История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хессе Хельге - Страница 32

В своем дуализме Декарт дошел даже до утверждения,  что оба мира присутствуют вместе лишь в человеке,  что человек в принципе является телом (машиной),  в котором существует дух (мышление). Животные же,  напротив,  были для Декарта только материей и функционировали соответственно чисто механически.

Влияние Декарта было огромно,  а сам Декарт считается одним из основных новаторов в истории философии. Спустя почти два столетия Гегель определил труд Декарта как точку отсчета современного мышления. Аналогичную оценку Декарту дали Ницше,  Хайдеггер и Бертран Рассел. Метод Декарта двигаться от самого простого к самому сложному нашел признание у ученых и стал чем-то само собой разумеющимся.

Церковь же,  напротив,  видела в Декарте богохульника и еретика. Если дух и материя разделены,  как же тогда обстоит дело с отношением полученного таким образом,  обособившегося разума к вере? Этого вопроса Декарт,  видимо,  опасался. Он,  верующий католик,  не только был осторожным человеком,  но и очень хорошо помнил судьбу Джордано Бруно и Галилео Галилея. Так,  в «Discours» он после слов «Я мыслю,  следовательно,  существую» попытался сразу привести доказательство бытия Бога. Однако по сравнению с предшествующими выкладками доказательство это получилось скорее неубедительным. Декарт заявлял,  что он,  без сомнения,  знает не только,  что мыслит,  а стало быть,  существует,  но и что носит в себе представление совершенной сущности. Но поскольку это представление не могло возникнуть из него самого,  оно должно быть заложено в него самой совершенной сущностью. Это очень напоминает фразу Ансельма Кентерберийского: «Раз я могу помыслить себе совершенную сущность,  значит,  она есть». Ибо,  по словам того же Декарта,  совершенная сущность потому совершенна,  что она существует. Если бы ее не было,  она не была б совершенной. Является ли это гениальным рационализмом или просто играми разума,  остается в конечном итоге решать каждому индивидуально,  и прежде всего его вере.

Однако вопреки всем доказательствам бытия Бога через тринадцать лет после смерти Декарта его произведение было в Риме все-таки внесено в индекс запрещенных книг. На этом особенно настаивали иезуиты. Вплоть до XVIII века во Франции оставалось крайне опасным даже упоминать имя Декарта.

Декарт,  который провел во Франции почти двадцать лет,  в 1649 году уезжает в Стокгольм. Почему? Пьер Шаню,  один из его друзей,  в 1645 году стал французским послом в Стокгольме. Он-то и познакомил шведскую королеву Кристину с учением,  названным в честь Декарта «картезианским». Между Кристиной и философом завязалась оживленная переписка. В конце концов она пригласила его ко двору. Декарт колебался. Как католик,  он был исполнен сомнений по поводу поездки в протестантскую Швецию. Однако когда Кристина настойчиво повторила приглашение,  Декарт его принял. Он быстро завоевал доверие Кристины. Во всяком случае,  она уже в пять часов утра желала пофилософствовать с ним. Умер ли он в зимнем Стокгольме вследствие ослабления тела ранними вставаниями или от мышьяка,  который ревнивые придворные льстецы подсыпали ему в пищу,  так и останется загадкой.

32. Человек человеку — волк

Томас Гоббс (1588–1679)

Томас Гоббс,  которого из-за его идей порой называли «монстром из Малмсбери»,  вероятно,  был хотя и странным,  но все-таки любезным человеком. Его полное опасностей время отразилось на его мышлении,  на его личности и на его жизненном пути. Гоббс сам заявлял,  что он и страх «родились близнецами». Ибо незадолго до его появления на свет в Англию проникли первые слухи о том,  что приближается испанский флот, — Армада,  шедшая покорять Британские острова. Его мать,  бывшая на сносях,  когда пришла весть о надвигающейся опасности,  родила Томаса едва ли не от ужаса.

То была эпоха смелого мышления — рискованного,  разрушительного,  опасного! В первой половине XVII столетия окончательно распалось веками оберегаемое единство мышления и веры. Пока в монастырях и университетах деятели поздней схоластики пытались с помощью своих аргументов сохранить для христианства всё дальше отходящие от религиозных норм науки,  Римско-католическая церковь при необходимости по-прежнему прибегала к орудиям инквизиции: темнице,  пытке,  костру.

Тому,  что мышление и вера рассорились,  способствовали такие деятели,  как Фрэнсис Бэкон,  Галилео Галилей,  Рене Декарт и Томас Гоббс. Фрэнсис Бэкон освободил из объятий церкви и схоластики науку. Галилею из тех же объятий удалось освободить природу. Теперь оказалось,  что одних трудов Аристотеля,  всегда предлагавших схоластикам ответы на все вопросы,  недостаточно. Наконец,  Рене Декарт отделил разум от веры. А что же сделал Томас Гоббс? Он избавил государство от идеи существования Божьей милостью и заменил ее договором,  который человек заключает со своим сувереном,  государством.

Юность Гоббса была непростой. Его отец,  обедневший и основательно пристрастившийся к алкоголю сельский священник,  бросил семью,  когда Томасу было шестнадцать лет,  и вскоре умер в окрестностях Лондона. Состоятельный дядя взял на себя заботы о высокоодаренном мальчике и позднее дал ему возможность изучать в Оксфорде языки,  логику и философию. Вооруженный знаниями Гоббс поступил на службу к лорду Уильяму Кавендишу и стал,  как тогда было часто принято,  придворным ученым и воспитателем. С Кавендишами Гоббс оставался связан всю жизнь и служил при четырех поколениях этого рода. Когда лорд Кавендиш отправил своего сына в так называемый гран-тур,  обычное в ту пору образовательное путешествие для молодых английских дворян,  Гоббс был приставлен к нему в качестве сопровождающего. Позднее Гоббсу пришлось совершить еще два гран-тура. Все эти путешествия дали ему удобный случай свести знакомство с известными учеными. Он даже вступил в прямой контакт с работавшим уединенно Рене Декартом,  и у них завязалась оживленная переписка. Гоббс встречался также с Галилео Галилеем,  который пожизненным арестом заплатил за свои смелые идеи о положении Земли и Солнца во Вселенной.

Европа в ту пору была полем сражения. В Германии с 1618 года бушевала Тридцатилетняя война. Она вспыхнула из-за разногласий между католиками и протестантами,  однако речь шла о политической борьбе Богемии,  Дании,  Швеции,  Франции и Испании в Центральной Европе. Германия была опустошена грабежами,  разбоем,  убийствами и поборами мародерствующих армий наемников,  многие местности вовсе обезлюдели. С конца XVI века Голландия боролась за свою независимость — временами с военной поддержкой из Англии — против властных притязаний Габсбургов. В Англии давно тлеющий конфликт между королем и оппозицией в 1640 году достиг кульминационной точки. После ряда шотландских восстаний король Карл I был вынужден снова созвать парламент,  полномочия которого он в 1629 году значительно ограничил. Ему было необходимо добиться предоставления финансовых средств для продолжения военных действий на севере своего государства.

В этой ситуации Гоббс наскоро составил свой первый философский трактат о государстве — «Elements of Law,  Natural and Politic» («Основы естественного и государственного права»). Сочинение должно было послужить Кавендишу,  приверженцу короля,  аргументационным подспорьем в политической дискуссии. Однако парламент заставил Карла I пойти на многочисленные уступки (ответственность за налоговое законодательство,  устранение специальных судов). Когда события приняли угрожающий характер,  Гоббс поспешно бежал от противников короля во Францию. В 1642 году в Англии разразилась гражданская война. С одной стороны сражались поддерживавшие короля англикане,  которые в большинстве случаев принадлежали к высшей знати,  и поддерживавшие корону католики. С другой — за оружие взялся пропитанный пуританским духом средний слой общества,  намеренный поддержать выражавший его интересы парламент. Пуританство было наиболее радикальным течением английского протестантизма. Во главе армии парламента,  которая в конце концов и победила,  встал Оливер Кромвель. Король Карл I был приговорен к смерти и в 1649 году казнен. Англия отныне провозглашалась республикой,  а Кромвель превратился в лорда-протектора,  или,  проще говоря,  диктатора.