Муаллим - Лазарев Дмитрий Владимирович - Страница 56

— Да нет здесь бомбы, это и дураку понятно, — сказал Максим.

— Согласен, — кивнул Петренко. — Но проверить всё равно придется. У вас, я так понимаю, сейчас какое-то мероприятие идет, да?

— Спектакль в зале на пятом этаже, — немного отрешенно ответил Максим, параллельно о чем-то размышляя.

— К сожалению, культурную программу придется прервать, — без всякой жалости в голосе сказал собеседник. — Нужно эвакуировать людей и проверить здание кинологами.

— Чтобы ничего не найти, — недовольно буркнул Максим.

— Скорее всего да, — пожарный развел руками. — Но инструкции есть инструкции.

— Я понимаю, — сказал Максим и, немного подумав, спросил: — Скажите, а можно не проводить эвакуацию?

— Не проводить? — удивленно переспросил Петренко.

— Да, — твердо ответил Максим. — Проверьте здание, но люди пусть остаются на своих местах. Это допустимо?

— Ну, — задумчиво почесал затылок лейтенант, — по закону решение об эвакуации директор школы принимает самостоятельно. То есть обязать я вас не могу.

— Максим, ты в своем уме? — бесцеремонно вмешалась в разговор Марина. На её лице было написано крайнее недоумение, граничащее со страхом.

От столь неожиданной грубости, да ещё и при посторонних, Максим опешил.

— Извините нас на минутку.

Марина схватила директора за рукав и оттянула мужчину в сторону, чтобы их разговор не долетел до чужих ушей.

— Что значит «не проводить эвакуацию»? — сдавленным, взволнованным голосом спросила она. — Максим, там в зале триста человек!

— И? — возмущенно спросил Максим. — Ты сама знаешь, что это ложный вызов.

— Знаю! — всё так же глухо воскликнула Марина. — Но если… если нет?

— Ребята полгода готовили этот спектакль, — настаивал на собственной правоте Максим. — К тому же, если сейчас мы прогнемся под фиктивную угрозу, то в будущем рискуем снова нарваться на подобные выходки. Лучше пресечем их на корню.

— А вдруг бомба действительно есть! Я знаю, что шанс один на миллион. Но если она всё же есть, ты готов брать на душу ответственность за сотни детских тел, которые будут лежать под обломками твоей школы?

Максим собрался ответить, но Марина одним своим взглядом не дала вставить ни слова. Несколько секунд понадобилось ей, чтобы каким-то непонятным телепатическим способом убедить директора не допустить ошибку. Заставить его осознать всё безрассудство поступка, который тот намеревался совершить. Словно невидимой пощечиной женщина привела Максима в чувство и напомнила о главной, первостепенной обязанности любого педагога, которая была превыше всего на свете и заключалась лишь в одном — заботе об учениках.

Глядя ей в глаза, Максим понял, что оказался ослеплен собственными амбициями. Ему любой ценой хотелось удержать контроль, сохранить порядок и показать нерадивым хулиганам, кто был истинным хозяином в школе. Но взамен Максим предал бы всех, кто так долго находился рядом, помогал ему и любил его, — учеников, учителей. И даже самого себя.

— Ты права, — громко, чтобы все вокруг услышали, сказал Максим. — Немедленно начинайте выводить людей.

Коренастый полицейский, седовласая голова которого словно была выкрашена серебряной краской, негромко постукивал кончиками пальцев по столу, одновременно изучая лежавший перед ним рукописный рапорт. Напротив, в терпеливом ожидании, сидел Максим. Небольшая комната, в которой находились мужчины, выглядела не особо уютной и скорее напоминала подсобку, нежели кабинет отдела полиции. Пол был покрыт дешевым линолеумом, старая мебель, заставшая ещё похороны Юрия Андропова, местами разваливалась, а выкрашенные грязно-желтой краской стены навевали грусть и чувство безысходности. Если бы не стоявший на столе компьютер, заметно выбивавшийся из общего интерьера, Максим ни за что бы не догадался, что здесь располагалось чье-то рабочее место. Впрочем, наверное, именно таким и должен быть кабинет следователя — вселяющим страх и безнадегу в бандитов и жуликов, попадающих сюда гораздо чаще, чем простые законопослушные люди.

Полицейский тяжело вздохнул, сложил прочтенный рапорт пополам и убрал его в картонную папку.

— Максим Игоревич, боюсь, что помочь мы не сможем.

— Но вы же должны искать телефонного террориста, не так ли?

— Всё верно, — согласился следователь. — Но мы, к сожалению, не всесильны. Я ещё раз изучил обстоятельства дела и результаты проведенных следственных мероприятий. Сигнал на пульт дежурного поступил около полудня. Звонили с таксофона, расположенного в том же районе, что и школа. Даже удивительно, как этот хулиган сумел найти в городе работающий таксофон. Есть запись звонка, но она мало поможет — голос пропустили через звуковой фильтр и исказили до неузнаваемости. Скорее всего, сначала записали сообщение на диктофон, затем прогнали его через специальную программу — в интернете их полным-полно. Ну а потом просто поднесли динамик к телефонной трубке и включили воспроизведение звука.

— Ясно, с распознаванием голоса ничего не выйдет, — сказал Максим, давая собеседнику понять, что внимательно ловит каждое его слово. — А видеокамеры? Вы ведь можете посмотреть записи с камер наблюдения?

— Разумеется, это было сделано. Но наши камеры не смогли четко заснять преступника. Они находились слишком далеко от месторасположения таксофона.

— А не ваши камеры? — не унимался Максим. — Поднимите видеонаблюдение из близлежащих кафе, магазинов. Многие из них снимают улицу.

— Да, — неохотно ответил полицейский. — Но, видите ли, для этого необходимо получать дополнительные разрешения. Их выдача займет время и потребует веских оснований.

Максим заметил, насколько витиевато и уклончиво старался говорить с ним полицейский. Никаких иллюзий по поводу его заинтересованности в поимке преступника Максим не питал. Чем тратить уйму сил на поиски очередного школьника, решившего напакостить своим учителям, следователю было проще убрать папку с делом на верхнюю полку и заняться расследованием других, более простых для раскрытия преступлений. Директора ничуть не удивлял этот подход. Уже не в первый раз ему приходилось сталкиваться с сотрудниками правоохранительных органов. И Максим знал, как заполучить их поддержку.

— Понимаю, что это будет непросто и, вероятно, потребует сверхурочной работы, — с притворным сочувствием сказал Максим, после чего запустил руку во внутренний карман и нащупал пухлый бумажный конверт, который медленно достал и положил на стол. — Позвольте мне изо всех сил посодействовать расследованию.

Полицейский с недоверием посмотрел сначала на Максима, затем — на лежавший перед ним конверт.

— Надеюсь, вы сумеете добиться результата в короткие сроки. Тогда, в знак признательности за вашу службу, я непременно повторно окажу аналогичную помощь правоохранительным органам.

Следователь сверкнул глазами и переложил конверт в ящик письменного стола. Посыл Максима он истолковал верно: если нахождение телефонного террориста не заставит себя ждать, то директор школы удвоит сумму, которую уже вручил стражу порядка. Пока что полицейский точно не знал, на какое вознаграждение мог рассчитать. Но Максим не сомневался, что как только его собеседник заглянет в конверт, сосчитает лежавшие там купюры и мысленно умножит полученный результат на два, то незамедлительно бросит всё на свете и старательно примется за расследование дела о ложном минировании учебного заведения.

Продолжать разговор дальше не имело смысла. Поручения были даны, деньги перекочевали из рук в руки, и Максиму не оставалось больше ничего, кроме как запастись терпением. Вежливо попрощавшись с полицейским и получив от него заверения в желании «разобраться со случившимся как можно скорее», директор с облегчением покинул угнетающие стены этого места.

Долго пребывать в ожидании вестей от следователя Максиму не пришлось. Уже через несколько часов тот позвонил с просьбой предоставить ему полный список учеников и данные с установленных при входе в школу турникетов, контролировавших присутствие учащихся в здании.