На эту и на ту набью тебе тату. Том 2 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 51

Девушка села на стул, внимательно осмотрела эскизы на стене.

— Я хочу татуировку, — сказала она. — Но… особенную. Мне не нужен просто рисунок.

Мой самый любимый тип клиентов в этом мире. Когда за плечами у человека скрывается какая-то история.

— Расскажите, — улыбнулся я. — Я слушаю. Хорошая татуировка всегда начинается с истории.

Девушка с готовностью кивнула.

— Я приехала сюда из маленького городка, — начала она. — Поступила в университет, в Саратове. А там, дома, осталась бабушка. Она меня одна вырастила, родителей-то почти и не было рядом. И вот я уехала, а она там совсем одна. Я и не хотела сначала ехать, но она меня уговорила. Сказала, что в большом городе больше возможностей, и чтобы я не губила свою жизнь. Но меня всё равно грызёт чувство, что я её бросила.

Я понимающе кивнул. Тоска по дому, чувство вины перед теми, кого оставил, это частые проблемы.

— И что бы вы хотели изобразить? — спросил я. — Какой символ передал бы вашу связь с бабушкой?

— Я не знаю точно, — призналась она. — Что-нибудь, что говорило бы, что мы всё равно вместе. Несмотря на расстояние.

Я ненадолго задумался и взял в руки карандаш.

— Тогда вот что я предложу, — сказал я, одновременно набрасывая эскиз. — Две сосны. Они растут на расстоянии друг от друга, тянутся ввысь каждая сама по себе. Но под землёй их корни сплелись намертво, в единый, неразрывный узел. Сверху кажется, будто они порознь. А на деле они держатся друг за друга. Вы тут, ваша бабушка там, но корень у вас один. Его никаким расстоянием не разорвать.

Девушка посмотрела на эскиз и улыбнулась.

— Бабушка как раз очень любит сосны, — сказала она. — Мне кажется, подходит идеально. Вот, на предплечье.

— Отлично, — кивнул я. — Выполним татуировку в стиле гравюры, он хорошо сейчас подойдёт.

Мыслями я вновь перенёсся в свой мир. Гравюра, резцы по медной доске, тонкие штрихи, складывающиеся в рисунок. Мне всегда нравилось это искусство.

Оказавшись в этом мире, и узнав, что такой стиль в татуировке существует, я тут же его изучил. Но полноценную работу в этом стиле ещё не делал.

— В гравюре нет полутонов в привычном смысле, — пояснил я. — Всё строится на штрихе и на точке. Тень — это частая, плотная сетка линий. Свет — редкая штриховка или чистая кожа. А объём рождается из направления штриха.

— Это сложнее обычной татуировки? — спросила Евгения.

— Кропотливее, — честно ответил я. — Зато и выглядит такая работа особенно, строго и благородно.

Я перевёл эскиз, подготовил кожу и надел монокль.

«Начертание активно».

Взялся за работу. Контура, затем штриховка. Многочисленные точки, отображающие хвою. И корни, самое главное в этой работе.

Система периодически давала мне свои пометки, и работа протекала легко.

Сделал я её за два часа.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: композиция гармонична, линии чистые. Новый стиль выполнен безупречно. Эмоциональная точность высокая: намерение клиента и исполнение мастера совпадают. Итог: зачтено».

«Татуировке присвоено свойство: Связь с близкими. Носительница ощущает присутствие родного человека независимо от расстояния. Тоска разлуки притупляется, тревога за близкого ослабевает».

«Внимание! Присвоено особое свойство (за технику гравюры): „Несокрушимость линии“. Начертание не выцветает и не теряет силы со временем — как и связь, что оно скрепляет».

«Прогресс до следующего ранга: 16/20».

Ух ты, и снова что-то новое от системы. Обычно она просто присваивала одно или два свойства, а тут присвоила свойство самой татуировке. Это здорово.

Снял монокль, обработал татуировку и показал её Евгении.

— Спасибо вам, — выдохнула она. — Мне теперь… мне правда легче как будто бы. Будто она и вправду рядом. И знаете, она такая… настоящая. Как из старой книги.

— Есть такое, — улыбнулся я. — Берегите её. И себя. А съездить домой всё-таки выберитесь, как сможете. Никакая татуировка не заменит живого объятия.

Она закивала, расплатилась и ушла. Мне понравилась её история, и я был рад, что смог ей помочь.

Я заметно приблизился к следующему рангу. Четыре шага оставалось до новой ступени.

Я успел убрать рабочее место после сеанса, и ко мне пришла Вика.

— Привет, — улыбнулась она. — Есть срочное дело на миллион!

Дело на миллион? Скорее всего, это какое-то выражение, миллион мне вряд ли заплатят.

— Что случилось? — поинтересовался я.

Вика прошлась по мастерской и уселась напротив.

— У меня же не только вы с Маратом в клиентах, — пояснила она. — Я ведь фрилансер, веду несколько проектов. И вот появился у меня новый заказ, магазин украшений ручной работы. Девушка сама их делает, серёжки там, кулоны, браслеты. Талантливая, это правда. И контента там много можно наснимать. Но мне нужна помощь с оформлением, хочу создать ей логотип личного бренда. И тут мне пригодится человек, который хорошо рисует. Сможешь помочь?

Логотипы я не рисовал ни разу в жизни. Но тем интереснее!

— Хорошо, — кивнул я. — Покажи, что именно за украшения.

Вика пролистала фотографии. Украшения были выполнены в минималистичном стиле, и выглядели очень изящно.

— Раз стиль такой, — рассудил я. — То и логотип должен быть ему под стать. Никакой вычурности. Тонкая линия, чистое пространство, простой символ.

Я набросал первый вариант — изящный изгиб линии, складывающийся в инициал. Затем второй — стилизованную каплю, намёк на серьгу, обрамлённую тонким кольцом. И третий — лаконичный знак из переплетённых линий, наводящий на мысль о ручной работе.

Минут за сорок я закончил все три. Вика внимательно наблюдала, изредка говорила свои подсказки.

— Так, — произнесла она. — Это просто… Артём, это бомба. Я думала, ты что-то простенькое накидаешь, а тут хоть сейчас в дело. Да за такое дизайнеры тысячи берут!

— Рад, что угодил, — улыбнулся я.

— Клиентка с ума сойдёт от счастья, — заверила Вика, фотографируя эскизы. — И это отлично пойдёт в оформление её сообщества. Спасибо, Артём!

Она наградила меня поцелуем в щёку и упорхнула. А я продолжил работу.

Вечером я отправился к Ларисе Петровне.

Предстоял последний сеанс работы над её портретом. Там оставались только финальные штрихи, те самые блики и акценты, которые отличали законченную работу от просто хорошей.

Хозяйка встретила меня, как всегда, в шёлковом халате и при полном параде.

— Артём, здравствуй! — пропела она. — Вот и ты. Я уж заждалась вся. Признаться, мне будет недоставать наших сеансов.

— Сегодня, полагаю, мы закончим, — ответил я. — Портрет почти готов.

Лариса Петровна заняла своё место у окна, и я взялся за кисть. Работал я сосредоточенно, нанося последние мазки. Мягкий блик на плече, тёплый отсвет на скуле, глубину в глазах. Лицо я выписал благородным, но честным, без грубой лести. И всё же таким, в каком любая женщина узнала бы себя в лучший её час.

Лариса Петровна, по обыкновению, не молчала.

— Знаешь, Артём, — протянула она. — А ведь я буду скучать. С тобой так интересно. Может, останешься сегодня на ужин? У меня повар чудесно готовит, можем хорошо провести время…

В голосе её звучало то, что я уже не раз слышал. И на что давно научился отвечать вежливым отказом.

— Благодарю за приглашение, — ответил я. — Но вынужден отказаться. У меня на сегодня ещё запланированы дела. Голову чуть правее, будьте добры. Вот так, замрите.

Она вздохнула, но настаивать не стала. За эти недели она, кажется, уже поняла, что я на это не куплюсь. И принимала мою сдержанность с долей уважения.

Ещё пара часов кропотливой работы, и я отступил на шаг, оглядел полотно целиком. Готово. Портрет красивой женщины был завершён.