Жизнь в моей голове: 31 реальная история из жизни популярных авторов - Беркхарт Джессика - Страница 34

Так вот. «Приятным» последствием (побочным эффектом?) моего состояния стали другие состояния. Моей карой является трихотилломания. Или, как называют ее страдальцы, трихомониаз. В DSM-5, жизнерадостном медицинском справочнике для больных психическими болезнями, ее обозначают также как ТТМ. Видите? Я же говорила вам, что мы доберемся до аппетитных вещей.

Трихотилло-ЧТО? Слышу я голоса некоторых из вас. И я вас не виню, потому что какое-то время сама была такой. Хотя я совершенно уверена, что среди читающих эти строки найдутся мои соратники-страдальцы (привет им). У меня заняло немало времени просто понимание того, что это вообще-то болезнь. Трихотилломанией называют сфокусированное на теле навязчивое поведение. Потеря контроля, которая характеризуется тем, что вы выдергиваете собственные волосы. Некоторые исследования возводят ее к ОКС, и оно определенно является следствием тревоги и стрессов. Я выдергивала ресницы. Это удивительно обычное расстройство, особенно у подростков. Поначалу мне удавалось хорошо скрывать его. Тренируя силу воли, я ограничивалась небольшим количеством ресниц, так что могла восполнить их отсутствие тушью и подводкой. Но по мере того, как я становилась старше, дело пошло по нарастающей. Иногда я могла прожить долгое время, не занимаясь этим. Но в других случаях просто не была в силах остановиться. Тогда мой любящий-но-долго-страдающий бойфренд хватал меня за руку и отводил ее от моего лица. Когда мы с ним смотрели телевизор однажды произошло следующее:

— Ты можешь не делать этого во время «Игры престолов»? Твоя рука отвлекает мое внимание. Это действительно мешает!

— Я не могу с собой справиться!

— Знаю, но, может, ты потерпишь до тех пор, когда мы будем смотреть что-то не столь захватывающее?

— Это не просто так называется потерей контроля. Мое расстройство не делает различия между телепрограммами.

Дерматилломания, или отшелушивающее расстройство, называется сопутствующим. Я прошла и через это. Рискуя загрузить вас избыточной информацией и вызвать у вас подобие отвращения (прошу прощения!), я однажды так сильно расцарапала пятку, что оставила кровавые следы на кухонном полу. Я не могла как следует ходить несколько дней и была вынуждена говорить людям, что у меня «очень болезненные мозоли». Существуют исследования, которые проводят аналогию между сосредоточенном на теле компульсивным поведением и нанесением себе вреда, и, как ни печально, в этом есть смысл.

Мое стремление впадать в ТТМ и связанное с ней поведение, безусловно, согласуются с уровнем тревожности. В половине случаев я даже не осознаю, что занимаюсь этим, что весьма неприятно. Лечения от ТТМ нет, хотя иногда может помочь сочетание лекарств и когнитивной терапии. Единственный способ, который позволяет мне справиться с приступами, это просто изо всех сил постоянно следить за своими руками. Учитывая, как я сказала, что я не всегда осознаю, что делаю, это не так-то просто. Существует множество трихов (Ха! Дошло?), к которым могут прибегать страдающие этой болезнью, и в наше время вы можете найти кучу полезной информации, форумов и сообществ в Интернете. Вы не одиноки. Я действительно очень волнуюсь, когда слышу о какой-то знаменитости, страдающей трихотилломанией. И когда я впервые посмотрела фильм Диабло Коди «Бедная богатая девочка» (с Шарлиз Терон в главной роли), то была просто шокирована — в хорошем смысле этого слова, — увидев, как героиня столь активно выдергивает свои волосы, что ей приходится прикрывать лысые места светлыми шиньонами. Я никогда не выдирала волосы у себя на голове, но это просто другая форма того же самого расстройства. Чем больше мы убеждаемся в том, что, может, мы не так уж и необычны, как считали, тем более нормальными себя чувствуем.

О'кей, это по-прежнему остается довольно странным занятием, но, по крайней мере, мы не одни такие.

Спустя годы я поняла, что «нормальному» человеку довольно трудно уяснить, что такое тревожные расстройства. И, должна сказать: я их не виню. Совсем нет. Если что-то мне не нравится, так это стигма, связанная в нашем обществе с психическим здоровьем. К счастью, положение здесь улучшается, хотя еще есть над чем поработать. В ранние дни моей болезни, когда люди обнаружили, что со мной происходит — большей частью потому, что у меня не было выбора кроме как открыть свой секрет, поскольку мне опять приходилось отпрашиваться с работы, и Ужасная Правда выходила наружу, они пришли в замешательство. Иногда я надеюсь на лучшую из всех реакций, на своего рода доброту поставленного в тупик человека.

Люди говорят что-то вроде: «Значит… вы беспокоитесь из-за чего-то?»

И я лепечу что-то вроде: «Это гораздо более страшная штука. Я действительно не могу функционировать, когда меня припекает».

«Потому что… вы тревожитесь? Как это может влиять на ваше самочувствие? Я хочу сказать, что ведь все о чем-то беспокоятся, разве не так?»

Да, хочется сказать мне. Конечно же, определенный уровень тревожности — это нормально, и он даже желателен, потому что уберегает от подлинной опасности. Но далеко не всем приходится ползти из спальни в ванную комнату, поскольку находиться в стоячем положении слишком трудно. Не каждый просыпается каждое… божье… утро обычно около пяти и чувствует, как по его телу бежит адреналин. Не каждый спит ночью по два-три часа, не может спокойно есть, не опасаясь рвоты, и вынужден выключать телевизор, потому что цвета в нем слишком яркие.

Тревожные расстройства могут оказаться сущим наказанием, приятель.

И меня выматывает, когда я пытаюсь объяснить это людям, не умеющим слушать. Им действительно все равно. Они просто хотят знать, когда ты вернешься на работу и псих ты или нет. Они гадают, можно ли избавиться от тебя, не получив иск за несправедливое увольнение.

С другой стороны, есть люди, которые по меньшей мере пытаются понять и которым далеко не все равно. Они могут говорить: «Я могу не осозновать, через что вам приходится проходить. Но я вижу, как вы больны, и мне хочется, чтобы вам стало лучше».

Это очень помогает, и я благодарна за такую реакцию.

Если вам нужно услышать слова поддержки (я говорю не о тех голосах, которые раздаются только в вашей голове), а вы не знаете, где это можно сделать, прислушайтесь тогда к тем, кто страдает подобно вам. Прислушайтесь к людям, которые вас любят: к членам вашей семьи и подлинным друзьям. Прислушайтесь к своему доктору или психотерапевту. Черт возьми, послушайте меня! Или любого из авторов этой книги. Прислушайтесь, когда я говорю вам, что вы полноценный человек и что очень важно, что вы существуете в этом мире. Я, честно, пришла к убеждению, что самые интересные из нас люди страдали нарушением психики, а потом их вылечили, и такое повторяется снова и снова. Вы нужны. И любимы. Ваше существование имеет значение. Ваша болезнь — не вы, все станет лучше.

Хроническое тревожное расстройство, безусловно, ухудшило мою жизнь. Это хреново. Я не собираюсь говорить, что это не так. Но я бы не стала ничего менять, по крайней мере сейчас. Прошло слишком много лет, и я так много узнала — о себе, о других людях и их отношении к психическим болезням, а еще о том, что есть на свете удивительные личности, которые всегда готовы помочь. Я так счастлива, что мой партнер принимает меня со всеми моими неврозами и (кхе-кхе) вывертами характера, и странными фобиями… что он ценит меня и ту личность, которой я являюсь, не вопреки этим вывертам, а благодаря им. (О'кей, он только что прочитал это и сказал, что в том, что касается последнего утверждения, то тут я, возможно, несколько преувеличила. Но не важно. Теперь он уже никуда от меня не денется!)

Жить с какого-либо рода хронической болезнью нелегко. Временами я все еще сражаюсь с чувствами стыда и уныния. Иногда ощущаю себя обманщицей, поскольку знаю людей с тем, что я до сих пор не могу не назвать «настоящими» хроническими болезнями — физическими болезнями с очевидными симптомами. А потом напоминаю себе, что это вовсе не состязание и что мне позволено болеть. Что я ничего не могу с этим поделать, хотя способна облегчить свои страдания, прибегнув к помощи медицины и поддержке близких. Я могу пытаться вести более здоровую жизнь. И должна признать, это у меня не очень хорошо получается. Я потребляю слишком много кофеина и сахара. Могла бы больше заниматься физическими упражнениями, ведь они действительно помогают. Я обнаружила, что если просто иду и в лицо мне светит солнце, то это так хорошо поднимает мне настроение, что я расцениваю такое явление почти как гребаное чудо. (Разумеется, это подразумевает, что я в силах выйти из дома.) Я много что скрываю от посторонних глаз, и над этим надо работать — хотя также важно быть снисходительнее к себе. Мы живем не в видеоигре, как бы нам ни нравилось играть в них. Наше психическое здоровье — вовсе не яркая полоска на экране, которую мы беззаботно расходуем. Думать о себе — это очень важно.