Добробор. Заповедная усадьба - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 5

Женщина ухватила все еще стоящую рядом дочь за руку и потащила к себе. Алина начала упираться и заплакала. Вторая рука матери дернулась, словно она хотела ударить дочь. Движение скорее рефлекторное, и вряд ли она действительно собиралась бить, но кое-кому хватило и этого. Мне даже волосы взъерошило от порыва ветра, а через секунду Белугину отшвырнуло от девочки. Я едва успел схватить дернувшуюся следом Алину.

Над отлетевшей метра на три и упавшей на спину женщиной заклубилось знакомое темное облако. В такую ярость домовой не впадал, даже когда к нам в подвал ломились убийцы. И разозлился не только он – без помощи Добрыни на большом расстоянии от дома, да еще и днем, у Колывана не получилось бы сдвинуть даже щепку.

– Колыван! – строго крикнул я и с трудом подавил желание сказать «фу». – Прекрати немедленно!

Нависшая над Белугиной, явно давившая ей на сознание черная дымка с горящими глазами тут же растаяла. Боюсь, теперь домовому придется долго восстанавливаться, лишив нас своего искрометного общества.

Передав ребенка Вере Ильиничне, я подошел ко все еще лежавшей на траве женщине. Изображать джентльмена и помогать ей подняться желания не было.

– Вы сами сделали выбор. У вас остался только один вариант. Езжайте в город и устраивайте свою жизнь, как хочется. С Алиной можете видеться по выходным. В село скоро поедет машина, дождитесь ее вон на той лавочке. Можете пойти пешком, но я бы не советовал – в лесу живут куда менее гостеприимные господа, чем наш Колыван.

Кто бы сомневался, что сил у Белугиной вполне достаточно, не только чтобы подняться на ноги, но и залепить мне пощечину. Однако и благоразумия тоже было куда больше, чем она хотела показать. Да и Колыван напугал ее до чертиков. И все же женщина не могла не оставить за собой последнее слово:

– Я это так не оставлю. Я вас всех засужу!

Резко развернувшись, она порывисто зашагала к лавочке у дальнего барака. Я же вернулся к своей подопечной:

– Алина, мне очень жаль, что так получилось, но поселить твою маму наверху я просто не могу. Ты это понимаешь?

Девочка, конечно, была в шоке, но данный нюанс нужно было прояснить прямо сейчас.

– Понимаю, – печально вздохнула Алина, а затем, явно представив, что могла устроить ее мамочка наверху, зябко передернула плечами.

– Может, отложим обход больных? – спросил я и получил в ответ вполне ожидаемую реакцию.

– Нет! – вскинулась Алина и расправила плечи, причем явно копируя манеру поведения Веры Ильиничны. – Им плохо. Они меня ждут.

– Ну, тогда пошли помогать страдальцам, госпожа целительница, – улыбнулся я и протянул Алине руку, за которую она тут же взялась.

Внутри барак выглядел не так простецки, как снаружи. Сосновцы постарались на славу, и плотно подогнанные доски были выкрашены в белый цвет. Основное пространство разделено ширмами на восемь отсеков с двумя койками в каждом – для ребенка и сопровождающего. В основном это были матери. Сейчас у нас находилось пять пар.

Прямо у входа имелось отдельное помещение с широким входом. Туда мы и направились. У Алины здесь было специально оборудованное рабочее место. Подогнанный под ее рост стул оплетали провода, уходившие к приборам на столе. Что интересно, для больных у нас никакой особой аппаратуры кроме обычного кардиографа не было. С диагностикой юная целительница справлялась сама. А вот для контроля за ее состоянием Вера Ильинична откуда-то выписала кардиомонитор и электроэнцефалограф. Процесс закрепления датчиков на теле и водружение на голову девочки странной конструкции выглядел жутковато, но обе участницы делали это спокойно и привычно.

К больным Алина не ходила, их доставляли на место ее работы без сопровождения родителей. Детские кровати имели колесики. Бледного мальчика лет пяти Вера Ильинична прикатила через минуту. Целительница начала водить над ним руками, проговаривая вслух свои наблюдения, а доктор впилась глазами в экраны приборов, отслеживая состояние Алины. За два месяца девочка успела нахвататься медицинских терминов, из которых я понимал едва десятую часть, но это вообще не мое дело. Моя задача даже не столько в обучении, сколько в обеспечении и защите. Вот этим и займусь.

Выбравшись на свежий воздух, я позвонил Зинаиде Захаровне и пояснил ей сложившуюся ситуацию.

– Да уж, это проблема, – подытожила опытный педагог и чиновница. – Плохо, что Алина не может лечить тяжелых. Есть у меня одна дамочка. У ее сына церебральный паралич. Если бы вы смогли хоть немного улучшить его состояние, она бы эту Белугину в бараний рог скрутила и вообще лишила родительских прав.

– Нет, мы так рисковать не можем. Вера Ильинична сказала, что к тяжелым Алину раньше совершеннолетия подпускать не стоит.

– Ладно, – шумно вздохнула Зиза, – я попробую что-то сделать. До связи.

– До свидания, Зинаида Захаровна. Вас ждать на выходных?

– А куда же я от вас денусь? – с явно читающейся улыбкой сказала моя бывшая начальница.

Если нас с Леной можно назвать приемными родителями для юных магов, то Зиза – любящая бабушка.

Добрая улыбка на моих губах продержалась недолго. Белугина действительно может нам навредить. Очень не хочется торопить события, но как бы ни цинично это звучало, Алина для нас не только дополнительный фактор риска, но и возможная, причем немалая часть оборонительной стратегии. Элита Беларуси в политическом плане – давно подневольное сословие, но в некоторых важных вопросах отступать не станут. Возможность обеспечить здоровье своим детям может толкнуть власть имущих на серьезные поступки. Впрочем, все это так – мои хотелки, но отбрасывать я их не собираюсь, как и рисковать девочкой. Так что вариант с ведьмой-репетитором становится безальтернативным.

Я сразу понял, что антиквар обманул меня, но не заморачивался по этому поводу. Очень уж не хотели связываться с ведьмами мои консультанты. Филипп Филиппович из мохнатой кожи вон лез, вспоминая все что можно по травничеству и зельеварению, терзая себя муками распечатки родовой памяти. Польза была, но слишком маленькая. Алина послушно повторяла слова ведьмовских наговоров, которые Баюн выуживал из родовой памяти. Но ни правильный подбор трав, ни скрупулезное повторение процесса варки зелий не помогали. Целебные отвары давали минимальный эффект – совершенно не такой, как у внучки Николая Николаевича. К тому же Баюн говорил, что мощные зелья готовятся персонально под каждого больного. В общем, нам нужна ведьма, чтобы изучить этот аспект и поставить его на службу Алине.

Пускать такого опасного чужака в наш мирок я не боялся. Ведьма будет жить в Нижнем под неусыпным контролем всей стаи наших духов. Правда, ее еще нужно заполучить и, что самое главное, заставить сотрудничать. Поэтому я, отвезя антиквару монеты, напомнил об обещании, да еще и с намеком. Надеюсь, он справится, потому что в нашем положении спасти может только очень быстрый прогресс. Увы, из серьезной силы Добробор может рассчитывать лишь на магию одиннадцатилеток. Иногда от ощущения собственного бессилия выть хочется, но тут уж ничего не поделаешь. Остается последовать совету Марка Аврелия – делать что должно, и будь что будет.

Глава 2.1

Люди спешат жить, стремясь к своим порой примитивным целям, не замечая красоты этого мира. И лишь иногда, когда обстоятельства вырывают их из трясины суеты, восхищаются шедеврами мироздания: россыпью далеких звезд, падением осеннего листа или, как сейчас, пляшущими пылинками в косом столбе солнечного света, который тайком проник в темный подвал. Увы, настроение у Руты было совершенно не тем, чтобы это маленькое чудо смогло хоть как-то порадовать ее. Мало того, этот кусочек благодати Ярила лишь напомнил, что, скорее всего, подставить лицо буйным потокам солнечного света она больше не сможет. Да даже подползти к чудовищно медленно ползущему по полу солнечному пятнышку не позволяла цепь, на которую ее посадили как собаку.

Рута ухватилась грязными пальцами за толстую, укрепленную колдовскими отварами кожу ошейника и обреченно завыла. Тихо и тоскливо, почти заскулила – на громкие звуки сил уже не было. Не так она представляла себе свое будущее, когда пятнадцать лет назад, еще совершеннейшей соплюхой, встретила Всеславу. Юная девушка сразу почувствовала исходящую от этой женщины силу, восхитилась неувядающей красотой ведьмы. Глядя в пронзительно черные глаза, она поняла, что готова пойти на все, лишь бы хоть чуточку прикоснуться к таинственному миру, в котором живет повелительница ночи. И прикоснулась, на свою беду. Да что уж там, вляпалась по самое не могу.