Отдел по борьбе с милицией. Дилогия (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 29

— Вот чем должны заниматься Институт прокуратуры, Академия МВД, Институт права Академии Наук, а не витать в облаках. А ведь это только одна из групп… Сколько их всего планируется развернуть?

— Пока до двадцати, товарищ Генеральный секретарь, — ответил Генеральный прокурор. — Первые командировки носили пилотный характер и выявили ошибки, в том числе трагические. Главное достоинство подобных групп — полная независимость от местных властей в принятии решений. Наши прокуроры готовы к непопулярным мерам, невзирая на лица.

— Чего вам недостаёт для обеспечения работы этих групп? Вопрос адресован товарищу Громову.

Он снова поднялся.

— На задании мы подобны кораблю в космосе — можем рассчитывать только на себя, а вокруг враждебная среда из нечистых на руку должностных лиц милиции и местной прокуратуры. Искренне признателен за поддержку Комитета госбезопасности Белоруссии, но помощь нам не входит в число прямых задач КГБ, тем более у коллег из ГБ своя работа, от которой не стоит их отвлекать. Как человек военный, я полагаю, что группа должна напоминать воинское подразделение, действующее в отрыве от основных сил. Значит, оно должно быть обеспечено огневыми средствами, транспортом, связью, оперативной поддержкой. То есть к каждой группе необходимо добавить подразделение оперативников МВД СССР, возможно, имеющих опыт службы в спецподразделениях. Транспорт, оружие, связь, криминалистическая спецтехника.

— Вы собираетесь развязывать небольшие войны против горрайорганов внутренних дел? — с неприязнью буркнул босс МВД.

— Зачем? — не растерялся Громов. — Но в Мяделе мы арестовали начальника угрозыска, в Браславе — начальника РОВД. Оба местные, много лет проработавшие в системе и именно там. Обросшие многочисленными родственниками и знакомыми. Фактически, составляя протокол о задержании, я поручаю местным милиционерам отправить за решётку чуть ли не их собственного родного брата! Даже среди толерантных белорусов это непросто, но в Дагестане, Чечено-Ингушской АССР, в Северной Осетии, в Грузии, в Армении… Боюсь, подобная инициатива обернётся трагедией как в Казани, если спину не будет прикрывать вооружённый автоматами отряд из Москвы. Минимум 6–8 человек.

— Дополнительные расходы — десятки тысяч рублей в месяц на каждую группу, — снова вылез перец из отдела административных органов. — Две легковых машины или ГАЗ-69. Радиостанции.

Наглеть так наглеть…

— Я бы предпочёл «волгу» для прокурорской группы, мы не имеем права позорить Москву, приезжая на «газоне». Кроме неё — УАЗ-452 в исполнении пассажирского фургона для бойцов огневой поддержки из МВД СССР, — влепил Громов.

Партчинушу, только что разглагольствовавшего о дополнительных расходах, перекосило. Недоволен был и МВДшный министр, в горрайотделах постоянные жалобы на дефицит транспорта, а тут прокуратура сразу раскрыла рот на целую автоколонну…

— 20 групп по 2 машины, «Волга ГАЗ-24» и УАЗ-452. Итого 40 единиц транспорта. Всего-то. О чём мы вообще рассуждаем, если поставлена задача первостепенной государственной важности! К тому же в следующем году продукцию даст АвтоВАЗ. Боюсь, товарищ министр и вы, товарищ заведующий отделом, вы не прониклись серьёзностью положения в стране, пора делать организационные выводы, — Гагарин убедился, что последние слова, роковые для карьеры, оба восприняли как должно. — Товарищ Генеральный прокурор! Пусть группы работают. Полгода, год. Тщательно отчитываются не только о раскрытых преступлениях, но и о причинах, их породивших. Тогда и сделаем выводы о кардинальной реформе, забегать вперёд не хочу. Это как в космосе — лучше отложить запуск, но чтоб дальнейший полёт обошёлся без нештатных ситуаций. Товарищ Громов! По окончании совещания, если вас не затруднит, загляните ко мне. С обоими помощниками.

Через полчаса, когда все вышли в коридор, Айварс запустил палец под жёсткий воротничок нейлоновой рубашки с чужого плеча, пропуская к шее хотя бы мизерную порцию воздуха.

— И не пок-кормили. Принцип дальше от начальства — ближе к кухне проиг-гнорирован вчистую.

Всю троицу помощник Генерального позвал через пять минут. В кабинете у Леонида усилились подозрения, что генсек — попаданец. Каждый видел в кино кабинет Сталина с массивной настольной лампой, солидным столом, тяжёлыми шторами. Кабинет Гагарина напоминал… офис! Конечно, мебель отличалась от выпускавшейся в 2000-х годах. Но вот эта деловая безликость просто кричала из каждого угла, несмотря на достаточно индивидуальные вещи, как-то фотографии хозяина помещения в скафандре на фоне космической ракеты. Стулья для посетителей были проще, чем кресла в зале совещаний, сам Гагарин занимал вращающееся кресло.

Кондиционера не чувствовалось, хоть уж в Кремле могли себе позволить, воздух освежало открытое окно с видом на башни с внутренней стороны крепости. Генсек скинул пиджак и остался в рубашке, ослабив узел галстука.

— Вы какие-то… как неживые.

— Индо взоппрели озимые, — Айварс процитировал «Золотого телёнка». — И мы тоже взопрели в нейлоне, что на нас нацеп-пила ваша охрана.

— Вот долбодятлы! Пиджаки-то скиньте, товарищи прокурорские пинкертоны. Да, охрана обязана обеспечить протокольный вид, когда в Кремле работает пресса. Но совещание закрытое! Я сам — в хлопчатобумажном. Ввалю коменданту. А помощнику велю принести холодную газировку, — он сдержал обещание по поводу газировки. — Устраивайтесь и рассказывайте, что нужно для вашей работы прямо сейчас. Когда мне никто под руку не плачет об экономии средств.

Громов уточнил и расширил список хотелок. Слушая его, Леонид вдруг почувствовал, что момент подходящий.

— Жаль, что не существует мобильных телефонов и сети вышек связи. Чтоб в любом месте достал из кармашка мобильник да позвонил. Либо отправил сообщение текстом.

Гагарин посмотрел на него очень долгим взглядом…

— Вы уверены, что такие телефоны появятся?

— Конечно. В нашей стране лет через тридцать. А потом и изображение передадут. Но что-то уйдёт в прошлое. Например, нейлоновые рубашки и плащи-болонья. Хлопчатобумажные, как у вас, намного лучше. Люди начнут заботиться об экологии, электромобили станут вытеснять бензиновые. Даже автовазовские «лады».

При слове «Лада» Гагарин ощутимо вздрогнул. Как будто оно его добило. Про радиотелефоны в руке у каждого фантасты писали много раз, быть может, кто-то и упомянул мобильники. Про АвтоВАЗ, совместное советско-итальянское автомобильное детище, говорила вся страна, писали все газеты, но машины, ожидающиеся с этого завода, должны нести марку «Жигули» в честь невысоких холмов с гордым именем «Жигулёвские горы», что рядом с Тольятти. А вот марка «Лада», пережившая распад СССР, прозвучит позже! Что мог знать только человек из будущего.

Громов почувствовал некоторую неловкость, повисшую в атмосфере, не понимая причину, и срочно вернул беседу в деловое русло.

— Юрий Алексеевич, есть ещё одна проблема. Возможно, вам о ней доложил Генеральный прокурор. Нам велено вскрывать злоупотребления в органах внутренних дел. Но попутно получаем информацию… словом, разворачивается грандиозное преступление всесоюзного масштаба, я не осмелился о нём даже заикнуться в широком кругу часом ранее.

— Говорите!

— Давид Ульянович Гаврилов, заместитель министра рыбного хозяйства СССР, является организатором или одним из организаторов преступной схемы. Выловленная океанская сельдь пакуется в ящики с перевесом в 3–4 килограмма. Большая часть страны снабжается сельдью в достаточном количестве, но в Белоруссии и в некоторых других местах создан искусственный дефицит. Часть товара работники торговли отпускают знакомым из-под прилавка, не пробивая чек, выручку за перевес, неотражённый в накладных, отдают неучтёнными наличными. Счёт идёт на миллионы рублей или больше.

Гагарин потемнел лицом, более не улыбался. Похоже, на время даже о «Ладе» забыл.

— Откуда такие сведения?

— Гаврилов отдыхал в охотничьем домике на острове, что на Браславских озёрах. Обсуждал реализацию преступной схемы с двумя сотрудниками белорусского министерства торговли. Разговор случайно подслушала проститутка, о чём узнал начальник районной милиции, обеспечивающий приватность отдыха с доступными девочками и неразглашение тайн. Проститутку задушил, вину пытались перевесить на местного алкоголика. Но отрывок разговора услышала другая девушка из обслуги, она и сообщила товарищу Воронову причину убийства.