Старая кость. Весна (СИ) - Гончарова Лина - Страница 16

День был отчаянно хорош для прогулок, повсюду встречались то романтичные парочки, то семьи с детьми и собаками, бодрые бегуны и компании закадычных друзей, уже порядком нетрезвых. Старушка с двумя девочками-подростками на фоне всех праздных гуляк совершенно не бросалась в глаза.

Девочки не переставая вертели головами по сторонам. Оранжевые лучи солнца прорезались сквозь ветви лип и осин, нагревали едва завязавшиеся плоды отцветших деревьев, плясали бликами в извивах ручья. Птицы пели звонко и сладко, тая в шелесте листьев и гомоне людских голосов.

Однако, чем дольше они шли, тем меньше им попадалось встречных, тропы сужались, дичали заросли, и пропадали из виду все признаки цивилизации. Солнце клонилось вниз, а ведьма всё шла и шла, ведя девочек следом.

– А мы не заблудились? – Лёля наконец подала голос.

– Нет, детка. Здесь есть такое специальное место, чистый берег, тихая заводь. Почти никто не знает о нём и нас не потревожит.

По пути вдалеке от тропы им встретились женщины в пёстрых платьях с венками на головах. Они облюбовали большую поляну, окруженную рябиновым цветом. Женщины собирались в круг, пританцовывали, запевали непривычные песни и разжигали костёр.

Вначале Ивана даже решила, что к этим-то дамам они и идут, но ведьма прошла мимо, едва заметно усмехаясь и не оборачиваясь.

– Бабушка, эти женщины, они такие же, как и вы?

Ивана не удержалась, она ясно видела сходство.

– Они не такие же, – в голосе старушки слышался смех. – Они хотят быть такими же. Но вернее будет сказать, что они возносят свои песнопения таким же, как я… Правда, сейчас их никто уже не услышит. Обычно все их молитвы и заклинания тонут в городском шуме, все их адресаты недостижимы, а вера слаба. Но сегодня тот самый день, когда они наконец будут услышаны, а их песни и танцы пройдут не напрасно.

Ивана бросила взгляд на затерявшиеся среди ветвей цветные фигуры.

– Значит, они, как и мы, хотят отметить правильное солнцестояние?

– Именно так.

– Подождите, значит, у нас не обычный пикник?..

Только сейчас до Лёли дошло, что пикник в лесу с ведьмой не имел шансов оказаться обычным.

Ведьма расхохоталась.

– Зато у нас будут зефирки на костре, – безмятежно протянула Ивана.

Наконец они вышли к долгожданной заводи. Округлый берег, поросший мягкой травой, прятался в камышах, в окрашенной оранжевым светом воде кружевом плавала ряска, в её полотне белоснежными искрами расцветали кувшинки.

Довольная выбранным местом, старушка первым же делом рухнула в перину травы, раскинув руки, впитывая её запах и свежесть каждой клеточкой кожи. Напитанная солнцем, земля щедро отдавала свое тепло. Ведьма вдыхала его полной грудью, на мгновение отрешившись от мира.

Девочки растерянно улыбались, переглядываясь. Им сложно было решить, что делать дальше, последовать примеру старушки или же скучно начать распаковывать сумку. Ведьма будто почувствовала их неловкость и, не поднимаясь из объятий берега, потребовала пройтись по ближайшим зарослям и собрать все цветы, какие удастся найти.

– Колоски тоже берите, деточки. Нам необходимы венки!

Ивана засияла от одной только этой идеи, схватила за руку Лёлю и потащила на поиски разнотравья.

Цветов вокруг было много, ярких, совершенно девочкам не знакомых, самых разных, и неприметных, и удивительных в своей красоте. Они собирали их все.

Лёля боялась прервать молчание. Ей очень хотелось спросить, откуда вообще Ивана взялась в квартире её соседки, как им пришла в голову мысль этого странного пикника, и почему, если уж с бабушкой они как-то общались, сообщения Лёли остались без ответа. Она украдкой следила, как Ивана срывает цветок за цветком, как её длинные пальцы обхватывают тонкие стебли, как умиротворённо она улыбается собственным мыслям, и каким светлым в этот момент кажется её худое лицо. Она как будто осунулась за тот месяц, что девочки друг друга не видели, и хоть Лёля знала её совсем немного и совсем не близко, изменения показались ей очевидными.

Лёля всё же решилась.

– Как… как вам пришла в голову идея этого пикника?

Ивана словно очнулась от дрёмы, подняла на девочку удивленный взгляд.

– Ну, сложно сказать. Мы говорили про праздник Ивана Купалы, и оказалось, что его празднуют не в тот день, когда у меня день рождения, а буквально сегодня.

– Что?.. – Лёля запуталась в сказанном как в сетях.

Ивана неловко рассмеялась, осознав, как её слова звучали со стороны.

– Сегодня, как говорит бабушка, день солнцестояния. Такой особенный праздник, который отмечают вот так, как мы сейчас, на природе, с костром и купаниями. Бабушка рассказала, что его правильная дата сегодня, а не в июле, когда его почему-то празднуют обычные люди.

Лёле легче не стало.

– А вы с бабушкой что… Много общаетесь?..

– Ну в общем да, – Иване самой стало странно об этом сейчас вот так легко говорить. – Я… Как сказать… Временно живу у неё.

– Что?..

Ощущение полной нелепости происходящего вогнало Ивану в краску.

– Понимаешь… Вот у тебя бывают такие периоды, когда тебе невыносимо плохо, так, что хочется выть? И рядом нет вообще никого, кто мог бы помочь?

– Они со мной постоянно.

Лёля снова опустила глаза, делая вид, что прилежно собирает цветы.

– Да?

Ивана не ожидала такого ответа. Её скромный опыт общения с другими людьми ещё не включал в себя осознание, что её одиночество вовсе не уникально.

Лёля молчала. Её опыт научил её только молчать.

– В общем, мне было как раз вот так плохо. А моя мама, она… – Ивана запнулась. – Она почти не бывает дома, я там всё время одна. Когда я принесла бабушке лекарства для Марфы, она предложила заходить в гости, если я захочу, гладить котов. И в общем, я к ней зашла и слегка задержалась…

Лёля почувствовала едкий укол ревности. Будто почтенная женщина отняла у неё что-то личное, принадлежащее одной только Лёле. Ей тотчас же стало от этого стыдно, но заткнуть занывшее сердце не удалось.

Повисшая неловкость заполнила собой целое небо, и разговор не задался. Девочки в молчании завершили сбор трав и цветов и так же молча вернулись на выбранную ведьмой поляну. Лёля чуть отставала, стараясь не встречаться взглядом с Иваной.

Их уже ждал высоко полыхающий костёр, запускающий снопы искр в потемневшее небо. Старушка на цыпочках кружила возле него с подожжённым свёртком пахучих трав, окуривая берег и тем самым отгоняя назойливых насекомых. Подошедших девочек она также окутала густым ароматным дымом, мгновенно впитавшимся в их волосы и одежду.

– Время плести венки!

Бабуля была в весьма приподнятом настроении, в каком девочки её ещё не видели. Она с готовностью взялась объяснять и показывать, как сплетаются тонкие стебли, как закрепить их незаметно, но крепко, и как развернуть все головки цветов, все листочки и колоски, чтобы готовый венок смотрелся пышной короной.

Лёля смотрела, как старательно Ивана выплетает венок, от усердия высунув кончик языка. Ей определённо всё здесь нравилось, и общество бабушки, и неожиданный ручной труд, и сама идея вечернего пикника. А сама Лёля в это время ощущала себя лишней на этом празднике жизни, будто и не стоило ей соглашаться на эту прогулку.

Венки были довязаны, костёр полыхал, а ночь накрывала тихую заводь чёрным пологом с искрами звёзд.

Лёля только пригрелась на маленьком брёвнышке возле огня, когда бабуля объявила время самого главного приключения этой ночи.

– Дорогая, придётся прыгать.

Ивана, торжественно устроившая венок на своей голове, с опаской оглянулась на пламя.

– Через костёр?..

– Через костёр.

В глазах бабушки плясало бесноватое отражение языков пламени, и её добросердечная улыбка при этом выглядела особенно страшно.

Ивана растёрла вспотевшие ладони, осматриваясь в поисках спасения. Прыгать в огонь ей совсем не хотелось. Но с другой стороны, раз уж они все равно сюда пришли, сплели венки и, более того, договорились, что всё сделают как положено в солнцестояние – значит, надо прыгать.