Служить и защищать (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 26

Влетать в толпу с разбега мы не стали — у нас была другая задача. Двое остановились и достали пистолеты. Понятно — будут нас прикрывать. Помню эту схему — Соко обучали ей во время работы в патруле.

А мы с оставшимися двумя офицерами подбежали к ближайшей парочке парней в красных банданах, усиленно забивающих ногами негра в синей. Активно работая дубинками, повалили их рядом с уже валяющимся противником, уютно разместив лицами вниз.

Один из патрульных тут же присел рядом с лежащими, доставая наручники, и это чуть не стало фатальной ошибкой. Потому что откуда-то слева послышался крик: «Наших бьют!», после чего из толпы вылетел крупный парень в красной бандане на лице, и от души замахнулся ногой, собираясь пнуть в голову присевшего офицера.

Полицейского спасло лишь то, что его оставшийся на ногах напарник вовремя отреагировал и ткнул нападавшего дубинкой в солнечной сплетение, схватившись за нее двумя руками. Тычок получился что надо, парень согнулся, и я тут же добавил ему по хребту. Он упал, а я тут же получил увесистый удар кулаком в скулу — поворачиваться боком к основному побоищу было хреновой затеей. В глазах чуть поплыло и я сделал шаг в сторону, пытаясь уйти с линии атаки — я просто не успел заметить, откуда прилетел этот удар.

Благо тут подстраховали уже меня — двое бросивших возню с наручниками патрульных почти одновременно шагнули вперед, активно работая дубинками по толпе. Крики стали чуть громче.

Нам отчаянно не хватало слаженности. Нужно было действовать, как в моей прошлой жизни действовал ОМОН при разгоне демонстраций — идти вперед строем, отбиваясь от атак, хватать противников по одному и затягивать внутрь, закидывая себе за спину. А там уже кто-то один мог бы спокойно их паковать под прикрытием всех остальных.

Но, к сожалению, объяснить свой план в такой круговерти я бы никому не смог, да и полководец из меня был, откровенно говоря, посредственный. Так что оставалось только держаться ближе друг к другу и пытаться обезвредить хотя бы тех драчунов, у которых было оружие — благо таковых осталось совсем немного.

С полминуты у нас в принципе получалось. Мы перестали пытаться хватать и заковывать в наручники отдельных бандитов — просто пробивались и лупили тех, у кого было оружие. Лично я едва успевал размахивать дубинкой так, чтобы не давать активно наваливающимся на нас бандитам подойти слишком близко и смять наш импровизированный строй.

В какой-то момент я заметил, что драчуны перестали месить друг друга трубами и битами — почти всех вооруженных нам удалось так или иначе обезвредить. Парня с блином от штанги тоже видно не было. И, вроде бы, это можно было считать успехом — ведь именно задача не дать никого покалечить была для нас первоочередной.

Но была небольшая проблема — потерявшие противников бандиты частью ретировались, оценив ситуацию, а частью дружно ринулись на нас. И вот тут стало уже не до шуток. Несмотря на нескольких лежащих на земле и сбежавших, дерущихся было еще больше десятка. И значительная часть из них была не прочь навесить и нам.

Напор на наш отряд заметно усилился, и вдруг я краем глаза увидел, как стоящий рядом патрульный закрыл лицо руками и шагнул назад, издав короткий вскрик. Я рефлекторно взглянул в его сторону, чтобы понять, что случилось, и это чуть не стало моим последним действием на этой земле. Потому что, отвлекшись от основной заварушки, я едва не пропустил вертикальный удар непонятно откуда выхваченной трубой по голове.

В последний момент я рванулся влево, и удар пришелся в плечо, соскользнув вниз по левой руке. Я взвыл от боли и обрушил на ударившего меня такой же вертикальный удар дубинкой, удачно попав в ключицу. Негр противно завизжал на высокой ноте и повалился мне под ноги — туда, где уже лежал пяток его друзей и врагов.

В этот момент бандиты как-то резко поперли вперед. Мы с патрульными попытались отпрянуть назад, но я зацепился ногой за лежащего на земле негра и едва не упал на задницу. Остальные копы пытались организованно отойти, но получилось у них это или нет, я уже не видел, потому что замешкавшегося меня обступили сразу трое бандитов. Каждый из них по отдельности наверняка не был мне соперником, но сейчас, окружив меня и нападая с трех сторон, они уверенно одерживали верх. Даже несмотря на то, что оружия ни у кого из них не было.

Я крутился вокруг своей оси, как юла, периодически получая удары и тычки в спину. Очень хотелось атаковать одного из противников в лоб, но я прекрасно понимал, что стоит мне открыться хоть на мгновение, остальные двое бросятся на меня с разных сторон, завалят на асфальт и просто запинают. И тогда будет плохо.

Я прекрасно видел, к чему идет дело. Дураку понятно, что ни один из копов не позволит серьезно ранить себя или коллег — этой дракой мы просто пытались утихомирить дебоширов или хотя бы не дать никого убить до прибытия подкрепления. Вот только если одному из офицеров будет грозить реальная опасность — остальные без колебания откроют огонь. И этого мне совсем не хотелось. Только мертвых малолеток мне не хватало.

Хорошо еще, что офицеры из прикрытия не начали палить в тот момент, когда меня ударили трубой, хотя формально уже имели на это право. Но, видимо, я просто сам стоял на линии огня.

Я продолжал держать оборону, пока не услышал с той стороны, где мы бросили патрульные машины, визг тормозов. А секунд через пятнадцать окружившие меня негры вдруг остановились, словно по команде, и через мгновение рванули прочь.

Я хотел было побежать за ними и задержать ближайшего, но внезапно почувствовал, что сил на этот рывок уже не осталось. Повернулся и увидел, что машин у забора прибавилось, а в нашу сторону уже бегут упакованные в бронежилеты и шлемы бойцы с дробовиками в руках. На груди у ближайшего я увидел короткую надпись, хотя и без нее уже понял, кто прибыл к нам на выручку. CRASH.

Я оглядел поле боя — на земле в разных позах лежали восемь человек. Среди них — тот псих с блином от штанги на цепи. Я и не заметил, кто и в какой момент его вырубил, но мы с ним так и не столкнулись. Еще пяток замерли, подняв руки вверх. И еще несколько отчаянно драпали в сторону здания школы, на территории которой мы находились. Бой был окончен.

Я тяжело выдохнул и оперся руками о колени. Усталость и боль от пропущенных ударов растекалась густой волной по всему телу, но на лице почему-то непроизвольно застыла улыбка. Я не выдержал и ухмыльнулся. Да уж, это была добрая охота.

Парни из CRASH не церемонились, жестко заламывая руки и укладывая оставшихся на ногах лицами в асфальт. Двое патрульных помогали надевать наручники, еще двое — те, что дрались бок о бок со мной — отдыхали в стороне. Никто из них серьезно не пострадал — лишь у того, что на моих глазах пропустил удар в лицо, была рассечена губа.

Я в целом тоже чувствовал себя терпимо — единственный действительно сильный удар прошел вскользь, и труба ничего не повредила, лишь оставила кровоподтек. Остальное было ерундой — вкладываться в удар кулаком эта шпана не умела совсем.

Вскоре на территорию въехал автозак — видимо, где-то с другой стороны ему открыли ворота. Задержанных загрузили, а ребята из CRASH и один из патрульных оформили документы. Я же сидел на капоте одной из полицейских машин и тихо радовался, что хоть в этот раз с бумажками возиться не мне.

Пока шло оформление, закончилось время моей смены, так что я доехал до участка с патрульными, с которыми мы участвовали в потасовке. Там все же пришлось немного повозиться с бумажками: написать сержанту рапорт о произошедшем и отдельно — о том мудаке, что ударил меня трубой. Это уже была совсем другая статья, и спускать ему этого с рук я был не намерен. К тому же лицо его я запомнил, так что легко нашел обидчика в обезьяннике.

И лишь после этого я наконец смог сдать пистолет в оружейку, а форму в стирку, и, переодевшись в гражданское, поехать домой.

Глава 13

Патрульные, которые уходили с ночной смены, были гораздо более уставшими, чем обычно. Я отметил это, но не придал особого значения. Мои смены были достаточно скучными, я ходил по улицам и лепил штрафы, ну и несколько раз нарывался на драки.