"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 594

Не имея ни малейшего представления, что сказать, я тем не менее открыл было рот, но он опередил меня:

— Разумеется, у меня в мыслях нет, что вы дадите мне деньги просто так, без всяких гарантий. Естественно, я выпишу на ваше имя чек, помеченный более поздним числом, вы можете его обналичить в банке Кокса, только в фунтах, если не возражаете. Они понадежнее франков, ха-ха! — Он вымученно рассмеялся. На висках у него выступили небольшие капли пота. — Я и в жизни бы не помыслил обеспокоить вас такой просьбой, но поскольку приходится уезжать так спешно, положение просто безвыходное. Знаю, вы поймете меня. Вы здесь единственный, кого я могу попросить о чем-то и… мне нет нужды уверять, насколько я был бы вам признателен.

Я беспомощно посмотрел на него. В тот момент я бы все отдал за то, чтобы иметь в кармане пять тысяч франков, весело улыбнуться, достать бумажник, успокоить его: «О да, майор, разумеется. Чего же вы раньше молчали? Никаких проблем. Пусть лучше будет не две, а пять. В конце концов, это просто обмен одного чека на другой, а чек Кокса ничем не хуже чека Английского банка. Счастлив быть полезным. Рад, что вы обратились именно ко мне». Но не было у меня этих пяти тысяч франков. Был только обратный билет до Парижа, деньги на то, чтобы рассчитаться с Кохе и еще на недельное прожитье. Так что оставалось лишь молча смотреть на собеседника и слушать часы, тикающие на каминной полке. Он поднял на меня глаза.

— Мне очень жаль, — пролепетал я и повторил: — Мне очень жаль.

Он встал.

— Ну что ж, — сказал он с ужасающим равнодушием в голосе, — так тому и быть. Не страшно. Просто подумал, может, для вас это не проблема, вот и все. Извините, что отнял у вас столько времени. Просто неприлично с моей стороны. А о деньгах забудьте. Я всего лишь поинтересовался. Приятно было поболтать с вами. Не так уж часто выпадает случай поговорить по-английски. — Он одернул пиджак. — Ладно, надо идти собираться. Думаю, мы отправимся завтра с самого утра. А надо еще телеграмму послать. Еще увидимся до отъезда.

Слишком поздно я обрел дар речи:

— Не могу словами выразить, майор, как мне жаль, что не могу быть вам полезным. Поверьте, дело не в том, что я не хочу дать вам наличные в обмен на чек. Просто у меня нет двух тысяч франков. Осталось только на то, чтобы оплатить счет в «Резерве». Будь у меня хоть какие-то деньги, с удовольствием одолжил бы вам. Ужасно жаль… Я… — Раз начав, я не мог остановиться, мне хотелось извиняться и извиняться, до бесконечности, может, так он вернет себе самоуважение. Но ничего не вышло: не дав мне договорить, он повернулся и вышел из комнаты.

Когда десять минут спустя я позвонил в комиссариат и попросил связать меня с комиссаром, в трубке раздался раздраженный голос Бегина:

— Да, Водоши, добрый день.

— У меня есть о чем сообщить.

— Слушаю.

— По-видимому, майор и миссис Клэндон-Хартли завтра уезжают. Он хотел одолжить у меня деньги на билеты до Алжира.

— Ну и?.. Одолжили?

— Мои наниматели еще не заплатили мне за тулонские фотографии, — неосторожно огрызнулся я.

К моему удивлению, эта наглая реплика была встречена на том конце провода кудахтающим смешком.

— Что-нибудь еще?

Под настроение я поспешил еще раз съязвить:

— Не знаю уж, покажется ли вам это существенным, но вчера вечером меня в саду избили и обыскали. — Еще не закончив фразы, я почувствовал, как глупо она звучит. На сей раз смешка не последовало, мне велели повторить сказанное. Я повиновался.

Повисла многозначительная пауза. Затем:

— Почему же вы сразу не сказали, вместо того чтобы тратить мое время? Вы узнали нападавшего? Выкладывайте.

Что я и сделал. Далее прозвучал вопрос, которого я так боялся:

— А номер ваш обыскивали?

— По-моему, да.

— Что значит «по-моему»?

— Из чемодана исчезли две пленки.

— Когда?

— Вчера.

— Что-нибудь еще взяли? — Вопрос был задан с нажимом.

— Нет. — Фотоаппарат-то исчез не из номера, а со стула в холле.

Вновь наступило молчание. Ну вот, теперь он спросит, на месте ли аппарат. Но вопроса не последовало. Я уж думал, что связь прервалась, сказал «алло!», и в ответ мне было предложено подождать минуту.

В висках стучало. Прошла не минута, а две. В трубке смутно слышались голоса, один квакающий, Бегина, другой, рокочущий, комиссара, но слов было не разобрать. В конце концов Бегин снова взял трубку.

— Водоши!

— Да?

— Слушайте меня внимательно. Немедленно возвращайтесь в «Резерв», разыщите Кохе и сообщите, что кто-то вскрыл ваш чемодан, исчезло несколько вещей — серебряный портсигар, шкатулка с бриллиантовой булавкой, золотая цепочка от часов и две пленки. Поднимите шум. Расскажите другим постояльцам. Жалуйтесь. Я хочу, чтобы в «Резерве» узнали об этом все и каждый. Но в полицию не обращайтесь.

— Но…

— Не спорьте со мной. Делайте, что вам говорят. Ваш чемодан вскрывали? Тогда вскройте его сами, еще до разговора с Кохе. И вот что еще, запомните хорошенько. О пленках заговорите в последнюю очередь, как будто только что вспомнили. Главная ваша печаль — ценности. Ясно?

— Да, но ведь у меня нет ни портсигара, ни шкатулки с булавкой, ни цепочки от часов.

— Разумеется, нет. Их украли. Зарубите это себе на носу.

— Но ведь это невозможно, абсурд какой-то. Не можете вы заставить меня… — Но Бегин уже повесил трубку.

Я возвращался в пансионат с камнем на сердце. Если во всей этой истории кто и ведет себя глупее моего, так это Бегин. Но ему нечего терять, кроме шпиона.

11

Две фотопленки

С горькой основательностью я приступил к имитации взлома. Уж если Бегину нужно было ограбление, мрачно решил я, пусть все выглядит как можно более убедительно.

Я вытащил чемодан и запер его на ключ. Затем огляделся, подыскивая, чем бы взломать замок. Сначала попробовал маникюрными ножницами. Замки были довольно хилые, но поддеть их ножницами оказалось довольно трудно. Я без толку провозился пять минут и только сломал одно из лезвий. Еще несколько минут я потратил на бессмысленные поиски какого-нибудь инструмента покрепче. В полном отчаянии я взял ключ от двери в спальню и попытался использовать кольцо как отмычку. Замок в конце концов поддался, но зато я погнул ключ и потратил изрядно времени, чтобы выпрямить его. Затем откинул крышку, перерыл содержимое чемодана и, приняв вид оскорбленной невинности, отправился вниз на поиски Кохе.

В кабинете его не было, и к тому времени, когда я нашел его на пляже лениво растянувшимся на песке в купальном костюме, оскорбленная невинность превратилась в нечто среднее между подавленностью и тревогой. С ним были Скелтоны, французская пара и месье Дюкло. Сначала я подумал, что надо выждать более удобный момент, но потом отказался от этой мысли. Следует помнить, говорил я себе, что произошло ограбление. Из моего номера украдены ценные вещи. Надо вести себя так, как в подобной ситуации поступил бы любой нормальный человек, — сообщить управляющему, даже если на нем сейчас одни только купальные трусы. Лощеный, обходительный управляющий во фраке, конечно, подходил бы больше, но мне оставалось лишь извлечь максимум из того что имеется в наличии — Кохе.

Я сбежал по ступенькам на пляж и направился прямо к нему. Но тут возникло непредвиденное препятствие. Услышав шаги на лестнице, Скелтон выглянул из-под тента и увидел меня.

— А! Это вы! — воскликнул он. — Все утро вас не видел. Искупаетесь перед обедом?

Я заколебался было, но, сообразив, что встречи не миновать, направился к американцам. Мэри Скелтон, лежавшая на песке лицом вниз, повернула голову и искоса посмотрела на меня.

— А я уж думала, вы нас оставили, мистер Водоши. Нельзя так играть с чувствами людей. Облачайтесь в купальный костюм и выкладывайте последние сплетни по делу Клэндона-Хартли. Мы видели, как вы после завтрака разговаривали с ним в читальне.

— Не надо так грубо, Мэри! — оборвал ее брат. — Я хотел постепенно подобраться к делу. Так что там, мистер Водоши?