Барсетширские хроники: Последняя хроника Барсета - Троллоп Энтони - Страница 13

На следующее утро он пошел в Сильвербридж и заглянул в дом мисс Приттимен. Шагая в город, майор любил Грейс сильнее прежнего. Он объявил отцу, что непременно сделает ей предложение, но теперь говорил себе, что сыновний долг требует отступиться. И все же он, если до сих пор и не попросил ее руки, сказал много такого, что давало Грейс право этого ждать. И мисс Приттимен, которая, надо полагать, догадывалась о его намерениях, наверняка рассчитывает, что теперь он выскажется напрямик. Будь у него побольше мудрости – того, что свет называет житейской мудростью, – он бы ничего пока не говорил. Однако есть два разряда мужчин: одни уверены, что с женщинами все позволено и все сойдет с рук, другие (и в целом их больше) смертельно боятся навлечь на себя осуждение – не только общественное, но и собственное. Майор Грантли считал, что обязан сделать следующий шаг, и сделать его немедленно.

Поэтому утром понедельника он сразу после завтрака пошел в Сильвербридж и на ходу строил воздушные замки. Почему бы ему не жениться на Грейс – если она согласится – и не увезти ее туда, где о преступлении ее отца не слыхали? Почему не отринуть родных, деньги, общество, положение ради любимой женщины? Да, его назовут глупцом, но никто не скажет, будто он повел себя недостойно. В нем было душевное благородство, говорившее, что то был бы прекрасный поступок. Однако к мисс Приттимен он шел извиняться, что не совершит прекрасного поступка. Генри Грантли принял окончательное решение. И все равно он строил воздушные замки.

Так случилось, что в вестибюле майор встретил младшую мисс Приттимен. Он не собирался открывать ей цель своего визита, или передавать через нее извинения, или просить ее помощи в сватовстве. Мисс Анна Приттимен была для такой роли личностью слишком заурядной. Мисс Анна Приттимен и сама относилась к майору как к высшему существу. Так что он просто спросил, может ли увидеть ее сестру.

– Конечно, майор Грантли. То есть я думаю, что да. Время немножко раннее, но, думаю, она вас примет.

– Да, сейчас рано, но мне нужно сказать ей слово-два по делу.

– А, по делу. Я уверена, что по делу она вас примет. Сочтет за честь. Будьте добры, подождите две минутки вот здесь.

И мисс Анна, усадив майора в маленькой гостиной, побежала наверх к сестре. «Конечно, это насчет Грейс Кроули, – говорила она себе. – Никакого другого дела у него тут быть не может. Если он присватается, когда ее отец в такой беде, то никого лучше на свете нет». С такими мыслями она постучала в дверь и в присутствии Грейс объявила, что внизу ждет посетитель.

– Это майор Грантли, – прошептала Анна, как только дверь за девушкой затворилась.

– Так я поняла, когда ты велела ей не идти в вестибюль. Что он пришел сказать?

– Как я тебе могу ответить, Аннабелла? Но думаю, после всего, что было, он может сказать только одно. Он мог прийти только за одним.

– С этим он бы ко мне не пошел. Он бы спросил ее.

– Она теперь совсем не выходит, и он не может ее увидеть.

– Или он поехал бы к ее родителям в Хогглсток, – сказала мисс Приттимен. – Но конечно, раз он здесь, я должна его принять. Сходишь за ним? Или мне позвонить в колокольчик?

– Схожу. Не хочется лишней суеты вокруг его прихода, со слугами, я имею в виду. Полагаю, мне лучше с ним не возвращаться?

Последние слова младшая сестра произнесла таким жалобным тоном, что сердце старшей должно было смягчиться, но та осталась непреклонна.

– Поскольку он спросил меня, думаю, тебе лучше оставить нас вдвоем, – сказала Аннабелла.

Мисс Анна Приттимен, покорно неся свой крест, не стала спорить, а вернулась в маленькую гостиную, провела майора наверх и впустила его в комнату, даже не заходя сама.

Майор Грантли знал мисс Анну Приттимен настолько хорошо, насколько мужчина на третьем десятке может знать даму под пятьдесят, с которой не связан семейными узами, однако его знакомство с мисс Аннабеллой Приттимен было куда менее близким. Мисс Аннабелла Приттимен, как уже говорилось, не выходила из дому и оттого не примелькалась сильвербриджцам. Она изредка принимала гостей, и воздыхатель Грейс, как называли майора, не раз у нее бывал, но исключительно со светскими визитами. За всю жизнь он обменялся с нею от силы десятком слов. Теперь ему предстояло сказать ей больше десяти слов, и он не знал, как к этому подступиться.

Она встала, сделала реверанс, затем пожала майору руку и пригласила его сесть.

– Сестра сказала, вы хотели меня видеть, – заговорила она самым ласковым тоном.

– Да, мисс Приттимен. Я хотел побеседовать с вами по делу, которое очень сильно меня мучает… очень сильно.

– Все, чем я могу быть вам полезна, майор Грантли…

– Спасибо. Я знаю, вы очень добры, иначе не посмел бы к вам обратиться. И я не стал бы вас беспокоить, касайся дело только меня. Мне известно, как вы заботитесь о мисс Кроули.

– Да. Мы здесь очень любим Грейс.

– И я тоже, – брякнул майор. – Я тоже очень ее люблю.

Он умолк, словно полагая, что теперь слово за мисс Приттимен. Однако мисс Приттимен, по всему, так не считала, и пришлось ему продолжать:

– Не знаю, слышали ли вы про это, или замечали, или… или… или…

От смущения кровь бросилась ему в лицо. Он, хоть и майор, краснел перед старой женщиной, пытаясь рассказать свою историю и не зная, как ее изложить.

– Дело в том, мисс Приттимен, что я уже почти попросил ее стать моей женой, и тут приключилась ужасная история с ее отцом.

– Ужасная история, майор Грантли, поистине ужасная.

– Клянусь Богом, это сущий кошмар!

– Разумеется, мистер Кроули так же невиновен, как вы или я.

– Вы так считаете, мисс Приттимен?

– Считаю! Я совершенно убеждена! Священник англиканской церкви, благочестивый и усердный сельский пастор, много лет известный нам своими добрыми делами, внезапно становится вором и крадет несколько фунтов! Такого быть не может, майор Грантли. Да еще отец такой дочери! Это невозможно. Может, так пристало думать стряпчим, обязанным мыслить в соответствии с тем, что они называют свидетельствами, но, на мой взгляд, само предположение чудовищно. Я не знаю и не хочу знать, как чек оказался у него, но я уверена, он его не крал. Слыхано ли, чтобы порядочный человек стал в одночасье негодяем?

Майора поразили ее красноречие и возмущенный тон. Ему подумалось, что она не одобрит то, зачем он пришел, и укорит его за неготовность совершить прекрасный поступок, который он рисовал в мечтах. И почему не совершить прекрасный поступок? Красноречие мисс Приттимен наполовину убедило его, что барчестерский клуб и мистер Уокер все же ошибаются.

– И как мисс Кроули это переносит? – спросил он, желая оттянуть то, за чем пришел.

– Конечно, она очень несчастна. Не то чтобы она думала дурно о своем отце…

– Разумеется, она не считает его виновным.

– Майор Грантли, в этом доме никто не считает его виновным, – властно промолвила маленькая женщина. – Однако Грейс, естественно, очень горюет. Не думаю, что сегодня вам следует с нею видеться.

– У меня не было такой мысли, – сказал майор.

– Бедная, бедная девочка! Для нее это ужасное испытание. Хотите ли вы, чтобы я что-нибудь ей от вас передала, майор Грантли?

Пришел миг, когда следовало сказать то, за чем он пришел. Маленькая женщина ждала ответа, и, поскольку он находился здесь, в ее владениях, ему следовало говорить. Боюсь, всякий сколько-нибудь решительный читатель не одобрит его следующие слова и нашего воздыхателя будут отныне считать человеком слабым и безвольным, не имеющим собственного мнения – размазней, как говорят в народе.

– Мисс Приттимен, что я должен ей передать? – спросил он.

– Нет, майор Грантли, я не могу ответить на ваш вопрос. Как могу я вложить слова в ваши уста?

– Дело не в словах, а в чувствах, мисс Приттимен.

– И как я могу угадать ваши чувства?

– А, что до этого, свои чувства я знаю. Я правда люблю ее всем сердцем… правда люблю. Две недели назад я гадал только, примет ли она мое предложение, думал, не слишком ли я для нее стар и захочет ли она взять на себя заботу об Эдит.