на лицах глубокие морщины, уродливые шрамы и горькие ухмылки. Все они – баторские отродья. Жизнь разбросала их по разным уголкам страны, но не изменила. Так что каждый оставался под подозрением.

– Ну что, мисс Марпл, уже знаете, кто убийца? Садовник? Дворецкий? – Денис неумело изображал английский акцент.

– Очень смешно. – Яна дочитывала последнюю анкету.

– То, что ты рассказала про Иртеньева… Это же совсем ни пришей ни пристегни!

– Как посмотреть, – скривила губы Князева.

– Да как ни посмотри. Тут убийства, а там несчастный случай. Это никак не свяжешь.

– Или кто-то очень хорошо постарался, маскируя убийство под несчастный случай…

– Кто? Кому этот алкаш старый нужен?

– Тому, кто довел его от парка до дома и включил газ.

– Выдаешь желаемое за действительное. – Симонов хлебнул остывшего чая. – Это трагедия, конечно, но не криминал.

– Да? Разве? Сначала Иртеньевы, потом Калинины, теперь Васильевы, и одному богу известно, что дальше.

– Ну а эти бродяги тебе на кой? – Денис взглянул на бумаги, аккуратно сложенные стопочкой.

– Это те, кто воспитывался в Баторе во времена Иртеньева, Калинина и Васильева. Если убрать иногородних, тех, кто сидит сейчас, инвалидов и мертвецов, останется всего трое. – Яна передала листы Денису. – Все подозрительные, с приводами в полицию.

– Мотив? – Симонов взялся изучать выписки из дел.

– Калинин и Васильев за смотрящих были, их весь Батор ненавидел.

– А Иртеньев?

– Вот с ним пока непонятно. Он нас никогда не наказывал, жалел даже, заступался, все делал по правилам… Не знаю, кто мог желать ему зла. – Яна облизала пересохшие губы. – Хотя знаешь, если верить приказу, уволили его все-таки по статье. За халатность. А в чем она заключалась – черт знает.