Под вересковым небом - Танзен Метте - Страница 22

Я с любопытством перехожу к пюре. Многообещающая кремовая структура. Подношу вилку ко рту и вдыхаю аромат. Ух ты, чувствуется запах трюфеля, даже немного резковатый, если меня не обманывает первое впечатление. Я осторожно пробую пюре.

— Фрауке?

Я задумчиво держу пюре во рту, изучаю все оттенки вкуса и пока не понимаю, нравится ли мне.

— Фрауке?

Я перевожу взгляд на своего мужа.

— Ты вообще слушаешь меня? — спрашивает мужчина.

Я сглатываю. «Он что-то говорил?»

— Неужели ты опять думаешь о еде? — Юстус возмущается. — Даже сейчас?

Он бросает свои приборы на край блюда, раздается опасный звон фарфора.

Я наконец проглатываю пюре, делаю вдох и задерживаю дыхание. Напоминаю себе, что не нужно раздражаться. Медленно выдыхаю. Тихо отодвигаю вилку и нож в сторону. Потом выпрямляюсь и складываю руки. Вежливо смотрю в сторону Юстуса. Слегка наклоняю голову, чтобы еще сильнее подчеркнуть демонстративное внимание.

— Так что ты думаешь о моем предложении? — Видимо, Юстус успокоился. — Мы возьмем перерыв. Я пока останусь в тех апартаментах, а ты можешь пожить в пентхаусе. Это даст нам немного покоя, чтобы, так сказать, собраться с мыслями, все обдумать. Полагаю, хватит трех месяцев. А потом посмотрим.

— Трех месяцев?

— Да, до Рождества.

— До Рождества, — повторяю я, смотрю на мужа и не понимаю, что он хочет мне сказать.

Внезапно я осознаю, что он постарел. Впервые мне в глаза бросились наши двенадцать лет разницы в возрасте. Черт, я снова думаю о том, кого или что мне напоминает его лицо. И вдруг понимаю: замшевую тряпку для протирки окон госпожи Хельмштедт.

Пустяки

После определенного возраста каждый человек сам отвечает за свое лицо.

Альбер Камю

Я стою у стойки с почтовыми открытками, когда мое внимание вдруг привлекает надпись на одной из них. Я в полном замешательстве, но не могу удержаться от смеха. С трудом останавливаюсь, чтобы не купить эту открытку для Юстуса и не сунуть ее в следующую стопку писем.

Пытаясь отвлечься, захожу в один из тех временных магазинчиков, что теперь появляются повсюду во Франкфурте. Начинающие компании и просто творческие люди снимают помещения всего на пару месяцев и продают там свой товар. Я останавливаюсь, оглядываюсь, рассматриваю временное обустройство, товары и понимаю: у меня и так много всего. Да и настроения что-то покупать нет.

Я разворачиваюсь и выхожу на улицу. Бегу по городу. Обед с мужем измотал мне все нервы. Чувствую себя разорванной на части. Не знаю, что думать, что чувствовать. Все онемело. И тут раздается телефонный звонок. Сначала я не хочу отвечать, но все же открываю сумку.

— Слава богу, Бетти, это ты! — Я прижимаю телефон ближе к уху.

— Фрауке, ты где? Я стою у тебя под дверью и хочу тебя увидеть.

— Ах, это же прекрасно! — Я сразу направляюсь домой. — Подожди, я буду через десять минут. Уже бегу!

И правда, не проходит и десяти минут, как я, запыхавшись, уже стою перед подругой и падаю в ее объятия. А потом начинаю плакать навзрыд.

— Все так плохо? — спрашивает Бетти и мягко отстраняет меня.

Я киваю. Подруга задумчиво изучает мое лицо.

— Пойдем. — Бетти разворачивает меня по направлению к входу. — Поднимемся в квартиру.

Автоматическая стеклянная дверь распахивается — и мы оказываемся в лобби. Бетти вежливо кивает консьержу, а я прячусь за подругой. Никто не должен увидеть меня с опухшим лицом. К счастью, лифт приходит сразу — и мы исчезаем в кабине. Сначала Бетти нажимает кнопку восемнадцатого этажа, а потом я чувствую, как она крепко держит меня за руку.

— Ты виделась с Юстусом? — Ее взгляд скользит по моему лицу.

Я киваю и говорю:

— Хорошо, что ты здесь.

— Ах, пойдем. — Бетти крепко обнимает меня, пока дверь лифта не открывается.

Она забирает у меня из рук ключи, открывает дверь в квартиру, заталкивает меня в прихожую, потом ведет на кухню. Там подруга подвигает стул и осторожно усаживает меня на него.

— Подожди. — Она подходит к холодильнику. — Я знаю, что тебе сейчас нужно.

Бетти уверенно открывает морозилку, достает бутылку аквавита и две замерзшие рюмки. Наливает в одну.

— Вот, — Бетти протягивает мне рюмку. — Выпей.

Я без возражений подношу рюмку к губам и выпиваю содержимое. Анис обжигает горло. Я коротко вздрагиваю и ставлю рюмку на стол. Бетти тем временем уже успела налить себе, и ее рюмка с тихим звоном опустилась на мраморную поверхность стола.

— Так, — Бетти придвигает себе стул, — а теперь рассказывай. Все рассказывай.

Я делаю глубокий вдох, чтобы перевести дух, а потом начинаю рассказ: о встрече с Юстусом, о том, как он меня разозлил, как неуместно я себя чувствовала, как меня отчитали — и как я растеряна теперь.

— Он хочет взять перерыв, — заканчиваю я свой рассказ, — на три месяца. Говорит, что мы должны все обдумать, чтобы потом… Я без понятия, что будет потом!

Я сдерживаюсь, чтобы снова не разрыдаться. Бетти это замечает, опять тянется за бутылкой и наполняет рюмки. Поднимает свою, говорит:

— За твое здоровье! — и делает глоток.

Я следую примеру подруги, выпиваю содержимое своей рюмки, вздрагиваю и откидываюсь на спинку стула.

— Где сейчас Юстус? — спрашивает Бетти.

— Наверное, в своих апартаментах, — я пожимаю плечами. — Он остановился в каком-то пансионате.

— И он собирается жить там до Рождества? А ты здесь?

— Да, — я киваю.

— Хм, — Бетти многозначительно вскидывает брови.

Я вопросительно смотрю на нее, изучаю мимику и ожидаю приговора.

— По сути, — начинает она после недолгого размышления, — это вовсе не плохая идея.

Я поражена.

— Это как раз то время, которое тебе нужно.

— Время для чего? — спрашиваю я, недоумевая.

— Для того чтобы понять, хочешь ли ты быть вместе с Юстусом, видишь ли ты свое будущее рядом с ним.

«Вижу ли я свое будущее рядом с Юстусом? Что? В этом есть какие-то сомнения?» — мысли с бешеной скоростью проносятся у меня в голове. Я чувствую, будто тону и хватаюсь за все, что проплывает мимо. Паника накатывает.

— Хэй! — Бетти машет рукой прямо перед моим носом. — Земля вызывает Фрауке! Здесь кто-то есть?

Я выпрямляюсь, Бетти подвигается ближе ко мне.

— А теперь послушай меня внимательно, — начинает она. — Помнишь Люнебург? Как мы пили за твою свободу под луной на террасе? — Глаза Бетти сверкают. — Теперь ты можешь попробовать эту свободу на вкус!

«Просто прекрасно», — думаю я. Но молчу.

— Я тебе уже говорила, что ты производишь впечатление несчастного человека. И я действительно задаюсь вопросом, подходит ли тебе совместная жизнь с Юстусом. Это то, чего тебе хочется?

Я начинаю стонать. Бетти хмурится:

— Фрауке, это твой шанс. Разберись, чего хочешь от жизни. А потом посмотри, вписывается ли в эту картину Юстус. Попробуй, пробегись, прыгни в воду — и потом прими решение.

Я опускаю голову, но Бетти поднимает мой подбородок указательным пальцем.

— Что думаешь? — она смотрит мне прямо в глаза.

— Я думаю, — удивляюсь я сама себе, — что Юстус постарел.

Бетти убирает указательный палец.

— Постарел?

— Да. — Я собираюсь с мыслями. — Я сегодня впервые об этом подумала. Он выглядит ужасно старым.

— Ну, — говорит Бетти дипломатичным тоном, — сейчас не совсем об этом. Потому что…

— Ох, Бетти, — перебиваю я, — я не это имела в виду.

Внезапно меня осенило: в этом году Бетти отпраздновала свое пятидесятилетие. А она, как и Юстус, значительно старше меня.

— Ты только не подумай, — я снова запинаюсь, — что я думаю, что ты…

— Ах, — она пренебрежительно взмахивает рукой, — не беспокойся. В свои пятьдесят я чувствую себя лучше, чем когда-либо. И красивее.

Бетти подмигивает мне. Слава богу.