«Не чужие» и другие истории - Погодина-Кузмина Ольга - Страница 28

В обмен на кошелек прекрасный

Глухая сводня потихоньку

Октавии передала.

Вдова, немного выждав время,

И взгляды томные, и вздохи,

И горсть святой воды в ладони

От Марко Пьюзо приняла.

В церкви Октавия снова подходит к отцу Никодимо.

ОКТАВИЯ

Отец мой, видно, вы забыли

О той моей нижайшей просьбе.

С нахальным этим кавалером

Не удалось потолковать?

Он мне теперь бросает в окна

Записочки в стихах и прозе,

Да про такие безобразья,

Что даже совестно читать!

ОТЕЦ НИКОДИМО

Ты всё же расскажи, Октавия,

Что в этих тайных письмах было.

Вдруг еретическое слово —

Мне непременно надо знать.

ОКТАВИЯ

Свиданья тайные, объятья —

О них давно-то он мечтает,

Про сладость губ моих румяных

И колыхание грудей.

Все письма я сожгла в камине —

Вдруг посторонние узнают?

Еще там было, что желает

Он целовать меня… везде.

ОТЕЦ НИКОДИМО

Каков подлец!

С невинным видом

Он от признаний отпирался…

Я проучу на зависть людям

Дрянного этого лгуна!

ОКТАВИЯ

Прошу вас, убедите Пьюзо

Оставить жизнь мою в покое.

Но здесь не разглашайте тайны —

Порочит честь мою она.

Октавия уходит, появляется Марко Пьюзо.

ОТЕЦ НИКОДИМО

Доколе будешь ты, несчастный,

Влюбленный тайно нечестивец,

Преследовать стихами даму

И ей записочки кидать?

Что за чудовищные бредни?!

Мне рассказала всё синьора

И не преминула обедню

Своим покойным заказать.

ПЬЮЗО

Стихов я не писал отроду.

А впрочем, я хочу услышать,

Какие фразы для признаний,

И стиль, и тему выбрал я?

ОТЕЦ НИКОДИМО

Ты издеваешься над нами?

Мне повторить мой сан мешает

Бесстыдство этих описаний!

Да ты развратен, как свинья!

ПЬЮЗО

Да, видно, мне не отвертеться

От непривычного занятья.

Что же касается молебнов —

Я сам готов их заказать.

(Дает священнику деньги.)

Прошу вас, передайте даме,

Чтоб не судила слишком строго

Мой слог и стих — я непривычен

Поэмы длинные писать.

Пьюзо уходит, снова появляется Октавия.

ОТЕЦ НИКОДИМО

Что, дочь моя?

Ты снова плачешь?

Опять досадные поэмы

Тебе в окно бросает Пьюзо,

Развратный этот человек?

ОКТАВИЯ

Отец мой, если бы поэмы!

Да он решился на такое,

Что после этого испуга

Мне не оправиться вовек!

В саду, под окнами моими,

Стоят раскидистые кедры.

На дерево забрался Пьюзо

И перелез на мой балкон.

Всё это было поздно ночью,

Когда уснули в доме слуги.

И в черной бархатной одежде

Остался незаметен он.

ОТЕЦ НИКОДИМО

А дальше?

ОКТАВИЯ

Я закрыла ставни

И сквозь решетку приказала

Ему немедля убираться,

Иначе буду я кричать.

ОТЕЦ НИКОДИМО

А он?

ОКТАВИЯ

Почти всю ночь, отец мой,

Стоял развратник на балконе

И убеждал раздвинуть ставни,

Пока не начало светать.

ОТЕЦ НИКОДИМО

Всё, переполнено терпенье

Мое… и Господа, конечно.

На новой проповеди Пьюзо

Я гневным словом обличу!

ОКТАВИЯ

О нет, синьор, прошу, молчите!

Пока грехи не воплотились

Еще возможно исправленье —

Я только этого хочу!

Октавия уходит, появляется Пьюзо.

ОТЕЦ НИКОДИМО

Прочь от меня, погибший грешник!

Ты пренебрег моим запретом!

Мне всё известно о балконе,

Где ты сегодня ночевал.

ПЬЮЗО

Я к вам явился с покаяньем —

Грех мой велик, подозреваю.

Скажите только в назиданье,

Как я на тот балкон попал?

ОТЕЦ НИКОДИМО

Мне всё Октавия сообщила —

Пробрался в сад ты поздней ночью,

В одеждах черных незаметен

Для спящих и беспечных слуг.

По веткам кедра ты забрался

К ней на балкон и попытался

Уговорить раздвинуть ставни…

Я вижу здесь любви недуг.

Прочту я над тобой молитву —

Она, я думаю, поможет

Перебороть влеченье это

И обстоятельства принять.

ПЬЮЗО

Прошу вас, поскорей прочтите,

Хочу успеть я пообедать,

Умыться и переодеться

И ждать себя не заставлять.

Выходит Эмилия.

ЭМИЛИЯ

Молитва тут же оказала

Столь благотворное влиянье,

Что больше жалобы на Пьюзо

Уже никто не приносил.

Когда же наконец скончалась

Жена больная кавалера,

Он, траур выдержав приличный,

О новом браке объявил.

И, к удивленью Никодима,

Дон Пьюзо с донной Фуриозо

В соборе местном обвенчались —

Епископ их благословил.

А сам святой отец прилежно,

Лет десять или даже больше

К чете примерной ежегодно

Крестить младенцев приходил.

Слушатели смеются и аплодируют.

Один Пармено хмурится.

ФИЛОСТРАТО

Пармено, что ты хмуришь бровь?

Попы, монашки — все из плоти.

Признай, что плотская любовь

Присуща бренной их природе.

ПАРМЕНО

Да, Филострато, плоть слаба.

Но знай, любовная кручина

Не только делает раба

Из полюбившего мужчины.

Любовь для нас есть символ веры,

А не бурление в крови.

Я знаю множество примеров

Высокой, жертвенной любви.

И нынче, в доме зачумленном,

Откуда мы спешим бежать,

Немало преданных влюбленных

Остались вместе умирать.

ФИЛОМЕНА

Души достойной превосходство

Нам к счастью отворяет дверь.

Высоких чувств и благородства

Так не хватает нам теперь!

ПАМПИНЕЯ

В согласье с милой Филоменой —

Прекрасной вашей визави,

Хочу и я узнать, Пармено,

Сужденье ваше о любви.

Гости аплодируют, Пармено начинает.

Картина третья. Дом бедного синьора

ПАРМЕНО

Корабль мавританский сел на мель,

И разнесли матросы, как проказу,

Из дальних неизведанных земель

Жестокую, смертельную заразу.

А может, кровожадный Джанибек,

Суровый хан безжалостных монголов,

С ордой занес чуму из степи голой,

На крепость Каффу совершив набег.

Из Каффы генуэзские суда,

А с ними насекомые и крысы,

Напившиеся крови и кумыса,

Проклятье это принесли сюда.

Но и в несчастий бывает счастье.

Столь избранный бы не сложился круг,

Когда б мы не бежали от напасти

В страну забвенья горестей и мук.

Нас утешает и хранит она,

Фантазия — прекрасная страна.

Новелла восьмая

Сокол Федериго

Бедная комната. Молодой Федериго смотрит на портрет Виоланты, висящий на стене.

ФЕДЕРИГО

Любовь моя крепка, как в первый день,