"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 634

Американец покачал головой:

— Только некоторых. Понимаете, у меня это нечто вроде хобби. Кто-то собирает морские раковины. Я собираю фотографии.

Он внезапно наклонился ко мне, и его челюсть задиристо выдвинулась вперед.

— В сущности, сегодняшний вечер, Марлоу, — первый вечер нашего знакомства, и большую его часть я вам лгал. Вероятно, вы уже об этом догадались, потому что поймали меня там, где я не ожидал. Фотография оказалась плохо приклеена. Ну хорошо. Это самый худший из всех известных мне способов завязать дружбу на всю жизнь. Между нами сложилась милая атмосфера жульничества и недоверия. Вы осознаете, что понятия не имеете, кто я такой, черт возьми, и приходите к выводу, что не желаете этого знать. Вероятно, принимаете меня за мошенника. Замечательно! А теперь позвольте дать вам один совет. Если я скажу, что это не будет вам стоить ни цента, а наоборот, принесет большие деньги, то вы начнете теряться в догадках, какую игру я затеял. Признайтесь, в данный момент все это кажется вам таким же ненастоящим, как стеклянный глаз, да?

— Да, — твердо ответил я. — Что это будет, пылесос или холодильник? Мне не нужно ни того ни другого.

Залесхофф нахмурился.

— Вы можете хоть минуту побыть серьезным?

— Простите. Ваша обезоруживающая откровенность слишком сильно на меня подействовала.

— Тогда я прошу вас мне поверить и последовать моему совету.

— Всегда готов выслушать совет.

— Хорошо. В таком случае я рекомендую принять приглашение генерала Вагаса. Возможно, у него есть для вас интересное предложение.

Я посмотрел ему прямо в лицо.

— Послушайте, господин Залесхофф. Я не знаю, что у вас на уме, и знать не желаю. Более того, черт возьми, я никак не могу понять, какое вам дело до приглашения Вагаса.

— И все же я прошу принять его.

— Если вам это интересно — я уже решил отказаться.

— Значит, вы должны передумать.

Я поднялся.

— Прошу прощения, господин Залесхофф. У меня был трудный день. Спасибо за ужин и за хороший бренди. Возможно, вы позволите мне как-нибудь отблагодарить вас за гостеприимство. А теперь мне нужно идти. Спокойной ночи.

Он встал.

— Спокойной ночи, Марлоу. Буду с нетерпением ждать случая еще раз встретиться с вами и поболтать.

Я направился к двери.

— Кстати…

Я обернулся. Залесхофф взял карточку со стола и щелкнул по ней ногтем.

— Наверное, вы заметили, — медленно произнес он, — что внизу есть примечание. Оно гласит. «См. В.18». Карта В.18 находится в одном из этих шкафов. Если после следующей встречи с генералом Вагасом вы захотите на нее взглянуть, я с удовольствием ее оттуда извлеку.

— Зачем она мне?

— «В» означает Вагас.

— Очень интересно, но у меня нет желания встречаться с генералом Вагасом… — Я пожал плечами. — Спокойной ночи.

— Приятных снов.

Я ушел.

Мои сны никоим образом нельзя было назвать приятными. Помню, я проснулся в половине четвертого от ночного кошмара, в котором Беллинетти избивал меня огромными стопками фотографий генерала Вагаса. Но когда мне в конце концов удалось заснуть, я думал о Клэр. Как бы то ни было, а всего через месяц или два я вновь ее увижу. Мою милую Клэр.

5

Дипломатические маневры

С Залесхоффом мы не встречались около недели.

Боги, подобно многим любителям розыгрышей, имеют привычку повторяться. Человек, если можно так выразиться, научился подозревать, что на голову ему в любой момент могут вылить ведро воды. Возможно, он попытается уклониться, но, вымокнув до нитки — что бывает практически всегда, — больше думает о своей шляпе, чем об иронии судьбы. Мы утратили способность удивляться. Исполненный муки вопль высокой трагедии низведен до раздраженного ворчания. Однако я подозреваю, что некая маленькая ловушка всегда вызывает на Олимпе оглушительный хохот. Лично я регулярно в нее попадаюсь. Основа шутки — иллюзия; простое отсутствие чувств и частичный паралич мысли, которые настигают нас с наступлением утра, мы принимаем за здравый рассудок.

Утро после той первой любопытной встречи с Залесхоффом выдалось ясным. Было холодно, но солнце ярко сияло, освещая выцветшие занавески из зеленого плюша, так что они выглядели еще более безвкусными. Этот эффект способствовал обману, укрепляя иллюзию ясности мысли. За кофе я жизнерадостно отверг все неприятные подозрения минувшего вечера. Картотека, таинственные намеки американца — какая чушь! Должно быть, я сошел с ума, если серьезно задумывался об этом. Я уверил себя, что причина всего — мое незнание деловой атмосферы на континенте. Данный фактор следует обязательно учитывать. Фитч предупреждал меня о нем. «Там, — говорил он, — относятся к бизнесу так, словно это грязная политическая игра. Европейцы действительно предпочитают политику; но если у них нет возможности ею заниматься, то они ведут бизнес в аналогичной манере». Американец Залесхофф явно подхватил эту заразу. Вероятно, он собирался сделать мне следующее предложение: Вагас познакомит меня с человеком, который закажет станки, а приличные комиссионные (уплачиваемые авансом) обеспечат адекватную защиту интересов компании «Спартак». В таком случае у него нет ни единого шанса. У меня хватает настоящей работы, и я не могу позволить себе тратить время на детские глупости.

Теперь я понимаю, что это был самообман, причем даже слишком эффективный, поскольку я вспомнил о генерале Вагасе и назначенной встрече буквально в последнюю минуту.

После не очень приятного утра с Беллинетти и его документами я отправился за паспортом в полицейское управление. Проведя час в приемной, я выудил из дежурного признание, что синьора капитана нет на месте и что он не оставил указаний насчет моего удостоверения личности. Если я приду позже, все будет в порядке.

Я пришел позже и прождал четверть часа. На сей раз полицейский проявил больше участия. Синьор капитан еще не вернулся, и он сам навел необходимые справки. Мой паспорт отослали в министерство иностранных дел. Вне всякого сомнения, на следующий день его вернут. Если я зайду завтра, то…

Я пришел только в следующий вторник. Дело в том, что в четверг вечером я уехал в Геную.

Как объяснил мне Пелчер, одна из моих основных обязанностей заключалась в поддержании личного контакта с пользователями станков компании «Спартак». Я наткнулся на письмо одного из этих клиентов, крупной инжиниринговой фирмы с заводом в окрестностях Генуи, и — поскольку в письме затрагивались серьезные технические вопросы — решил использовать его в качестве предлога для визита. В любом случае мне нужно было ехать — выяснилось, что мой итальянский, достаточный для удовлетворения повседневных потребностей, слишком поверхностен, чтобы излагать сложные технические вопросы на бумаге.

Таким образом, пятницу, субботу и понедельник я провел на заводе клиента и вернулся в Милан рано утром во вторник.

Это был мой первый контакт с клиентом, и на меня большое впечатление произвела работа, ранее проделанная господином Пелчером. Возникли некоторые трудности из-за невнимания Беллинетти, но господин Пелчер предупредил о моем приезде, и все наладилось. В воскресенье директор завода отвез меня в Портофино на своей машине и позволил угостить его очень дорогим обедом. Мы обсудили заказ еще на шесть станков S2. От начальства я получил устные, но четкие инструкции, касающиеся выплаты тайных комиссионных, и узнал, что мои немецкие конкуренты по части подобных договоренностей весьма прижимисты. Зато все были в курсе, что фирма «Спартак» проявляет понимание. Кроме того, ее станки лучше. В понедельник на заводе ожидали государственных инспекторов; хорошо бы мне найти время встретиться с ними… Я нашел время и выяснил, что инспекторы не менее сговорчивы, чем директор завода, хотя и склонны к большей осторожности.

Поездка оставила у меня двоякое чувство: удовлетворенность и отвращение. Фитч предупреждал, чего следует ожидать, и даже тщательно инструктировал относительно ритуала приема заказа; тем не менее реальность вызывала неприятные ощущения. Одно дело бойко рассуждать о подкупе и коррупции, и совсем другое — самому давать взятки. Нет, напомнил я себе, моя роль заключается в пассивном принятии правил игры. Эти люди уже коррумпированы. Вопрос лишь в том, кто им заплатит — немецкая фирма или «Спартак». В конце концов, «Chi paga?»[249] — любимая присказка итальянцев.