Муаллим - Лазарев Дмитрий Владимирович - Страница 26

Ещё через некоторое время в школе появилась театральная студия. Прошерстив бюджет, Максим нашел крохотную статью для экономии и на эти деньги нанял молодого театрального постановщика, вокруг которого тут же сколотилась прочная актерская труппа, собиравшаяся вскоре поставить на сцене полноценный спектакль.

Идеи били из Максима как вода из фонтана, они возникали и претворялись в жизнь по несколько раз в неделю и встречали одобрение как среди учеников, так и у преподавателей. Но из десятка реализованных инициатив самым любимым детищем Максима оказалась именно школьная газета. С самого начала директора впечатлил энтузиазм, с которым ученики откликнулись на эту затею: желание вступить в редколлегию высказали полтора десятка человек, в основном — старшеклассники, намеревавшиеся после окончания школы всерьез взяться за изучение журналистики. Увидев их горящие глаза, Максим дал начинающим репортерам почти безграничную свободу для творчества. Все решения о внешнем виде газеты, темах и контенте ученикам было велено принимать без постороннего вмешательства со стороны директора или педагогов. Свою роль Максим свел к тому, чтобы при необходимости давать советы и делать замечания лишь в самом конце, перед отправкой номера в печать.

Конечно, небольшие и немного наивные заметки, опубликованные на страницах первого выпуска газеты, только с натяжкой можно было назвать журналистикой. Но Максим остался весьма доволен результатом, а ещё больше — самостоятельностью, которую проявляли ученики в своей работе. К тому же кое-где начинающие репортеры умудрились показать удивительную прыть и подобрать для своих статей по-настоящему острые темы.

— «Заменят ли онлайн-уроки традиционную систему обучения?» — директор задумчиво повторил вслух прочтенный только что заголовок, а затем тихо добавил: — Гляжу, школота понемногу учится писать злободневные тексты.

Вопрос, которым задавался автор материала, казался Максиму серьезным и актуальным. Директор успел на практике убедиться в том, что современное школьное образование уже давно простиралось за рамки только лишь живого общения между педагогами и учениками. Виртуальные журналы классов, электронные ссылки на учебные материалы и домашние задания стали нормой. Благодаря развитию технологий практически у каждого ребенка в кармане теперь лежало устройство для удобного, комфортного и неограниченного доступа к полезной информации в интернете. С помощью обычного смартфона любой школьник мог посмотреть видеоурок по теме, которую не усвоил во время занятия или написать сообщение в социальных сетях с просьбой разъяснить непонятные места в учебном материале. Быстро и без лишних трудностей самостоятельно добрать то, что случайно недодал учитель.

В детстве Максима всё было иначе.

Не раз ему попадались на пути бездарные преподаватели. Люди, которые даже под страхом смерти не могли объяснить своим ученикам элементарных вещей. И тогда знания, которые вроде должен был передать педагог, Максиму приходилось добывать самому. В те времена не существовало ни интернет-поисковиков, ни онлайн-лекций. Вместо них можно было рассчитывать лишь на библиотеки с покрытыми вековой пылью книгами, бумажные тетради с записанными корявым почерком конспектами или на помощь друзей, непостижимым образом сумевших уловить смысл пройденного на уроке материала.

Но это было давно, в далеком прошлом. Теперь же наступила другая эпоха.

Разумеется, интернет-занятия не могли и в помине заменить реальную школу. Настоящий наставник не мог быть лишь плоским изображением на экране компьютера. Чувства, эмоции, настроение и задор невозможно было передать от педагога к ученикам ни по витым интернет-проводам, ни по Wi-Fi. Будучи ребенком и вживую общаясь с преподавателями, Максим всякий раз отчетливо ощущал возникавшую во время их занятий незримую связующую силу, подобную которой не по плечу было сотворить ни онлайн-курсам, ни виртуальным урокам.

И всё же цифровые технологии могли служить мощным инструментом в руках талантливого педагога, хорошим подспорьем к его труду. Главным было умение верно ими распоряжаться.

Достав из кармана смартфон, Максим включил экран, на котором тут же высветилась картинка поставленного на паузу видеоролика. На ней был изображен худощавый, улыбчивый, немного заросший щетиной парень лет двадцати пяти, над головой которого в белом овале, как в комиксе, были подрисованы якобы сказанные им слова: «Тригонометрия простым языком».

Молодого человека звали Владимир Левин. Максим узнал о нем случайно, ненароком подслушав перешептывания учеников, которые бойко обсуждали видеоролики из интернета. Левин оказался учителем-блогером, автором канала про математику, насчитывавшим несколько тысяч подписчиков и получавшим исключительно хорошие отзывы. Он складно говорил, не растекался мыслью по древу, и, что больше всего понравилось Максиму, непринужденно и лаконично объяснял зрителям свой предмет, сопровождая выступления шутками и простыми для понимания примерами. Комментарии под его видеозаписями говорили сами за себя: «То, что нам бестолково объясняли сорок пять минут, Владимир легко рассказал за десять»; «Неделю не могу въехать в эту тему, а тут — понял с первой попытки»; «Подписался на его канал и с двоек по математике поднялся до четверок». Наверняка часть высоких отметок и хвалебных отзывов оставили цифровые роботы, но это ничуть не умаляло профессионализм и мастерство преподавателя — Левин действительно умел потрясно излагать материал.

От просмотра видеоролика Максима оторвал уверенный стук в дверь.

— Войдите, — громко сказал он и сразу убрал телефон обратно в карман.

На пороге кабинета появился Валерий Петрович Храпов, пожилой преподаватель математики. Невысокий, лысоватый мужчина почтенного возраста с морщинистым лицом был, как всегда, одет в поношенный бежевый костюм. За всё время работы Максим ни разу не видел, чтобы он носил что-то другое.

— Добрый день, — поприветствовал директора педагог. — Хотели меня видеть?

— Здравствуйте, — Максим кивнул головой в ответ и указал на кресло, стоявшее напротив его стола. — Проходите, присаживайтесь.

Учитель прикрыл за собой дверь и медленно, с небольшим трудом, опустился в кресло. Кости и суставы его были уже не так гибки, как в молодости. Разменяв восьмой десяток, даже самые элементарные операции — например, сесть на стул — стали даваться пожилому мужчине непросто.

До Максима донесся едва уловимый, сладковатый запах, который директор тут же узнал. Именно так — сладковато — пахло в доме его деда, где Максим иногда гостил. И даже после кончины бобо[6], в глиняных стенах его опустевшей обители ещё долго сохранялся этот немного приторный аромат. «Запах старости», как мысленно называл его Максим.

— Валерий Петрович… — начал говорить Максим, но сразу же на мгновение замялся. Он десяток раз проигрывал предстоявший разговор в голове, выбирал подходящие слова и интонацию, готовил ответы на всевозможные вопросы, которые неминуемо должен был задать собеседник. Но стоило только пожилому педагогу сесть напротив Максима, как все заготовленные фразы тут же выветрились из его головы.

Директор посмотрел на пустующий стол Марины. Даже хорошо, что женщина приболела и взяла отгул до конца недели. Едва ли ей доставило бы хоть малейшее удовольствие присутствовать во время диалога, который должен был вот-вот начаться.

— У меня плохие новости, — Максим набрался храбрости и начал делать то, что собирался сделать. В такие моменты его привычный цинизм, ерничество и показное безразличие к окружавшим напрочь пропадало. Им на смену приходило искреннее чувство сожаления, которое Максим научился просто игнорировать. — Весь школьный коллектив очень ценит вашу работу и многолетний опыт. Вы — заслуженный педагог и профессионал своего дела.

С первой же фразы учитель догадался, о чем намеревался сообщить новый руководитель школы. На глазах старика навернулась едва заметная, прозрачная пленка из слез.