Служить и защищать (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 23

Ладно, лучше просто не упоминать эту часть вечера вообще.

Я посмотрел на часы и стал ждать, обдумывая, что буду говорить.

Полчаса пролетели достаточно быстро. Я открыл дверь и увидел, что передо мной стоит высокая, почти на полголовы выше меня, женщина в черном плаще, с зализанными назад недлинными светлыми волосами. В руках она держала небольшой черный чемодан на колесиках, похожий на дорожный. Но маленький.

— Добрый вечер, — сказала она, и теперь я услышал в ее голосе отчетливый немецкий акцент. Истинная арийка, иначе и не скажешь. — Меня рекомендовал отель, верно?

— Верно, — кивнул я. — Проходите.

Она подошла к кровати, а потом сняла с себя плащ, под которым обнаружился черный латексный костюм с кожаными ремнями. Потом поставила чемодан на кровать и принялась расстегивать замки. И стала извлекать оттуда различные предметы.

Какую-то штуку, похожую на телескопическую дубинку, только с ремнями на конце, и еще одну такую же. Чехол, который она раскрыла, а в нем лежали какие-то зажимы, но на хирургические не похожие. Две плетки, потом — кляп на ремнях. Когда я понял, что она достанет дальше, я решил, что с остатками содержимого этого чемодана знакомиться не хочу.

— Полиция Лос-Анджелеса, — проговорил я, доставая из кармана значок. — Оставайтесь на месте, пожалуйста.

Она повернулась, посмотрела на значок, и ее лицо мгновенно стало каменным, будто у какой-нибудь немецкой статуи, из тех, что ваялись во время австрийского художника. На скулах у Фрау набухли желваки.

— Ну и чего вам нужно? — спросила она. И я отметил, что она уже извлекла из чемодана штуку, которой я боялся больше всего.

— Меня интересует ваша работа на вечеринках Марти Гольдберга, — проговорил я.

— Может быть, представитесь сперва? — спросила она. — Если уж у нас все так официально?

— Детектив Соко, — ответил я.

— Соко? — ее глаза чуть сузились. — Тот самый Соко, судя по всему… И вы не детектив, а офицер Соко, если уж так — я же вижу по значку. Что ж. У вас на меня ничего нет, но я отвечу — я не знаю никакого Гольдберга, никогда не была на его вечеринках. Вы, похоже, ошиблись адресом, детектив.

— Мне известно, что вы там работали, мэм. У меня есть показания свидетеля, который видел вас лично.

— Значит, свидетель рассказывает вам сказки, — она усмехнулась.

Мне не оставалось ничего, кроме как надавить на нее.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда я арестую тебя прямо сейчас за проституцию. Контрольная закупка, свидетель в моем лице, звонок по телефону с прямым предложением услуг. Этого более чем достаточно для протокола.

— Конечно, — она улыбнулась. — Только как ты, парень, объяснишь, что выполняешь детективную работу, да еще и не в юрисдикции своего участка? Как ты считаешь, как твои коллеги отнесутся к тому, что любитель шлюх вдруг притащит элитную проститутку в отдел? Скорее всего подумают, что ты просто не сошелся со мной в цене. Да, и что скажет администрация отеля, а самое главное — Луи Драгна, который тут все решает?

— Да плевать мне, если честно, я и так живой труп из-за всего, что знаю, — вырвалось у меня. — Так что мне ничего не помешает взять тебя за проституцию. Ну есть еще вариант — ты сейчас расскажешь мне все сама.

— Арестовывай, — она пожала плечами, чуть повернулась. Я даже дернулся за оружием, вспомнив только потом, что у меня его нет, но она достала из чемодана металлические наручники с розовыми меховыми вставками и протянула мне. — На, арестовывай, ты же не по форме, у тебя даже наручников с собой нет.

— Вы, кажется, не понимаете, что вам грозит? — спросил я.

— Понимаю, — кивнула она. — Штраф и ночь в камере. И что? У меня закрытая клиентура, ни одного привода, и никто из моих клиентов не захочет светиться в суде против меня. Максимум, что мне грозит — это штраф, который я заплачу не глядя тем же утром. А потом уеду домой.

И я понял, что это правда. Что у меня на нее в действительности ничего нет, и что в итоге после ареста ко мне возникнет больше вопросов, чем к ней. Я никак не ожидал, что у опытной проститутки не окажется задержаний по ее профилю. А действительно строго наказывают по этой статье лишь за рецидив, да и то не за первый.

Нет, я, конечно, могу сыграть грязно, надавить на нее физически, она хоть и здоровая, но сделать мне ничего не сможет. Проблема только в том, что в суде такие доказательства использовать будет нельзя. Да и… Не смогу я бить женщину, даже если она… Странная, мягко говоря.

— Значит, штраф, — я улыбнулся. — А потом я приду снова. И еще раз. И буду звонить на этот номер по три раза в неделю, представляясь разными именами, пока ты не устанешь от моего внимания. И в следующий раз тебя на месте будут встречать мои друзья из отдела нравов. А что будет на третий раз, я тебе скажу — ты сядешь.

— Вот как? — она притворно захлопала глазками. — То есть ты хочешь сказать, что хоть кто-то из них до сих пор поддерживает с тобой отношения? Врешь ведь, детектив.

Я только сжал зубы. Она опять ударила по больному месту. Слишком уж она в курсе, слишком хорошо знает эту историю.

— К тому же поверь мне, для твоих коллег все будет выглядеть так, будто ты преследуешь законопослушную девушку. Да, я знаю — я женщина видная, и многим нравлюсь. Таким, что любят властных. Ты даже не знаешь, какие люди ходят у меня в клиентах.

— И какие? — спросил я, чуть усмехнувшись. — Марти Гольдберг среди них есть?

— Есть, — кивнула она. — И мне тебя жаль, офицер, искренне. Но я не собираюсь тебе помогать. Но хочешь совет лично от меня?

Я подождал секунду, после чего вдохнул, выдохнул и сказал:

— Ну, слушаю.

— Брось это дело. Просто брось. Дай вашим вышибить тебя из полиции и уезжай в другой штат. Найдешь там себе какую-нибудь другую работу. Здесь тебя ничего не ждет, кроме смерти. Как там говорят — выбирая между позором и войной нужно выбирать войну. Но ты вот выбрал войну, и в итоге получил позор.

— Да я знаю, — ответил я. Она была права.

— Ну и еще кое-что, — сказала она. — Ты мне по-своему симпатичен, люблю таких, как ты. Поэтому я не скажу о тебе Марти. И этой встречи не было. По крайней мере, если ты отстанешь от меня прямо сейчас.

— Спасибо, — только и оставалось мрачно буркнуть мне.

— Знаешь что еще, офицер, — проговорила она. — Раз уж ты вызвал меня и не собираешься платить все равно, я могу предложить тебе кое-что другое. Специально для тебя, я обслужу тебя бесплатно. Особо жесткая сессия за то, что ты просто зря потратил мое время.

Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок, и невольно отступил назад. Мое воображение почему-то нарисовало яркую картину, как она применяет ко мне все разложенное на кровати содержимое своего чемодана. А может быть, она там и еще что-то найдет.

— Нет, — тут же вырвалось у меня. — Спасибо, не нужно.

— Уверен? — она впервые за разговор улыбнулась, правда в этой улыбке не было ничего доброго — все та же монументальность статуи. — Я думаю, тебе понравится. Я трахну тебя даже посильнее, чем тебя жизнь трахнула. Я же все знаю.

— Уверен, — сказал я.

— Тогда, думаю, разговор окончен.

Она повернулась, аккуратно, я бы даже сказал, педантично сложила разложенные на кровати предметы обратно в чемодан, после чего надела на себя плащ, скрыв латексный костюм. И двинулась на выход, не торопясь и, кажется, ничуть не смущаясь.

— Хорошего вечера, бывший детектив Соко, — сказала она на выходе, не оборачиваясь.

Дверь закрылась, и я остался стоять посреди номера, чувствуя себя полным идиотом. Еще одна ниточка оборвалась, причем в этот раз я даже не смог как следует надавить. А еще она попросту оказалась в курсе всего.

Да что ж мне не везет-то так, а?

Я уселся на кровать, и что-то впилось мне в задницу так, что я подскочил. Повернулся, увидел какую-то прищепку с цепочкой. Похоже, что у нее из чехла упало. Сгреб ее в ладонь и отправил в мусорное ведро. Ну его на хрен.

Что ж, остаются только бармен, до которого еще нужно как-то добраться, и личная помощница Гольдберга, к которой я подступаться откровенно говоря боялся.