Служить и защищать (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 25

Этим утром я начал обходить участок не как обычно, а в обратном направлении. То ли подсознательно хотел дать владельцам брошенных машин лишний час, который вряд ли им поможет на самом деле, то ли просто решил изменить уже начавшей формироваться привычке. Все было спокойно, даже случаев неправильной парковки было не особо много.

А когда я добрался до Реймонд-авеню, меня ждал первый приятный сюрприз — владелец и в самом деле убрал свой «Форд Ф-150» с дороги. Все-таки я угадал — у этой тачки еще было будущее. Следующим на маршруте был «Шевроле Каприз», хорошенько битый в морду. На нем я оставлял уведомление об эвакуации последним — эта машина появилась тут позже других. Видимо, ее притащили на тросе, потому что я сильно сомневался, что она сможет ехать самостоятельно.

Но отведенные на то, чтобы убрать машину, семьдесят два часа все равно уже истекли. Однако когда я свернул на Семьдесят Шестую, меня ждал второй сюрприз за сегодня — «Каприза» тоже не было. Видимо, хозяин не собирался бросать его тут на «вечный прикол» — просто оставил на время, пока разбирался со страховкой.

Третьим на очереди был «Форд Эскорт», и там я уже особых надежд не питал. И не прогадал — через пять минут начавший врастать в землю седан показался на пути. Тогда я выжал тангенту выносного микрофона и проговорил:

— Диспетчер, это 12-Адам-34. У меня брошенное транспортное средство в переулке на Семьдесят Восьмой, рядом с перекрестком с Вермонт. Срок уведомления владельца вышел. Запрашиваю эвакуатор по коду два.

На той стороне немного помолчали, после чего я услышал:

— Принято, 12-Адам-34. Эвакуатор прибудет в течение часа.

На самом деле я надеялся, что это произойдет быстрее — по этому запросу диспетчеры нередко говорят время с запасом, потому что не всегда понятно, когда освободится ближайший эвакуатор. Я хотел было усесться прямо на капот брошенного «Эскорта», но на нем был такой слой пыли, что я просто пожалел свою форму. Хотя ее сегодня в любом случае сдавать в стирку — целую неделю уже таскаю.

Это, кстати, единственное преимущество работы патрульным — стирать форму самому не нужно, и даже возбраняется — этим централизованно занимается Департамент. Так что мне достаточно просто сдать ее в стирку и получить на замену чистый комплект. Очень удобно, на самом деле. По-хорошему, сделать это стоило еще в прошлую пятницу, но я, откровенно говоря, замотался и забыл.

Эвакуатор действительно приехал чуть раньше, хотя и ненамного — через сорок пять минут после вызова. Я передал водителю заполненную форму об обнаружении брошенного транспортного средства, расписался.

Водитель, одетый в темно-синюю форму с нашивками отдела транспорта, поцокал языком, глядя на спущенные и уже начавшие понемногу прорастать в землю колеса. Но потом на удивление споро размотал лебедку, зацепил трос за буксировочную проушину «Форда» и с неприятным скрежетом проржавевших ступиц затащил седан на платформу эвакуатора. Мы кивнули друг другу, и водитель тронул машину в сторону полицейской стоянки. Мне же о стоявшем на моем участке автохламе теперь напоминали лишь застарелые пятна масла на асфальте да копия формы об обнаружении, которую нужно будет сдать сержанту. Думаю, он будет доволен, что я занимаюсь выполнением его распоряжения.

Я пошел патрулировать дальше, и после третьего круга с удовлетворением осознал, что на вверенной мне территории не осталось ни автохлама, ни неправильно припаркованных машин, ни каких-нибудь мелких хулиганов, нарушающих общественный порядок. Ну, по крайней мере пока.

И стоило мне об этом подумать, как на плече ожил выносной микрофон рации.

— 12-Адам-34, вызывает диспетчер.

Кажется, совсем уж спокойно смена не закончится. Жаль, а ведь оставалось буквально полтора часа.

— 12-Адам-34 на связи, — ответил я в микрофон.

— 12-Адам-34, у нас крупный четыреста пятнадцать на Норманди между Семьдесят Четвертой и Семьдесят Шестой, территория школы. Массовая драка, много звонков, возможно оружие. Код три.

— 12-Адам-34 принял, — ответил я и перешел на бег. Код три для пеших патрульных — штука довольно редкая, и означала она, что мне нужно бежать на место со всех ног. А значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

Район я уже успел изучить, так что бежал коротким путем через переулки. И вскоре услышал звуки сирен, а через несколько шагов — громкие крики. Вывернул из-за угла и увидел, что рядом с забором, которым была огорожена спортивная площадка местной школы, стоят две патрульные машины, из которых уже выбирались четверо патрульных. Однако, серьезные силы они бросили на этот вызов.

А потом я посмотрел сквозь забор из металлической сетки и понял, что поспешил с выводами. Нас пятерых тут будет мало.

Потому что на просторной асфальтированной площадке сейчас шло самое настоящее побоище — стенка на стенку сошлись человек двадцать, не меньше. В глаза сразу бросились повязанные на голову и лица синие и красные банданы. И это плохо, потому что значит, что у нас тут бандитская разборка.

Постарался оценить ситуацию на бегу — огнестрельного оружия не видно, да и стрельбы слышно не было. Что уже хорошо. Ножей я тоже не разглядел. А вот несколько человек с битами и обрезками труб я заметил почти сразу. Один парень почти в самой середине побоища раскручивал вокруг себя черный десятифунтовый блин от штанги, как-то закрепленным на куске блестящей металлической цепи. На два шага вокруг него образовалось пустое пространство — никто не хотел первым получить этой странной штуковиной по голове. Мда, только вот таких поехавших в массовой драке не хватало.

Но был и еще один любопытный факт, за который зацепился взгляд — все участники драки были молодыми. Я плохо определял возраст у чернокожих, но на первый взгляд им всем было лет по восемнадцать-двадцать. Но я все равно сомневался, что они учились в школе, на территории которой устроили разборку.

А еще они все как один были черными, хотя увидев цвета Крипс и Бладс в этом уже можно было уже не сомневаться.

Я огляделся и понял, что не вижу ни одного прохода в заборе на всем его протяжении, а тянулся он метров на двести вперед по улице.

— Полиция! Никому не двигаться!

— Всем оставаться на местах! — вразнобой заголосили выскочившие из машин патрульные. Вот только дерущиеся плевать хотели на их команды — никто даже не оглянулся.

Я добежал до коллег, мы быстро переглянулись, и стало понятно, что ждать подмогу дальше не вариант — за это время кого-нибудь или покалечат, или убьют.

— Идем внутрь, — сказал я, и тут же подал пример, ухватившись за край забора и резким рывком перебросив тело на другую сторону.

Остальные патрульные замешкались буквально на пару секунд, после чего тоже оперативно перебрались через препятствие. Я про себя порадовался, что среди нас не оказалось стереотипных американских копов из комедий, весящих за сотню килограммов и питающихся лишь пончиками. Иначе первые потери мы понесли бы еще на этапе перелезания через забор.

Я еще раз взглянул на дерущихся малолеток, вздохнул и достал дубинку. Открывать по ним огонь не хотелось, разве что в самом крайнем случае. Неплохим решением стала бы стрельба в воздух, вот только за предупредительный выстрел в США, к моему удивлению, строго наказывали. Он был приравнен к неоправданному применению силы, чего в моем положении нельзя было допускать ни в коем случае.

Остальные патрульные выстроились со мной в шеренгу, двое достали дубинки. Мы вновь закричали вразнобой:

— Всем стоять!

— Полиция Лос-Анджелеса!

— Никому не двигаться! Руки за голову!

А потом рванули к дерущейся толпе. К этому моменту строй обеих сторон уже распался, одна массовая драка превратилась во множество отдельных, и далеко не всегда один на один. Синие и красные банданы мелькали вперемешку.

— Копы! Мочи копов! — заорал кто-то из дерущихся.

Я посмотрел вперед и увидел, что некоторые из дерущихся остановились, глядя на нас. И несколько из них приняло правильное решение — рвануть прочь до того, как наша бравая компашка врубится в общий замес. Однако подавляющее большинство их примеру не последовало, а некоторые так вообще развернулись в нашу сторону.