«Не чужие» и другие истории - Погодина-Кузмина Ольга - Страница 27

Скрепим печатью, чтобы все могли,

Живительный родник не истощая,

Иметь частицу блага для себя.

МАЗЕТТО

Тогда и содержание назначить

Приличное такому положенью.

И должность я хочу теперь повыше,

Быть экономом я вполне могу.

НАСТОЯТЕЛЬНИЦА

Ну, это уж немыслимая просьба!

Позор вы навлечете на обитель.

Глухонемой назначен в экономы —

Что скажет попечителей совет?

ЛЮЧИЯ

Нам, матушка, не важно, что там скажут,

Нам важно, что мы сами скажем им.

НАСТОЯТЕЛЬНИЦА

А что мы скажем?

Агнесса обрывает завязки у подштанников, которые Настоятельница носила вместо чепца.

АГНЕССА

Что свершилось чудо!

Святой Трувильды Черноногой пояс

Целительные свойства обнаружил —

Глухонемой обрел живую речь!

Монашки окружают Мазетто.

КЛАРА, АГНЕССА, АННА, ЛЮЧИЯ

(все вместе)

Чудо! Чудо! Глухонемой Мазетто говорит!

Монашки водят хоровод вокруг Мазетто, он смеется. Открывается окно в келье настоятельницы, высовывается отец Никодимо.

ОТЕЦ НИКОДИМО

Что там у вас случилось, что за крики?

НАСТОЯТЕЛЬНИЦА

Спускайтесь, отче. Нужно записать:

В монастыре сейчас свершилось чудо.

Во славу Господа и всех блаженных

Глухонемой Мазетто речь обрел.

ЛЮЧИЯ

(показывает подвязки)

Святой Трувильды Черноногой пояс

В капитул нужно будет нам отправить.

Чтобы утвердить целительные свойства

При совершенье множества чудес.

ОТЕЦ НИКОДИМО

(садовнику)

Счастливчик, вот теперь начнет болтать!

Жаль, что и слушать малому придется

Назойливую вашу трескотню.

Обрел он речь, а мне бы обрести

Мои штаны, исчезнувшие чудом.

ЛЮЧИЯ

Хотели вы сказать — чепец крахмальный?

ИЗАБЕТТА

Ловите, отче!

Агнесса бросает ему штаны.

КЛАРА, АГНЕССА, АННА, ЛЮЧИЯ

(все вместе)

Чудо! Чудо! Чудо!

Из-за дерева появляется Настасио, Изабетта берет его за руку и выходит вперед.

ИЗАБЕТТА

(Настоятельнице)

Надеюсь, матушка, и мне позволят —

Как вы другим позволили монашкам, —

Иметь свидания по расписанью

С тем, кто всего дороже для меня.

НАСТАСИО

(кланяется)

Я же, мадонна, свято обещаю

Ковчег из серебра и хризолитов

Для пояса Трувильды Черноногой

Монастырю за это подарить.

Настоятельница машет рукой, показывая, что теперь пусть все делают что хотят.

Изабетта и Настасио радостно обнимаются.

Пока монашки, а с ними Мазетто и Отец Никодимо, водят хоровод вокруг Настоятельницы, компания аплодирует Сириску.

СИРИСК

Доподлинное чудо, о синьоры,

Произошло с садовником Мазетто.

В монастыре он счастливо прожил

Не меньше тридцати беспечных лет.

В обитель строгую для исцеленья

Глухонемых немало привозили,

И многим там, к большому изумленью,

Трувильды пояс помощь оказал.

Выходит Эмилия, берет под руку Сириска.

ЭМИЛИЯ

Синьоры, я желаю подтвердить,

Всё это так доподлинно и было.

Мой дед знавал тот древний монастырь

И посещал его с Настасьо вместе.

И вскладчину оплачен был ковчег

Из серебра, рубинов, хризолитов,

Который до сих пор хранится в церкви,

Трувильде Черноногой посвящен.

Слушатели смеются.

ПАМПИНЕЯ

Так дед ваш был свидетель тех событий?

ЭМИЛИЯ

Немало знал он всяческих историй.

(Сириску.)

Одну из них как продолженье вашей

Я расскажу для назиданья всем.

Картина вторая. Возле церкви

Новелла седьмая

Спасительная молитва

ЭМИЛИЯ

Когда наставница монашек

В потемках рук не разглядела

И вместо белого чепца

Штаны на голову надела,

Исподнее принадлежало

Отцу святому, Никодиму,

Но эту слабость небольшую

Простить ему необходимо.

Ведь человек он был добрейший,

Вреда не приносил приходу,

Грехи прощал и проповедал

Долготерпение народу.

Однажды, впрочем, простодушие

Слуги, назначенного богу,

Влюбленным сослужило службу

И на счастливую дорогу

Свело вдовицу и вдовца

Во имя Господа Отца.

В церкви к отцу Никодимо подходит Октавия.

ОКТАВИЯ

Синьор мой, ваше благочестье

Мне оскорблять не подобает,

Но силы нет терпеть обиду

От друга вашего вдове.

Я жалуюсь на Марко Пьюзо —

Здесь, в церкви, в городе и всюду

Назойливо сопровождает

Меня с какой-то целью он.

Вздыхая, томными очами

Мне Пьюзо смотрит прямо в очи

И подает святую воду —

Как будто мне не взять самой?

Вот этот кошелек расшитый

Парчой, и шелком, и камнями,

Он передал мне через сводню.

Вы видите, каков наглец?

ОТЕЦ НИКОДИМО

Я онемел от изумленья!

Святым считал я Марко Пьюзо.

Его жена давно болеет,

Почти монахом он живет.

Одних молебнов и обеден

Мы ей за здравье отслужили

Не меньше, чем на сто дукатов —

Без толку, впрочем, — в этот год.

Главою нашего прихода

Избрали люди Марко Пьюзо

За честность, праведность и веру,

А тут — такая ерунда!

Что ж, кошелек вы мне оставьте,

Поговорю я с ним сегодня,

Не плачьте, милая синьора,

Всё это горе — не беда!

Быть может, недоразуменье —

Причина вашего смущенья.

Октавия уходит, появляется Марко Пьюзо.

ОТЕЦ НИКОДИМО

Мессир, а ну-ка объясните,

Зачем достойную синьору,

Вдову Лоренцо Фуриозо,

Склоняли вы на грешный путь?

В параличе и недвижима

Давно лежит супруга ваша.

Но всё же это не причина

Доверье наше обмануть.

ПЬЮЗО

Я в первый раз об этом слышу.

Как вы сказали — Фуриозо?

Такая пышная брюнетка?

Она и вправду недурна.

Но приставать я к ней не думал,

Такой привычки не имею.

Мне даже догадаться трудно,

Что рассказала вам она.

А впрочем — знать хочу я прямо —

На что вам жаловалась дама?

ОТЕЦ НИКОДИМО

На вздохи, взгляды, волокитство,

Да, принесла она улику —

Вот этот кошелек расшитый,

Чтоб я вернул его тебе.

И больше ей не смей подарков

Дарить через глухую сводню,

Которая живет у рынка.

Ступай и покорись судьбе.

Появляется Эмилия.

ЭМИЛИЯ

Так Марко Пьюзо догадался,

Что дама представляет случай

Ему обдумать предложение

И как угодно отвечать.

Навел он справки о синьоре —

Добра, богата, благородна.

Вдовеет в молодые годы,

Успела многим отказать.

Расшитый жемчугами пояс