«Не чужие» и другие истории - Погодина-Кузмина Ольга - Страница 41

Александра Львовна. Мама, да что же это? Ты же знаешь, она не хочет идти за Адриана! Зачем же ты неволишь без любви?

Софья Андреевна. Ты в любви ничего не смыслишь! Я в твоем возрасте родила уже детей и могла рассуждать, а тебе эти вещи недоступны!

Александра Львовна. То, что ты говоришь — пошлость и гадость!

Софья Андреевна. Пусть, мне уж всё равно — мне не привыкать к вашей неблагодарности. А ты зла на весь мир, потому что тебе уж двадцать шесть лет, и ты дурна собой, толста, неграциозна и характер у тебя скверный… И я не люблю тебя — да, да, не люблю!

Александра Львовна быстро выходит из комнаты.

Меня никто не любит в этом доме, так и я не буду никого любить!

Закрывает руками лицо.

Доктор. Полноте, голубушка. Себя терзаете и других…

Софья Андреевна вздыхает, вытирает глаза.

Софья Андреевна. Ах, вы ничего не знаете, доктор! Я только вам скажу, как другу… Я сама была против этой свадьбы, но скоро уж нельзя будет скрывать.

Доктор. Что скрывать?

Софья Андреевна. Да то, что обыкновенно происходит с горничными в любовных романах.

Доктор. Да, это меняет дело. Она сказала, кто отец?

Софья Андреевна. Молчите, доктор, молчите! Она не сознается, а я не желаю знать! Но каков этот Нил… Кроткий да степенный, шапку ломает, а как начал меня шантажировать приданым. Он, видите ли, вечно оскорблен от нашей семьи! Всякий раз смотрю на мужиков и думаю — ведь кто-то из них сжег дом и убил приказчика в соседней усадьбе. Мы, доктор, живем в вечном страхе перед своим народом, и в сравнении с этим остальное кажется таким незначительным. (Пауза.) Вы останетесь обедать, Сергей Иванович?

Доктор. Нет, драгоценная, надо ехать. Вот рецепт, велите послать в аптеку. И больше не позволяйте ему ужинать плотно, иначе снова будет несварение.

Софья Андреевна (протягивая руку). Спасибо вам за всё.

Доктор уходит. На террасе появляется Лев Львович.

Лев Львович. Мама, вы обещали поговорить и ничего не сделали!

Софья Андреевна. Да как же я поговорю, когда он и слушать меня не хочет…

Лев Львович. Тогда уж лучше не вмешивайтесь! Приедут другие братья, мы сами всё решим.

Софья Андреевна (задумчиво). Чего ж ты хочешь? Чтобы я покинула его? Изволь. Соберусь и уйду. Поеду, наконец, в Италию: я никогда там не была.

Лев Львович. С кем же, интересно знать? Уж не с доктором ли Сергеем Ивановичем? Оставьте эти глупости, мама, не позорьте себя!

Софья Андреевна. Как ты жесток, Левушка! А я ведь беру на душу твой грех… Думаешь, не жалко? Катюша на моих руках выросла.

Лев Львович. Какой еще грех? Вы, маман, лучше штопайте чулки да готовьте варенье. Хватит с нас одного проповедника.

Лев Львович уходит. Софья Андреевна поднимается в верхние комнаты.

Булгаков торопливо идет через зал, со двора по ступеням поднимается Илья Львович в охотничьем костюме с ружьем. Они сталкиваются у лестницы, Илья Львович преграждает дорогу Булгакову.

Илья Львович. Господин студент… Вам, может, небезынтересно узнать, что горничную Катюшу сегодня просватали за кучера?

Булгаков оглядывается. Он взволнован.

Булгаков (негромко, доверительно). Я только что узнал и был поражен этим известием… Не понимаю, как Софья Андреевна могла согласиться. У меня душа разрывается на части.

Илья Львович. Я вам сочувствую, Валентин…

Булгаков (подсказывает). Федорович.

Илья Львович. Валентин Федорович… Но раз вы полюбили девушку, отчего же не загладить дело браком? Катя добра, неглупа, воспитывалась в нашем доме почти как ровня. Да и приданое мама дает, тысячу или две. Вы всё твердите, что любите русский народ. Вот и случай доказать.

Булгаков. Я писал своей матушке… Но она отвергла мою просьбу и угрожала даже, что проклянет, если я женюсь.

Илья Львович. Полно, вы взрослый человек. Слушать родителей надобно, но в вашем возрасте и свой ум должен быть. Впрочем, вероятно, ваши чувства не так сильны.

Булгаков. О, если б вы заглянули в мое сердце!.. Я люблю Катюшу, я бы жизнь отдал за нее… Но что ж делать, когда судьба столь немилосердна с нами? (Пауза.) Только прошу вас, Илья Львович, если в доме узнают…

Илья Львович уходит.

Булгаков виновато улыбается ему вслед, прислушиваясь к шагам и звукам в комнатах наверху.

Неслышно входит Катюша.

Катюша (тихо). Погубили вы меня, Валентин Федорович…

Булгаков. Не надрывайте мне душу, Екатерина Ниловна! Я и без того страдаю…

Катюша (тихо). Что ж мне теперь? Думала, руки на себя наложить, да Бога страшно.

Булгаков. Катя, родная… Ничего я тут не могу! Все против нас!.. Видно, надо смириться! Прости…

Катюша (бросается к нему, обнимает). Увези меня, Валечка! Увези без венца, как есть. Прислуживать буду, в люди пойду… Словом не попрекну! Грешили-то вместе! Убьет ведь меня Адриан… Убьет!!!

Булгаков торопливо отрывает от себя ее руки, уходит.

Сцена третья. Свадьба

Терраса в доме Толстых. Один из последних теплых вечеров ранней осени, когда в воздухе разлито сладкое томление. Софья Андреевна стоит у перил, смотрит в темноту. Булгаков взбегает по лестнице.

Софья Андреевна. Вы не пошли на свадьбу, Валентин Федорович? И я не смогла. (Обмахиваясь платком.) Мне почему-то душно и тяжело сегодня. Наверное, будет гроза. Я ходила одна по лесу… Почему-то вспомнилось мне, как на прошлое Рождество ездили к Троице, я исповедалась, простояла молебен. Много чувствуешь в русских церквях, в тишине, где идет монашеская жизнь…

Булгаков. Ах, Софья Андреевна, я страдаю неимоверно!

Софья Андреевна поворачивается к нему.

Софья Андреевна. Вы тоже страдаете?

Булгаков опускается перед ней на колени.

Булгаков. Софья Андреевна, выслушайте меня… Вы были так добры ко мне! Мать не была со мной так ласкова, как вы! Я знаю, перед людьми и Богом я подлец, но ведь я был влюблен, именно влюблен, самой чистой любовью, а потом в каком-то безумном чаду… Нет, это слишком мучительно! Я всегда мог гордиться своей порядочностью, а теперь чувствую, что всё это прямо подло… Но что же делать? Я не виноват, что полюбил.

Софья Андреевна. Вы полюбили?.. Вы плачете? Мальчик мой!

Софья Андреевна обнимает его голову, гладит лицо.

Булгаков (плачет). Мне жилось у вас так легко, так беззаботно, я впервые был счастлив! И я сам, сам разрушил всё это… Я предал ваше доверие… Вы никогда не простите меня!

Софья Андреевна. Мальчик мой бедный! Ты мучаешься, что я холодна с тобой из-за Черткова? Ах, я давно уж простила…

Булгаков. Отчего я раньше не признался? Вы помогли бы нам, вы написали б моей матери… Но теперь всё кончено, мы с Катюшей разлучены навеки!

Софья Андреевна (поражена). Вы с Катюшей? Так вот в чем дело…

Издалека слышны звуки гармоники, веселые пьяные выкрики — дворовые возвращаются со свадьбы Катюши и Адриана. Во двор входят Александра Львовна и Илья Львович.

Александра Львовна. Как тяжело это буйное народное веселье!

Илья Львович. На дворе одна тысяча девятьсот десятый год, крепостное право отменено пятьдесят лет назад, а в умах и на деле — всё то же… Барыня велела, и молодую чистую девушку отдают за пожилого мужика со скверным характером! Жалко ее.