Муаллим - Лазарев Дмитрий Владимирович - Страница 27

— Мне нелегко это говорить, но, с глубоким сожалением, вынужден просить вас подать заявление об увольнении, — закончил Максим.

В воздухе повисла тяжелая пауза.

— Я двадцать пять лет работаю в этой школе, — тихо, почти шепотом промолвил Валерий Петрович.

«Понимаю, насколько вам тяжело расставаться с делом, которому посвятили львиную долю своей жизни», — хотел было сказать Максим, но вовремя спохватился и промолчал, продолжая наблюдать за реакцией со стороны собеседника.

Не в первый раз Максим увольнял человека с работы. За годы управления собственным бизнесом ему уже приходилось проводить эту процедуру. В большинстве компаний руководители предпочитали возлагать увольнение сотрудников на чужие плечи: поручать его заместителям или начальникам кадровых служб. Но Максим никогда не взваливал эту тяжелую ношу на других. Как и любому здравомыслящему человеку, ему не доставляло ни малейшего удовольствия сообщать людям дурные вести. Наверное, требовалось быть истинным садистом, чтобы наслаждаться подобными моментами. И всё же Максим неизменно брал эту ответственность на себя.

Больше всего Максим опасался того, что пожилой преподаватель не согласится уйти по доброй воле. Недремлющий учительский профсоюз и закон о защите прав трудящихся хорошо защищали сотрудников школы от увольнения, и Валерий Петрович мог легко сказать директору решительное «нет». В таком случае Максиму пришлось бы прибегать к неприятным мерам, которых он всячески пытался избежать: давить на педагога, создавать невыносимые, но укладывающиеся в правовое поле, условия для работы и старательно подводить его под увольнение по формальным причинам. В конечном счете Максим всё равно вышел бы победителем. Но добиваться победы столь жестокими методами ему очень не хотелось. Оставалось надеяться, что и сам Валерий Петрович понимал бессмысленность борьбы за сохранение своего места работы.

И, к счастью для Максима, тот действительно всё понимал.

— Сожалею, но решение уже принято, — сказал директор. — Разумеется, вы получите все полагающиеся вам при увольнении выплаты. Также мне удалось договориться о вашем трудоустройстве на половину ставки в другой школе. Она находится на западе, гораздо ближе к вашему дому, чем эта.

— То есть я должен сказать спасибо? — гнев проступил на лице старика. С нескрываемой ненавистью он посмотрел на Максима.

— Скоро конец учебной четверти, — Максим пропустил агрессивный выпад мимо ушей. — Предлагаю вам доработать этот срок, после чего трудоустроиться на новое место.

Валерию Петровичу захотелось разразиться злобной тирадой на малодушного директора. Этого напыщенного парня, ни дня не прожившего в шкуре учителя. Знакомого с образованием лишь понаслышке. Глупого технократа, гнавшегося только за результатом и плевать хотевшего на судьбы обучавшихся в его школе детей. Но в последний миг пожилой педагог крепко стиснул губы, как будто пытался сдержать язвительные фразы внутри себя, и подавил яростный порыв. Вместо ненужных речей он просто поднялся с кресла, немного пошатываясь на ватных ногах, двинулся прочь из кабинета и, выйдя за порог, даже не закрыл за собой дверь.

Посмотрев учителю вслед, Максим грустно опустил голову. Для директора это был лишь первый неприятный разговор за сегодняшний день.

Известие об увольнении коллег не стало для Марины большим сюрпризом, хотя и оставило тягостный осадок в душе. Марина не одобряла поступок директора, но не собиралась осуждать Максима или тем более высказывать ему собственное недовольство. В конце концов у школы мог быть лишь один руководитель, несший ответственность за все решения, и она сама уступила Максиму этот пост.

Окончательно оправившись от болезни и вернувшись на работу, завуч вошла в кабинет и не то осуждающе, не то сострадающе посмотрела на сидевшего за своим столом Максима.

— Слышала, что пока меня не было, ты взялся за кадровые перестановки, — вместо приветствия едко бросила она.

Мужчина предпочел не отвечать, как будто не услышал этих слов. Марина скинула с плеч и повесила в шкаф бордовое пальто, после чего снова перевела взгляд на Максима.

— Неужели все трое согласились просто так взять и уйти? — поинтересовалась она. — Без угроз, без жалоб в трудовую инспекцию?

— В общем да, — лаконично ответил Максим.

Директор не горел желанием описывать в деталях весь процесс недавнего увольнения троих педагогов. Да и гордиться было особо нечем: ради достижения цели Максиму не в первый раз пришлось пренебречь собственной порядочностью. На самом деле добровольно покинуть школу согласился лишь Валерий Петрович. Только он не стал вступать в контры с Максимом и грозиться натравить на него профсоюз и судебные органы. А вот другие преподаватели восприняли предложение директора в штыки.

Первой свой отказ увольняться высказала Клавдия Ивановна Печкина. В свойственной ей грубой форме Печкина сразу заявила, что ни при каких условиях не уйдет из школы по собственному желанию и будет держаться за свое место до последнего вздоха. Но Максим был готов к такому повороту событий. Без зазрения совести он напомнил строптивой учительнице о недавнем инциденте с пойманным за курение Егором Мироновым. А затем включил видеозапись с камеры наблюдения, установленной в учительской комнате. На пленке было отчетливо видно, как Печкина несколько раз толкнула в спину нерадивого ученика. Для жизни и здоровья ребенка эти действия, разумеется, не несли никакой угрозы. Но любая дисциплинарная комиссия однозначно стала бы трактовать подобное поведение как нарушение учителем этического кодекса. Угроза подействовала. Понимая, что сделанная запись могла навсегда поставить крест на её педагогической карьере, Печкина с гневом на сердце подписала заявление об уходе.

Для второго преподавателя — молодой учительницы информатики Раисы Слуцкой, наотрез отказавшейся увольняться, — Максим приготовил другую ловушку. На следующее утро после неприятной беседы с директором автомобиль Раисы неожиданно заглох посреди дороги, как раз по пути на работу. Небольшой самодельный блокировщик отработавших газов, подложенный Максимом в выхлопную трубу её машины, ненадолго вывел личный транспорт педагога из строя. Не успев вовремя приехать к началу занятий, Раиса прямо у входа в школу столкнулась с директором, который сразу же документально зафиксировал опоздание девушки на работу. Намек был очевиден: учительница сразу поняла, что Максим не даст ей ни малейшего спуску, будет придираться к каждой мелочи и рано или поздно подведет её под увольнение. Ещё раз взвесив все «за» и «против», Раиса сдалась.

— Послушай, — Максим поднял глаза и посмотрел на Марину. Хотя он был не обязан, но всё же посчитал правильным объясниться перед коллегой в принятых решениях. — Я уволил этих людей не потому, что испытывал к ним какую-то неприязнь. Всё дело в том, что они плохо справлялись со своей работой, и ты знаешь это не хуже меня. Печкина — выгоревший дотла преподаватель, которому дети уже откровенно осточертели. И, судя по всему, ей уже давно плевать на качество знаний учеников. А Слуцкая вообще ничего не смыслит в предмете, который преподает. Я был на уроке информатики — это же тихий ужас! Она путается в базовых понятиях и то и дело лезет подглядывать в шпаргалку.

— Информатика — не профильный предмет нашей школы, — парировала Марина. — Детям вполне хватало и того уровня подготовки, который давала Слуцкая.

— Хватало для чего? — с вызовом спросил Максим. — Чтобы включить компьютер и запустить игру? Извини, но такого уровня подготовки хватит разве что дегенератам. И я не позволю лишать учеников по-настоящему нужных и востребованных в реальной жизни навыков.

А что касается Валерия Петровича — решение о его увольнении было для меня самым неприятным, но единственно необходимым. Да, он кандидат математических наук, да — заслуженный педагог, да — посвятил этой школе хренову тучу лет. Но он просто не тянет больше возлагаемую на него нагрузку. Результативность его учеников с каждым годом падает и уже лежит ниже плинтуса. Почти никто из них не добирает баллов для успешного поступления на технические специальности.