Под вересковым небом - Танзен Метте - Страница 26

Я делаю глубокий вдох, собираюсь с мыслями и звоню в дверь. Вскоре раздается гудение, я нажимаю на ручку двери и захожу в крошечный, довольно темный коридор. Единственным источником света здесь является витраж во входной двери, бледный свет от которого падает прямо на лестницу. Не успеваю я ступить и шага вверх, как раздается громкий собачий лай. Дереза бежит по лестнице так быстро, насколько позволяют ее короткие лапки. Оказавшись рядом, такса обнюхивает меня — и начинается настоящий танец радости. Дереза скачет так, будто мы с ней лучшие друзья уже как минимум десять лет, но, к сожалению, не виделись последние три года.

— Привет, Дереза! — Я чувствую себя польщенной. — Как же я рада тебя видеть!

Я на секунду наклоняюсь и глажу таксу по спине. Ощущаю рукой тепло густой шерсти.

— Как поживаешь, красавица? Где потеряла хозяина?

— Я здесь! — раздается сверху глубокий баритон.

Все происходит неожиданно, и я чувствую себя застигнутой врасплох за разговором с таксой. Поднимаю глаза, но никого не вижу.

— Тогда давай пойдем наверх.

Мы вместе поднимаемся по лестнице, при этом маленькой собачке приходится подпрыгивать на каждой ступеньке. Она добирается до самого верха, даже не запыхавшись. Надо признать, Дереза в отличной форме.

Я ощущаю ладонью приятную поверхность изящно изогнутых перил. В самом конце деревянной лестницы виднеется белая лакированная дверь. Она открыта. Видимо, мы пришли. По крайней мере, моя спутница сразу же забегает внутрь. Я осторожно стучу и присоединяюсь к Дерезе, следуя за собакой в столовую. Квартира Класа в этом старом доме невероятно светлая, на мгновение меня почти ослепляет. В глаза бьет свет из трех больших окон напротив, одна из створок открыта.

— Привет? — Я останавливаюсь и осматриваюсь в поисках хозяина дома.

Вместо ответа слышу отчетливое шипение кофемашины. Кухня, должно быть, расположена слева. Дереза уже направляется туда. Ее коготки тихо цокают по дощатому полу. Я вижу Класа за кухонным островком, прямо как в ресторане. Он сосредоточенно возится с кофемашиной. Когда мужчина наконец поднимает взгляд, уголки его губ слегка вздрагивают.

— Подумать только. — Мужчина обращается к собаке: — И кого ты к нам привела?

— Меня, — отвечаю я вместо Дерезы. — Фрауке, если еще не забыл.

— Конечно, Фрауке.

Бровь вздрагивает вместе с уголками губ. Он улыбается?

— Будешь капучино?

Я нерешительно пожимаю плечами. Клас воспринимает это как знак согласия и уже готовит вторую чашку кофе. Очевидно, это более серьезное занятие. Оно сопровождается громким шумом от помола зерен, энергичным выстукиванием и наполнением рожка кофемашины, сильным шипением трубки, с помощью которой маэстро делает молочную пенку.

Поговорить в таком шуме не удастся. Что, кстати, дает мне возможность не только насладиться восхитительным ароматом кофе, наполняющим кухню, но и поближе рассмотреть мужчину. Клас одет в выцветшую джинсовую рубашку. Половина пуговиц расстегнута, манжеты болтаются. Волосы мужчины взлохмачены, справа на лице виднеется след от подушки.

Дело завершено: на блюдцах слегка звенят две чашки. Не начиная светских бесед и даже не спрашивая, что я делаю в его квартире, Клас несет чашки мимо меня в столовую. Мы с Дерезой идем следом, и я замечаю, что Клас одет только в яркие клетчатые боксеры. Я останавливаюсь. Когда мой взгляд задерживается на его обнаженных и довольно привлекательных ногах, кажется, до него наконец-то доходит.

— Ложился поспать, — бросает он через плечо. — Сегодня днем в пекарне было столько народу, что даже не удалось вздремнуть.

Кажется, его вообще не смущает, что он встречает гостей (и притом женщину!) без штанов. Мужчина спокойно ставит чашки на длинный деревянный стол и опускается на один из стульев. Подбородком указывает на второй. Я отодвигаю стул и замечаю, что точно такие же стулья были в моей квартире в Люнебурге. Я сажусь рядом с Класом. Дереза тоже ищет себе местечко, забегает под стол и ложится прямо на мои ноги. Эта маленькая собачка снова трогает меня до глубины души.

— Надеюсь, я тебя не разбудила, — начинаю я вежливо. — Извини, что ворвалась так внезапно.

Клас молчит. Никаких комментариев. Ни «Ах, ничего страшного», ни «Чем я могу тебе помочь?», и уж тем более ни «Какой приятный сюрприз». Вместо этого Клас берет со стола сахарницу и щедро добавляет сахар в кофе.

— У тебя здесь миленько, — я снова пытаюсь завязать разговор и демонстративно разглядываю столовую. — Я люблю светлые комнаты… И старые деревянные окна просто великолепны.

Клас снова молчит. Ладно, он занят перемешиванием сахара. Очень занят. И это, если честно, начинает меня злить. Этот тип просто невероятно самодоволен! Я решаю зайти с козырей.

— Меня прислала твоя мама, — начинаю я.

Наконец-то. Клас с удивлением смотрит прямо на меня. «Один — ноль в мою пользу», — думаю я, с удовольствием поднимаю чашку с блюдца, вдыхаю исходящий от нее аромат и делаю большой глоток. Капучино хорош, действительно хорош, настолько хорош, что я должна еще раз попробовать его. И еще раз. Ароматный, насыщенный, но такой мягкий на вкус. Удивительно! Интересно, что это за сорт зерен?

— А ты действуешь решительно, — голос Класа вырывает меня из размышлений.

Теперь я выгляжу растерянно, а мой собеседник только рад этому. Что он вообще имеет в виду под «действуешь решительно»?

— Это гондурасский высокогорный кофе, — Клас касается моей чашки. — Я покупаю зерна прямо в обжарочной фабрике, здесь, на пустоши. — Чувствуешь ореховые нотки?

Прежде чем я успеваю подумать о том, что Клас прочитал мои мысли, я делаю еще один глоток. И действительно: именно благодаря этим ореховым ноткам аромат становится таким полным и особенным. Я с удивлением убираю чашку. Не успеваю опустить ее на блюдце и хоть что-то сказать, как звонит телефон Класа.

— Хорошо, что ты перезваниваешь, — тут же начинает он разговор, встает, берет сложенный лист бумаги и расправляет его перед собой.

Я замечаю сзади на столе кучу писем, документов и папок, а среди них — закрытый ноутбук. Кажется, столовая служит Класу одновременно рабочим кабинетом. Я с интересом разглядываю документы: здесь есть планы строительства, планы местности, проекция моего дома на реке Ильменау. Короче, всякая всячина.

— Я получил новый план, — Клас совершенно спокойно продолжает говорить по телефону, — и заметил, что из-за дополнительной противопожарной стены сауна стала меньше. Это можно как-то исправить?

Остаток разговора я не особо улавливаю, потому что Клас подошел вплотную к краю стола и всем телом склонился над планом, опираясь на одну руку. Его небрежно застегнутая рубашка теперь открывает вид на мускулистую грудь с коричневыми волосами. Боже мой, надо взять себя в руки и перестать так смотреть. Вот это зрелище!

— Опять двадцать пять. — Клас вешает трубку и возвращается к столу. — Звонил архитектор. У нас сейчас большие проблемы со строительным ведомством, пришлось ответить на звонок.

Я прокашливаюсь, бросаю:

— Ничего страшного, — и внимательно смотрю на остатки молочной пенки в чашке.

— Хочешь еще кофе? — тут же реагирует Клас.

— О нет, спасибо, ночью не усну, — быстро отвечаю я и вспоминаю, что мы как раз говорили о кофе. — Клас, тебе наверняка интересно, чего я от тебя хочу, — снова осторожно начинаю я, замечаю проклятую двусмысленность собственных слов, делаю вдох и быстро продолжаю: — В общем, мне нужна квартира. На следующие три месяца.

— Ого! — вот и все, что звучит в ответ.

— Знаешь, когда я последний раз была в Люнебурге две недели назад, мы тогда еще ужинали вместе, я останавливалась в квартире твоей мамы.

— Правда? — Клас явно удивлен. — Это была ты? Ты снимала квартиру на мансардном этаже, да?

— Все верно, — подтверждаю я. — Твоя мама рассказывала, что ты занялся домом и теперь предоставляешь временное жилье.

— Да, это так.

Клас встал со стула, чтобы закрыть окно: в квартире становится холодно, особенно если сидишь в легкой одежде.