«Не чужие» и другие истории - Погодина-Кузмина Ольга - Страница 42

Александра Львовна. Почему так, Илья? Почему в нашей жизни нельзя ничего изменить?

Илья Львович. Я не знаю. Отец, наверное, знает. Он написал книгу «Воскресение», которую тебе, как девице, читать не положено. Написал хорошо, и выводы самые прекрасные — что люди все равны, что надо жить по совести. А тем временем сентиментальные студенты не переводятся, Катюши гибнут, публичные дома полны… И никто не виноват.

Лев Львович идет следом за Ильей и Александрой.

Лев Львович. Еще в 1881 году он объявил в общественное достояние все поздние свои работы. Пусть, но у матери в руках самые доходные вещи — «Война и мир», «Казаки», «Анна Каренина»…

Александра Львовна поднимается по ступеням.

Александра Львовна. Ты здесь, мама? Что отец?

Софья Андреевна. Отец? Не знаю… Кажется, обычное несварение, никто еще от этого не умирал.

Лев Львович. Мама, я согласен с братом. Завещание на Черткова есть или появится в ближайшее время. Пока еще не поздно, возьмите с издателей миллион. Не надо ждать — может статься, после мы не получим ничего.

Софья Андреевна смотрит на него с тихой скорбью.

Софья Андреевна. Что же делать, милый мой? Миллиона нет и не будет. Я не могу ничего продать.

Лев Львович. Почему?

Софья Андреевна. У меня нет прав, только доверенность на управление делами…

Лев Львович (неприятно пораженный). Отчего ж вы говорили, что можете, только не хотите?! Я был уверен, что вы устроили все формальности еще тогда, при разделе имущества!

Софья Андреевна. Что сейчас жалеть… Если он умрет, мне уж ничего не нужно будет. Я вам всё отдам.

Лев Львович. Да что же вы отдадите, когда у вас ничего нет? (Хватается за голову.) О дьявол! Как же вы могли всё выпустить из рук? Не вытребовали завещания, даже дарственной на один какой-нибудь роман! Вы останетесь нищей в своей разоренной Ясной Поляне, а меня посадят в яму за долги. И туда же пойдут Илья, Андрей и Михаил…

Софья Андреевна (задумчиво). А знаешь, мне не страшно умирать. Может быть, у меня нет воображения? Или это оттого, что я верую в Бога и в другую жизнь?.. К Льву Николаевичу на днях пришел странник, вроде юродивого. Этот мне понравился, хоть я их и не люблю. Спросила, как он думает: что будет на том свете? А он говорит: какой тот свет? Свет один…

Женский голос. Убивают! Батюшки, насмерть убивают!..

Другой женский голос. Держи его! Хватай за кафтан!..

Мужской голос. Водой его облить! Давай ведро!

Женский голос (со двора). Барыня! Адриан Катюшу убивает! Оглоблю выдрал!

Другой женский голос. Насмерть девку забьет!

Мужской голос. Отнимай оглоблю!

Женский голос. Да как отнимешь, он чистый ирод!

Александра Львовна решительно бежит по лестнице во двор. Слышно, как за ней следуют женщины, продолжая причитать. Уже издалека, из флигеля прислуги, слышен рык Адриана, звуки ударов. Затем Адриан глухо кричит: «Уйди, барышня, попадешь под горячую!» Софья Андреевна с тревогой смотрит во двор и зовет дочь.

С лестницы сбегает Илья Львович, в руках у него ружье. Он стреляет в воздух, сбегает во двор. Слышны крики.

Затем вдруг всё стихает. Становится слышно, как Адриан пьяно ревет. Появляется Александра. Она ведет Катюшу, у той растрепаны волосы, кровь на лице. Лев Львович уступает им дорогу, Софья Андреевна бросается к Катюше.

Софья Андреевна. Саша, что ж это, господи… И доктор уехал! Как же это?

Катюша (тихо). Грех, барыня, грех… Мой грех, а вам вдвойне.

Софья Андреевна. Да разве я виновата?

Катюша. А кто виноват?! Зачем вы меня из деревни в дом взяли? Зачем наряжали, грамоте учили… Ведь я по-французски знаю, и на фортепьяно, и по батисту вышивать! Воду подай, постели убери, серебро почисти, и вымети, и образа мелом, и самовар, и за обедом прислуживать, и за больным, и грелки, и простыни менять… Всё на мне чужое — платье перешитое, ботинки ношеные. У вас-то руки белые, нежные, а мои… словно бы у скотницы какой… Думала, полюбит меня добрый человек, увезет отсюда… Жизнь вы мою сгубили!..

Софья Андреевна. Я от позора тебя спасла!

Александра Львовна (со злым торжеством). Нет, мама, это твой позор! Сама влюбилась в этого мальчишку секретаря, который младше твоих внуков!

Софья Андреевна. Саша, молчи, молчи!

Александра Львовна. Не буду я молчать! Знай— ты глупа, смешна, стара! Он над тобой сейчас смеялся! И я смеюсь! (Смеется.) Слышишь, я смеюсь!

Со двора входит Илья Львович с ружьем.

Илья Львович. Как видите, я никого не застрелил. И даже сам не застрелился. Иду спать. И вам того же…

Александра Львовна (Катюше.) Пойдем, умоешься и ляжешь в своей прежней комнате.

Илья Львович уходит. Александра Львовна уводит Катюшу к себе. Софья Андреевна со слезами смотрит на Льва Львовича.

Софья Андреевна. Зачем она смеялась, Левочка?

Лев Львович. Черт… Оставьте меня в покое, маман!

Лев Львович уходит. Софья Андреевна поднимает глаза.

Софья Андреевна. Муж мой, ты был мне опорой и защитой… Скажи, что мне делать теперь? Почему мы стали врагами, родной мой Левушка? Неужели лишь потому, что ты разлюбил меня? А во мне… всё еще… столько любви!

Свет гаснет. В темноте мелькают тени. Слышен шепот, голоса. Слышно, как подъезжает повозка. Торопливые шаги. Что-то падает и разбивается в темноте.

Сцена четвертая. Станция

Прекрасное утро. Нарядная, свежая, Софья Андреевна входит в гостиную. Замечает на столе в вазе букет последних осенних цветов, любуется цветами.

Входит Александра Львовна.

Софья Андреевна. Что же ты меня не разбудила, Саша? Я и завтрак проспала.

Александра Львовна. Мама, ты прости меня. Я вчера говорила ужасные вещи.

Софья Андреевна обнимает ее.

Софья Андреевна. Саша, и ты меня прости. Мы все должны примириться… И за Катюшу не беспокойся. Адриана я прогоню, жить с ним никто ее не заставит. Зато ребенок ее будет рожден в законном браке… Как положено у Толстых. (Пауза.) Я решила — мы соберемся всей семьей, без чужих, сядем и честно, открыто поговорим с ним о наших делах. Он поймет, не разумом, так сердцем. Сердце у него открытое и любящее, уж я это знаю, мы столько пережили вместе…

Александра Львовна. Мама, ты должна иметь мужество принять.

Софья Андреевна. Что принять? Я не понимаю, что ты говоришь… (Пауза.) Что с отцом?

Александра Львовна. Он уехал сегодня ночью.

Софья Андреевна. Куда?

Александра Львовна. Я не знаю. Вот, прочти, он написал тебе…

Александра подает прощальное письмо отца. Софья Андреевна быстро пробегает его глазами.

Письмо падает на пол.

Софья Андреевна. Уехал. Всё кружится перед глазами… Подай мне воды.

Александра Львовна берет графин. Софья Андреевна начинает метаться по комнате.

Уехал. Разлюбил… Как же мне жить? Левочка! Как мне жить без тебя?!

По ступеням поднимается Доктор, подхватывает ее под руки.

Свет гаснет.

В темноте раздается свисток, слышно, как где-то невдалеке с грохотом проносится скорый поезд — его огни быстро мелькают в окнах комнаты. Так же внезапно грохот обрывается, снова наступают сумерки.