Отдел по борьбе с милицией. Дилогия (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 28

— Мой со мной, — Леонид показал кобуру с начинкой. — Его, если не потерял, в чемодане.

— Оружие хранят при себе или специально оборудованном сейфе! — возмутился бывший военный.

— Тогда, Сергей Михайлович, позвольте его сдать. Не нуж-жен он мне. Пусть Лёня стреляет по движущимся живым целям.

За разговорами, столь же полезными как этот, прошёл остаток дня. Выходили только покурить, в том числе Леонид, почти не куривший. Заняться было решительно нечем, пока не вернулся Каракозов, распустив их отдыхать — продолжение следует завтра.

О, это было продолжение! Лейтенант КГБ в фуражке с синим околышем отобрал у Воронова и Громова пистолеты, спросив, есть ли разрешение на оружие, что, в общем-то, значения не имело, всё равно отобрали. «Бюстгальтер» с запасным магазином Леонид тоже отдал, Сергей Михайлович отцепил поясную кобуру.

Далее придрались к одежде.

— Вас разве не предупредили?

— Мы и сейчас лишь догадываемся, зачем нас притащили в Кремль, — ответил за всех Громов.

Прапорщик, безучастно смотревший на обыск, спросил у начальника КПП:

— В костюмерную?

— Само собой.

По пути КГБист рассказал анекдот, что нетипично для представителей их ведомства, особенно на столь ответственном посту.

— На телевикторине у участника спрашивают: сколько советских атомных подводных лодок несёт боевое дежурство у побережья США? Участник перепугался, шепчет: не знаю. Телеведущий: ответ правильный. Вот и вы правильно ответили про визит в Кремль.

Им подобрали одинаковые костюмы, заставили нацепить белоснежные нейлоновые рубашки, повязать чёрные галстуки. Хотя бы обувь осталась прежней, на том спасибо, но заставили начистить ботинки чёрной ваксой, в том числе коричневые штиблеты Айварса — так положено. В огромном зеркале трое отражались как массовка или кастинг к фильму «Люди в чёрном», не хватало только тёмных очков и натереть Ловкниса обувным кремом под негра Уилла Смита. Для фильма про продажных агентов ФБР тоже бы сгодились, что-то обличающее о загнивающем Западе.

— Последний раз я одевал подменку четверть века назад, когда курсантом ходил в наряд на кухню. Конечно, та была попроще и намного грязнее, — предался воспоминаниям Громов.

Потом долго топали внутри кремлёвских стен по территории, не предназначенной для туристов. Вошли в здание, где сопровождавший их прапорщик-гардеробщик заставил ещё раз навести блеск на обувь, и только после этого поднялись на второй этаж.

Там уже присутствовали люди, Леонид срисовал Генерального прокурора, известного по фото в газетах и свеженазначенного из глубинки, из Воронежа. Каракозов отсутствовал, зато остальные, около дюжины, выглядели начальниками из силовых ведомств. Все в костюмах хорошего качества, никого в униформе-подменке из гардероба КГБ.

— Заходите, товарищи!

В сравнительно небольшом совещательном зале человек на двадцать Леонид увидел вблизи Самого Главного. Обладателя ослепительной улыбки, прославленной на всю планету — после первого пилотируемого полёта на околоземную орбиту и драматического возвращения из экспедиции на Луну.

Того самого, кого хотел спросить: ты из какого года, попаданец?

Кроме самого высокого начальства, очевидно, достаточно приближённого к Генеральному секретарю, приглашённый генералитет робел. Докладывали формально и обтекаемо: недостатки в правоохранительной сфере выявляются и устраняются, работа идёт, успех неизбежен…

— Достаточно! — Гагарин оборвал министра внутренних дел. — Примерно то же самое слышу от вас регулярно. А вот письма граждан и донесения оперативных служб свидетельствуют о противоположном. С вашими полумерами ничто не изменится и за 10 лет. Хочу послушать людей с самого нижнего уровня. Именно тех, чьими усилиями «работа идёт». Кто тут у нас самый младший по статусу из приглашённых? Я слышал, начали проверки специальные группы прокуратуры?

— Так точно, Юрий Алексеевич! — встал Генеральный прокурор. — И у нас потери — одну из групп, вскрывшую злоупотребления милиции в Татарской АССР, расстреляли из автоматов.

— Мне докладывали. Но не всех же, надеюсь, убили?

— Конечно. Здесь присутствует группа под командованием советника юстиции 1-го класса Громова, вернувшаяся из Белоруссии с полезным результатом.

— Советника юстиции тоже послушаем, но рядом с ними двое молодых людей. Вы, товарищ, также член группы?

Леонид, встретившись глазами с Гагариным, встал, одёрнул чёрный пиджак.

— Леонид Александрович Воронов, юрист 2-го класса, до перевода в прокуратуру — лейтенант милиции, оперуполномоченный уголовного розыска в Минской области, — по одобрительному кивку Генерального секретаря в духе «то, что нужно» он понял, что от него ожидается нетривиальный спич. А что терять? Дальше, чем обратно в РОВД не сошлют. — Товарищ Генеральный секретарь! Товарищи. За неделю группа под командованием Громова раскрыла два убийства женщин, совершённых офицерами милиции в Мяделе и в Браславском районе, причём в обоих случаях местные органы внутренних дел навесили обвинение в преступлениях невиновным лицам. Нами взят под стражу старший следователь по особо важным делам прокуратуры БССР Жавнерович по обвинению в заведомо незаконном задержании. Считаю, что неисправна вся система следствия и дознания на местах. Карьеру делают самые наглые, беспринципные и не считающиеся с социалистической законностью субъекты, в то время как сохранившие честь и совесть сотрудники органов внутренних дел и прокуратуры, а таких абсолютное большинство, вынуждены приспосабливаться к условиям, заданным негодяями.

После размытых «недостатки в правоохранительной сфере…» это прозвучало резче, чем «король голый».

— Вероятно, у нашего молодого товарища проявляется излишняя горячность… — начал юлить чиновник, кажется — заведующий отделом административных органов ЦК, Леонид не слишком пристально следил за назначениями и снятиями с постов последнего года. — Полагаю…

— А я полагаю, что его выводы близки к сигналам, приходящим нам с мест, — перебил Гагарин. — За неделю они физически не смогли раскопать много. То есть виновность двух милиционеров и прокурорского следователя наверняка лежала на поверхности, но никто не решался назвать вещи своими именами. И это — в Белоруссии, пожалуй, самой спокойной и благополучной национальной республике! Я боюсь представить, что творится в периферийных областях РСФСР и других союзных республиках. Собственно, казанский расстрел наглядно демонстрирует глубину проблемы. Поэтому больше не хочу слышать нытьё про «отдельные недостатки». Старший группы Прокуратуры СССР?

Леонид сел, его босс поднялся.

— Громов Сергей Михайлович, в прошлом — старший следователь по особо важным делам при Главном военном прокуроре СССР, полковник юстиции, ныне — заместитель начальника управления Прокуратуры СССР. Сказанное товарищем Вороновым подтверждаю до последней буквы.

— И как, товарищ Громов, вы бы предложили реформировать правоохранительные органы?

— Необходима не одна какая-то конкретная мера, а сбалансированный комплекс, товарищ Генеральный секретарь. Силами одной специальной группы мы эту программу не составим, но я могу обрисовать ключевые направления. Первое: пересмотр системы отчётности и стимулирования, чтобы дутые показатели раскрываемости и выявления преступлений не искажали реальную картину. Второе: усиление контроля за деятельностью органов внутренних дел, особенно на периферии, где начальники РОВД чувствуют себя удельными князьками. Третье: повышение личной ответственности прокуроров, надзирающих за расследованием преступлений и поддерживающих обвинение в суде. Четвёртое: повышение личной ответственности судей. Ликвидация позорной практики, когда суды опасаются выносить оправдательные приговоры из-за недоказанности вины и стыдливо возвращают уголовные дела на доследование…

Он говорил гораздо дольше Воронова, Гагарин и остальные внимательно слушали. По окончании спича, когда Громов по-военному зафиналил «доклад закончил» и сел на место, несколько секунд стояла тишина. Потом снова заговорил Гагарин.