"Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 168

Да, Гленн прекрасно помнил эту чудесную завесу, как по волшебству свисающую от скрещения копий Часовых до водной глади. И скрип движения исполинов тоже помнил. Он по-настоящему любил момент отвержения копий Часовых и мечтал хоть раз пережить ни с чем не сравнимое чувство отражения и преображения таинства вместе с Линеттой.

Вот и он, Гленн, хотел бы крикнуть: «Уйдите все!» – и завладеть Линеттой сию минуту! Не озираясь на запреты Праматери, храмовницы и кого бы то ни было еще! Он, в конце концов, ничем никому не обязан, он не лорд и даже не сир. Простой служитель культа Жизни и Знания, и у него есть право познать не девок в ближайшем трактире или туповатых девиц при дворе, но свою жрицу!

Мысленно друид усмехнулся над собой – безумный, ни дать ни взять.

Женский голос стих, Линетта подняла глаза, по-прежнему ощущая тепло руки Гленна.

– Ты прекрасно поешь, – сказал друид.

Линетта засмеялась:

– На самом деле не очень.

Не суть важно, подумал Гленн и настойчиво потянул жрицу за руку. Привлек, обнял и понял, что целовали ее впервые.

Глава 11

Конец был близок.

Вся кожа – шкуры павших лошадей, арканы, сбруя, ремни, одежда, даже сапоги – была съедена. По утрам осажденные слизывали с парапетов и кровли росу и иней. Некоторые уже скончались; их с трудом оттаскивали или просто катили на задние дворы, где лишний раз никто не появлялся. Есть товарищей северяне решились не сразу. Многие почти не могли двигаться. У многих начались галлюцинации. И когда угасла последняя надежда, все вокруг внезапно наполнилось топотом, ржаньем, криками, лязгом железа и свистом стрел.

Осажденные выходили из ворот, поддерживая друг друга, шатаясь и падая. Бансабира повалилась на чьи-то надежные подставленные руки. О Праматерь… Наконец-то он пришел. Высокий, сильный, темный – единственный, кто мог одолеть столь могучего врага, как Ранди Шаут.

Бану бессильно обмякла, уткнувшись головой в грудь спасителя.

– Русса… Русса… – Голос Бансабиры скрежетал. Им совершенно разучились пользоваться, понял мужчина, прижимая тощее костлявое тело. – Русса… – бессвязно повторяла женщина, совсем тихо, так, будто речь причиняла ей боль. – Брат…

Мужчина ахнул: она цела, она все еще жива… Но на что похожа? Будь проклят Ранди Шаут, будь проклят! Он своими руками оторвет голову трухлявого рака за то, на что тот обрек его сокровище.

– Тану…

Всеединая, или она настолько истощена, что вместо «Бану» слышит «тану», или Русса опять пытается важничать, недотепа. Бансабира подняла голову, и спаситель, угадав намерение, на всякий случай положил ей ладонь на лицо. В груди все сжалось при взгляде в изумрудные глаза, утратившие все краски и даже саму способность блестеть.

Высокий, сильный, темный… Перед глазами плыло, когда Бану выходила. И от слабости, и от радости. Но сейчас, вблизи… Нет ничего, что заставило бы ее не признать черных и смешливых глаз Сагромаха Маатхаса.

– Это вы?

– Тану, вы едва держитесь на ногах, давайте я вам…

– Это вы, – выдохнула танша, вновь опуская голову. – Это вы… – Бану повторяла не просто с облегчением – Сагромах мог поклясться, в женском голосе звучало счастье.

Маатхас положил Бану ладонь на затылок и кивком подозвал бойца с кувшином воды.