Следствие ведёт некромант. Том 1: Проклятие пикси - Берестова Елизавета - Страница 13

– Ты такая изящная, такая миленькая, – не раз горестно восклицала Эни, наблюдая, как подруга облачается в свои чёрные наряды, – а одеваешься, как будто горничная в трауре. Несправедливо! У тебя и бюст, и фигура, да ещё волосы вьются! И вся эта милота остаётся невидимой.

Эрика отговаривалась тем, что служителю бога смерти не полагается наряжаться в милые платьица и носить бантики на волосах. На самом деле это была просто отговорка. Богу смерти Эрару было глубоко безразлично, что там надевали на себя его служители в свободное время. Например, Рикина бабушка, которая до сих пор служит в храме, вообще кроме национальной артанской одежды ничего не признаёт. Чародейке просто так хотелось, и всё.

– Вы очень устали, наверное, – госпожа Призм вернула Рику к реальности, – даже торт не кушаете!

– Да нет, не устала. Просто задумалась. День же был как день, ничего особенного. – Чародейка с удовольствием отправила в рот кусочек торта. – Если вы, дорогие дамы, думаете, будто работа коронера Его Королевского Величества – интересное и захватывающее занятие, я вас разочарую. Никаких погонь за бандитами и магических битв, какими изобилуют ваши любимые детективные романы. Много бумажной работы и выезды на место происшествия.

– Подтверждаю целиком и полностью, – госпожа Призм поправила волосы. Она была рано поседевшей шатенкой с тёмными бровями. – Мой муж имел отношение к вашему ведомству. И о работе в Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя мне известно не понаслышке.

Портрет упомянутого мужа красовался в простенке коридора, повязанный траурной лентой. С него внимательными глазами с недобрым прищуром за проходящими следил серьёзный, коротко остриженный мужчина – майор Призм, героически отдавший свою жизнь, охраняя покой граждан Артании. Поначалу портрет этот до чёртиков пугал Эни по вечерам.

– Ещё и ночные дежурства у мужа бывали, – со знанием вопроса продолжала квартирная хозяйка. – Преступники, Эни, не считают нужным творить свои преступные дела только в рабочее время. Вот и приходится ночами и по праздникам дежурить.

– Занятно, – проговорила Эни (она совсем недавно подцепила это модное словцо и теперь вставляла его по любому поводу). – А у тебя, Рикочка, были на этой неделе выезды на преступления? Убийство, например?

На чародейку выжидательно воззрились две пары любопытствующих глаз. Неделя у Рики выдалась на удивление спокойной: ни убийств, ни грабежей. А с драками по пьяни прекрасно и сержант Меллоун разбирался. Так что рассказывать было не о чем.

– Пока мне довелось побывать только на одном вызове, да и тот к бывшей придворной даме, которой всюду мерещатся пикси, – сказала Рика.

– Расскажи, расскажи, – принялась упрашивать чародейку подруга. – Ты видела настоящих пикси? Какие они? Правда с крылышками?

– Никаких пикси в природе не существует, – отрезала Рика. – Графиня Сакэда навоображала себе всякого, а коррехидор с готовностью сочувствует женщине, хоть она ему в матери годится. При этом свалил на меня целую кучу работы на выходные.

– Вы были в доме Сакэда? – не поверила своим ушам госпожа Призм.

– И что? Вы так удивляетесь, словно меня в Кленовый дворец приглашали.

– Род Сакэда – весьма почтенный род, дайте мне боги памяти, Ивового клана, – сообщила квартирная хозяйка, неослабевающим интересом которой был интерес к светской жизни Кленфилда.

– Да, да, – поддержала её Эни, в лице которой Доротея Призм нашла верного союзника. Они вместе читали «Светский листок» – жёлтую газетёнку, переполненную сплетнями и скандалами из высшего общества. Они горячо обсуждали и спорили так, что иной раз могло показаться, будто речь идёт об их знакомых или родственниках.

– Совсем недавно с Сакэда был скандал, – воскликнула Эни, – тогда ещё все газеты писали.

– Летом муж дамы, помешанной на пикси, повесился на клановом дереве у себя в саду, – чародейка поспешила предвосхитить подробный пересказ газетных статей, уже готовый сорваться с языка квартирной хозяйки. Об этом говорили загоревшиеся глаза.

– В точку! – подтвердила Эни. – Я отлично помню рисунок разбитого грозой дерева. Тогда ещё что-то о родовом проклятии писали.

– Писали, – подтвердила госпожа Призм, – но я уверена, вокруг фамилии Сакэда ещё раньше много скандальных слухов ходило. Мы тогда с моим дорогим Юто недавно поженились, вот и вертится в голове слово «свадьба».

– Знаете, сэр Чарльз, это тот мужчина, что повесился, в молодости собирался жениться на эльфийке. Газеты падки на подобную ерунду, может, из слуг разболтал кто, а может, и сам Сакэда с журналистами планами поделился. – Рика допила чай.

– Дом у них, поди, роскошный, – мечтательно проговорила Эни Вада. – Оно и понятно, графам хочешь не хочешь, а статусу соответствовать надо.

– Дом как дом, – пожала плечами чародейка. – Медные ручки на дверях, библиотека хорошая и дикий виноград по фасаду. Слуг мало. Сама графиня вполне приятная, если б не отпечаток придворного прошлого, эдакая привычка смотреть на всех свысока, да интерес к сказочному народцу. Тут от светской дамы не остаётся и следа: глаза горят, пикси и проклятие с языка не сходят. Да ещё коррехидор ей поддакивал во всём. А она: «Я всё рассказала Вилли. Только вы, Вилли, меня понимаете!» Я этого Вилохэда Окку просто прибить была готова!

– Я не ослышалась? – подруга чародейки замерла, не донеся кусок торта до рта. – Ты назвала имя Вилохэда Окку?

– Да, и что с того? Сперва этот стервец не подумал представиться, и я посчитала, что имею дело с дежурным офицером. Потом же, напустив на себя всю важность древесно-рождённого, повелел к завтрашнему утру написать отчёт, – чародейка перевела дух, – не дав себе даже труда объяснить, в какой именно форме нужно его писать!

– Она говорила с Вилохэдом Окку! – восторженно вскричала Эни. – Госпожа Доротея, вы слышали? С самим Вилохэдом Окку!

– Ушам не верю – Вилохэд Окку! – вторила ей квартирная хозяйка с дурацкой улыбкой на губах.

– Подумаешь! – дёрнула плечом Рика. – Чего такого особенного? Вилохэд Окку – верховный коррехидор Кленфилда и, к моему искреннему сожалению, мой начальник.

– Она ещё смеет говорить, что особенного! – возмутилась Эни. – То и особенное, что он – самый красивый и самый знатный из всех холостых мужчин столицы. Хотя король Элиас тоже не женат, – сама себе возразила подруга, – его можно не считать. Вилохэду Окку двадцать шесть лет, и о нём говорят, будто осколками женских сердец, которые он разбил, можно вымостить дорожку Жреческого парка Семи храмов. Он и правда настолько хорош?

– Хорош? – усмехнулась Эрика. – Ровным счётом ничего хорошего я не увидела: надушенный, избалованный, надменный лентяй в замшевых туфлях, которому наплевать на работу, на подчинённых, да и на потерпевших тоже. Его влиятельные родители пристроили главой Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, чтобы их никчёмное чадо взялось за ум, но просчитались. Горбатого могила исправит.

– Заклеймила так заклеймила! – засмеялась госпожа Призм. – Только большинство девушек Кленфилда тебя буквально распнут за такие слова.

– Вилохэд Окку не сходит со страниц «Светского листка», – подхватила Эни. – Его привычки, предпочтения в еде и одежде, романы, даже мимолётные увлечения сразу становятся достоянием публики.

– В этом ему можно лишь посочувствовать. – Рика встала. – Благодарю за поздравление и прекрасный торт. Я пойду к себе, мне ещё отчёт делать нужно, который утром велел принести ваш любимец. Ему наплевать, что у людей выходной, что у людей – планы.

– У тебя планы на выходной? – удивилась Эни. Обычно, если она не вытаскивала подругу в город, та все выходные валялась на кровати с книгой в руках.

– Нет, – растерянно ответила чародейка. – Но ведь могли бы и быть!

Глава 3

Мой беспутный сын

Вилохэд Окку из дома графини Сакэда решил заехать в клуб. Элитарный мужской клуб «Молчание – золото» слыл политическим, но это было, пожалуй, одно из немногих мест в Кленфилде, где обычно избегали политических дискуссий. По чести, многие члены клуба приходили сюда просто, чтобы отдохнуть от семейной и светской суеты, посидеть в тишине, да и отменная кухня клуба не была лишней.