Волчий клан 3 (СИ) - Муллагалеев Валерий - Страница 20

Заметив характерное искажение в траектории тропы, я шатнулся в сторону. Вынырнул из изнанки пространства аккурат напротив хижины Зверодана.

Огляделся. Зверодана еще не было, поэтому я поспешил к кострищу, чиркнул спичкой.

Когда Зверодан выскочил на поляну, я сидел у полыхающего костра, откинувшись на чурак и прикрыв глаза. Я помахал ему рукой.

Зверодан подбежал ко мне. Некоторое время, тяжело дыша таращился на меня, а затем выпалил одно-единственное слово:

— Научи!

Я не хотел водить его за нос и напускать туману, поэтому рассказал о кольце. Зверодан загорелся желанием тоже ходить волчьими тропами.

— Поищем еще такие кольца, — кивнул я.

Следующие несколько часов я тупо лежал, восстанавливаясь. Зверодан сначала предложил мне лечь на кровати в хижине, однако я отказался. На свежем воздухе, да еще и у костра я чувствовал себя лучше.

Главное, что мы не в чаще, и никто не застанет врасплох. Поляну навестил Кабачина. Подошел ко мне, обнюхал, фыркнул в лицо. В глазах было беспокойство.

— Все хорошо, — сказал я, удержавшись от того, чтобы потрепать его за ухом.

Кабачина еще некоторое время повертелся у костра, слушая наши со Звероданом разговоры, а потом ушел к опушке, потоптался у подножия раскидистого дерева и завалился дрыхнуть.

— Вот держи, — сказал Зверодан, протягивая мне исходящую паром чашку. — Отвар из волчьих ягод.

Услышав окончание фразы, я отдернул руку.

— Рехнулся, что ли? Они же ядовитые.

Зверодан хмыкнул.

— Сразу видно дворянина и молодого волколака. Волчьи ягоды потому так и называются, что для волков. Для человека — яд, а нам — лекарство. Вот, гляди…

Он отпил большой глоток из чашки, по лицу расползлась блаженная улыбка.

— Ну-ну, всё-то не выхлебывай! — воскликнул я и забрал чашку.

Зверодан расхохотался.

Отвар действительно действовал благотворно. И даже на вкус оказался приятным. Волчье лыко для человека смертельно ядовито и даже при соприкосновении с кожей вызывает волдыри, но мной ничего такого не произошло. Разве что треснутые ребра начали чесаться.

Когда прошла утренняя свежесть и солнце начало припекать, я вышел из оцепенения и поднялся. Пришло время попрощаться.

Первым делом организм залечивал критические повреждения, поэтому лицо у меня еще оставалось в синяках и ссадинах, но кости выправились и срослись — а чего еще надо для счастья?

Инесса имела другое мнение на этот счет.

— Что с тобой случилось⁈ — воскликнула она, приложив ладошку ко рту.

— Упал, — сказал я и действительно упал, но на свою двуспальную кровать.

Инесса примостилась рядом, заглянула в лицо, изучая кровоподтеки. Через минуту в ее руках появилась ванночка водой и чистая тряпица. Нежными движениями Инесса начала протирать мне лицо.

— Не больно? — уточнила она, промакнув ссадину ваткой, смоченной в водке.

— Нет, — хмыкнул я.

— Быстро заживает. Прямо на глазах.

— Должно быстрее, — вздохнул я.

— Что ты имеешь в виду?

— Со мной происходит что-то странное, Инесса… Давай кое-что проверим. Примени какую-нибудь магию. Слегка.

— На тебя?..

— Да. Брось в меня огненный шарик, маленький, как спичка.

Я подставил запястье.

Инесса указала на запястье тонким пальчиком. По красному от маникюра ногтю пробежала волна пламени и сорвалась полыхающим шариком величиной с горошину.

Словно раскаленным железом приложило! Я зашипел и отдернул руку, но было поздно. Запахло палеными волосами, на руке образовался белый ожог величиной с монету, покраснел по краям.

Инесса ахнула.

— Я обожгла тебя!

— Не волнуйся. Проверка того стоила.

Инесса упала на колени рядом с кроватью, прильнула к моей руке. Медленно и нежно провела языком по ожогу, тут же подула, охлаждая. Глянула на меня. Снова лизнула. Подула.

— Лучше? — прошептала она.

— Лучше не бывает! — искренне ответил я и погладил ее по голове.

— Но где антимагия⁈ Георгий, это же простенькая магия, совсем капелька пламени…

— Вот именно, — кивнул я и рассказал ей о том, что случилось в полнолуние.

Инесса принялась ходить по комнате кругами, громко цокая каблуками. Личико было бледным, родниково-голубые глаза остекленели, выдавая напряженный мыслительный процесс. То, что она на границе с отчаянием, я понял по ее предложению:

— Что если обратиться к Владе? Она специалист по Ярости, она может знать, в чем дело…

Я встал и подошел к ней.

— Опомнись! Наоборот, ей ни в коем случае нельзя знать, что я потерял силу. Это сейчас моя страшная тайна, смекаешь?

Инесса потрясла головой, взбивая огненный водопад волос.

— И правда. Это умопомрачение, раз я готова подружиться с Владой. Мы с тобой сами во всем разберемся. Проведем исследование.

— На следующей неделе я отправляюсь в Атрагосию, — напомнил я.

— Но стоит ли идти, когда всё так? Не лучше ли отложить экспедицию, разобраться, в чем дело, найти это знание, что нужно для инициации? Мы изучим книги, обсудим с Челищевым…

— Я могу тебе гарантировать, что это ничего не даст.

— Почему?

— Сигмар сказал, что это не вопрос знания, которое можно передать. Я пройду инициацию, когда обрету какое-то новое понимание Ярости. А это происходит не в размышлениях и не за книгами, а с пережитым опытом. Только в движении я найду ответ. Поэтому мне и нужно отправляться как можно скорее.

Инесса обняла меня, я плотно прижал ее обеими руками.

— Ты прав, — сдавленно проговорила она.

Глава 14

На заднем дворе

Репей сидел на облучке и лениво правил двумя крепкими лошадками. Грации в них было не больше, чем в волах, однако силы не меньше. Широкие копыта глухо ударяли по натоптанной дороге, полный товаров фургон, поскрипывая, катился вперед.

Раньше Репей не ездил этим маршрутом — невыгодно заезжать в такую мелкую волость, как Красные Родники, да еще и крюк делать. Однако сегодня он ехал не столько по торговым делам, сколько в гости к Лютикову. С новостями, с разговорами, с товарами для всех и товарами особыми…

Лошадки взвились на дыбы и заржали так, словно дорога обрушилась в Бездну.

Разморенный на полуденном солнце Репей вскинул голову, суматошно огляделся.

Источник лошадиного ужаса долго искать не пришлось. Взгляд уперся в волколака, что выскочил из кустов у обочины и выпрямился во весь исполинский рост. Даже сидя на облучке, Репей был вынужден задрать голову, чтобы взглянуть волколаку в морду.

Репей передернул плечами. Он понимал, что заехал на территорию волколаков, однако этот выглядел настолько зверски, что закралось сомнение, а не дикий ли? К тому же вчера миновало полнолуние…

— ГРА! — сказал волколак и приблизился к фургону.

Что удивительно, лошади от его возгласа не ринулись наутек, а опустили головы и задрожали. Репей такое видал один раз, когда специально обученная собака стиснула челюсти на задней ноге лошади и заставила ту оцепенеть, хотя, казалось бы, лягни псину, однако ж нет…

— К Лютикову я, — хрипло проговорил Репей, откашлялся и продолжил: — Друг. Репей. В гости еду, значится. Разумеешь?

Волколак принюхался, и морда его стала угрюмой, недоверчивой.

«А ежели этот волколак раньше был на Арене⁈ — запоздало подумал Репей. — Он же запомнил меня и то, что я был в оружейной башне! И ежели он почует, что спрятано в фургоне…»

Волколак наклонил голову и зарычал. Морда наморщилась, верхняя губа приподнялась, обнажая ряд острых белых клыков.

— Тихо, тихо… — прошептал Репей.

В следующее мгновение волколак оказался вплотную, так быстро, что Репея обдало волной ветра. Огромная лапа метнулась вперед и схватила за шиворот, Репей ощутил, что висит в воздухе, задрыгал ногами.

— Георгий! Инесса! Игорь! Друг я! — выпалил он.

На волколака это не произвело впечатления, но он чуть наклонил голову, разглядывая Репея с некоторым интересом. Репею этот взгляд все равно не понравился, потому что так смотрит кошка на мышонка, который забавно пищит.