В плохих парней не влюбляются (СИ) - Коэн Даша - Страница 31

Вообще насрать!

Врать я умел виртуозно — это раз. А два — я задолбался просто фантазировать насчет Крапивы утром, в обед и вечером. А ночью видеть с ней сны с пометкой двадцать один плюс. И решил, что с меня хватит конфетно-букетного периода. Хватит красивых подкатов. И вдвойне хватит романтичного и покладистого мальчика-зайчика, который лишь мило скалился, когда его снова и снова закидывали в бан.

Я пас Марьяну весь день до самого последнего урока, а потом понял, что она решила действовать по уже отработанной схеме — выждать время и свалить из института позже всех. Но я эту тему еще с первого раза выкупил, вот и сейчас понял, что с последней физкультуры она со всеми девчонками не вышла.

Ну а дальше ловкость рук и никакого мошенничества.

Магнитный ключ-карту от женской раздевалки я с полпинка нарезал у нашей старосты. У нее чуть апоплексический удар от счастья не приключился, когда я к ней подвалил и восхитился насыщенным цветом ее рыжих волос. Растеклась, как мороженка в погожий день, а затем, словно блаженная пошагала дальше, не замечая стратегически важной пропажи.

Охранницу на посту было отвлечь еще проще. Я просто навалил ей в уши отборного дерьма, сказав, что за углом девчонки затеяли драку и грузная женщина припустила спасать мир. А я спокойно прошел туда, где по моим подсчетам Крапивина уже давно была одна.

Думал, что найду ее в раздевалке.

А когда понял, что она все еще в душевой, то словил резкий, болезненный, но вместе с тем охренительно прекрасный удар бурлящего предвкушения в солнечное сплетение. Ибо понял, что прямо сейчас моя строптивая гарпия была голой.

И совсем не ждала меня встретить.

М-м-м…

Никогда прежде мой мотор за ребрами не впахивал на таких диких оборотах, как в тот момент, когда я стоял перед тяжелой дверью, отделяющей меня и Марьяну. Никогда еще моя кровь не неслась по венам с такой скоростью, бурля, как чертова лава. Никогда еще я так не растягивал момент своего оглушительного триумфа.

Потому что все! Кошки-мышки закончились.

И я все же дернул дверь душевой на себя.

И почти тут же растерял все ориентиры, стыд, совесть и чертовы тормоза. Потому что я сразу же и на полной скорости врезался взглядом — в нее! В мою королевскую кобру. А дальше меня повели лишь инстинкты. Голодные. Злые. Взмыленные ее отказами.

И она все это во мне увидела. За секунду оценила всю прелесть ситуации, стремительно несущейся под откос. Вздрогнула и отступила на шаг назад, вскидывая ручки-палочки к груди, на которой болталось тщедушное полотенце.

Черт!

Ее бы сейчас и броня не спасла — отвечаю. Нет, не в этот раз так уж точно.

Потому что меня капитально снесло от вида испарины, блестящей на ее коже, и мокрых прядей волос, что разметались по ее плечам. Чертова совершенная доминанта, что лупила меня током каждый раз, когда я ее видел.

Вот и сейчас пропал.

— Я же сказал, что иду искать…

Улыбнулся я ей и подорвался, видя, как нервно она облизнула свои офигительно прекрасные полные губы. Я мечтал он них полторы недели…

Гребаную вечность!

— Ты как сюда попал, Царенов? — с крышесносной хрипотцой спросила Крапивина, а меня от звука ее голоса подкинуло на новую высоту, казалось бы, уже невозможную.

— Неправильный вопрос, моя хорошая, — медленно шагнул я к ней ближе, в пропаренном, влажной, пропахшем яблочным шампунем помещении.

— Ты сдурел, что ли? — округлила они свои невероятные серо-зеленые глаза.

— Сдурел, — кивнул я.

— Немедленно выйди отсюда! — дрожащим указательным пальцем тыкнула она мне на выход, но я только усмехнулся.

— Нет.

— Каха!

Ее голос дрогнул. Потому что я снова и снова наступал на нее, а она от меня убегала. Пока не уперлась плечами в мокрый кафель душевой.

Сейчас между нами было всего несколько шагов. Пять или шесть, прежде чем не останется ни миллиметра. Особенно между нашими губами. И вот эти ее жалкие попытки затянуть полотенце потуже на груди, уже нас не спасут. Мы уже стремительно неслись с ней в чертов ад.

И слава богу!

— Я сюда не разговаривать пришел, Мара, — тихо, ласково прошептал я, когда между нами остался лишь жалкий метр. Я ведь уже уперся руками в стеклянные матовые перегородки между душевыми кабинками. И теперь лишь нависал над ней, смакуя тот момент, когда переступлю последнюю черту.

Но моя Крапива не была бы собой, если бы и сейчас не попыталась от меня скрыться. А потому повернулась и со всей дури саданула ладошкой по кнопкам, заставляя воду из верхней лейки рухнуть вниз упругими, горячими каплями.

Хорошая попытка. Но нет.

Я был в брюках и рубашке. Очевидно, эта девчонка верила, что между ней и чертовой одеждой я выберу второе. Ну так у меня для нее были плохие новости — она совсем меня не знала.

И того, как я, черт побери, на ней свихнулся. Критически!

А потому я лишь мог подарить ей эту звенящую секунду, где бы она еще думала, что переиграла меня по всем фронтам. А затем я улыбнулся ей хищно и резко сократил между нами расстояние до преступного минимума.

И все. Мышеловка захлопнулась.

Она лишь успела в панике крикнуть?

— Каха… нет!

Я же подхватил ее под упругую задницу и закинул на себя, а затем намотал на кулак белокурые мокрые волосы, жестко фиксируя ее голову, и прорычал:

— Слова "нет" не существует, Мара.

А в следующее мгновение мои губы обрушились на ее рот.

Жадно.

Жарко.

И сразу по-взрослому…

Каха

Я

Я вскипел за секунду.

Стон против воли вырвался из меня и смешался с ее дыханием. Сладким. Одурманивающим. И злым! Язык коснулся языка, и меня в моменте вынесло в астрал. А я еще сильнее припечатал собой Марьяну в мокрую стену, потому что меня на максимум пришпилило ее вкусом, запахом и ошпаривающей близостью.

В миллион раз ярче, чем я это себе представлял.

Навынос!

По кайфу!

Просто вау…

А когда я снова толкнулся в нее, высекая из этого тесного и влажного соприкосновения искры, то окончательно потек флягой, потому что Марьяна тонко и чувственно простонала в ответ. Прямо мне в рот, вызывая волну электрических мурашек прокатится по моему раскочегаренному телу.

Этот жар осел внизу живота. Там, где уже кипел свинец и член ломило от мучительного нетерпения, заставляя меня терять связь с ускользающей от меня реальностью. Я рядом с этой девчонкой планомерно вылетал в чувственный и такой желанный астрал…

И планировал ее прихватить с собой, черт побери!

Кажется, где-то здесь я и потерял над собой контроль. Потому что она наконец-то перестала мне сопротивляться. Больше не выворачивалась и не стучала по моей спине своими крошечными кулачками. Не царапала острыми ноготками кожу на шее, отчего меня почему-то еще больше крыло. Она выдохлась. Сдалась…

Да и куда ей было маленькой и хрупкой против меня тягаться? Смысл? Никакого…

В моей голове оглушающим набатом гремели лишь голые и голодные инстинкты.

Взять! Присвоить! Пометить!

Моя Крапива! Только моя!

Потому что этому притяжению невозможно было сопротивляться. Я считывал ее невербальные сигналы и дурел. Ну а как иначе? Она задышала! Ее стройное и такое соблазнительное тело реагировало на все, что я на нее обрушил. Оно горело. Оно отвечало так, как мне того хотелось. Я кончиками пальцев чувствовал, как Марьяну разматывает до состояния горящего факела.

Из-за меня!

А я не мог остановиться. Этот поцелуй стал грязным, влажным и до трясучки откровенным. Я прикусывал ее губы, втягивал их в себя и сладко посасывал, а затем снова нырял языком в ее глубину, настойчиво накачивая эту девчонку собой под завязку: своим жаром, своим нетерпением, своим кипящим желанием.

А когда она несмело ответила мне, то мне и вовсе мозги отшибло. Напрочь! Они превратились в долбанный сахарный сироп от горячечного восторга. Просто потому, что теперь я знал — ей все это нравится!

Я!

Вот такой!