Линетта отстраненно улыбалась, пока восторженно-глупое эфемерное создание с каштановыми косами заливалось историей своего супружества. Да, эта «многоопытная» дама пять лет не видела дома, а она, Линетта, всего год с небольшим. Да, леди Дорт была моложе, и ей было страшнее, чем жрице сейчас. Но она-то уехала за мужем, который дал ей сыновей, и в них женщина нашла смысл жизни. А сама Линетта? За кем уехала она?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Настроение у девушки совсем упало. Наскоро распрощавшись со стрекотавшей леди Дорт – при этом перебив ее посреди увлекательной повести о счастливом браке, – Линетта забрала недовольного Норана в замок. Холодно на улице, простудится еще.

Обиженная леди Дорт гордо поднялась и подошла к нянькам и матерям чуть постарше ее. Надо же, кто бы знал, до чего неучтивы эти староверки, понимают о себе бог весть что и вообще все грубиянки как одна.

– Линетта? – Гленн приподнялся в кровати. На душе потеплело.

– Светел твой день, – улыбнулась она и осторожно приблизилась к кровати. – Как ты себя чувствуешь?

Гленн ответил, что намного лучше, и даже вполне убедительно старался казаться здоровым. Посреди беседы явился Тирант, но, уловив ситуацию, оставил парочку наедине. Только к обеду жрица вышла из комнаты Гленна и его брата – выскочила на четверть часа, отпроситься у Виллины на оставшийся день да захватить друиду еды с кухонь.

– Позволишь позаботиться о тебе? – спросила, вернувшись.

Лицо Гленна, тонкое, смугловатое, осветилось улыбкой выразительных глаз.

Линетта стушевалась – чего же он молчит? Неловко как.

– Впрочем, если ты против, не стану настаивать…

– Просто у тебя ведь есть обязательства, – объяснил Гленн.

– Ты – важнее всех, – тихонько призналась жрица.

Этого было достаточно. Они вместе пообедали, прочли молитвы над снадобьем, чтобы действовало лучше, потом долго болтали ни о чем. Наконец Гленн попросил Линетту о том, о чем никогда прежде не просил никого.

– Ты же знаешь Песнь о друиде Мельхасаре, последнем из Часовых?

Конечно, знает. «Сказание о начале Родо́в, или о Мирландрии и Мельхасаре, последнем из Часовых» в ранней юности, одним из первых, изучают все воспитанники Ангората. Линетта кивнула.

– Я был бы счастлив услышать ее от тебя. – Гленн взял жрицу за руку. Линетта не медлила.

В давно забвенных землях жил,

Изведав путь из снов и чар,

Рожденный в пламени светил

Друид и воин Мельхасар.

Друид и – воин-исполин,

Он был высок, широк в плечах,

Не стар, не молод, не блондин,

Суров на дело, скуп в речах.

Он вел с собой луну и серп,

Огниво тысячей мечей,

Он нес с собой старинный герб –

На том свернулся Древний Змей.

Те дни покрыты забытьем

И растворяются в ночи,

Когда гиганты шли с мечом

И с заклинаньем – палачи,

Когда, растерзаны судьбой,

Бежали все от смрадных врат,

Когда и летом, и зимой

Открыт был остров Ангорат.

Здесь так же, как в другие дни,

Жрецы и жрицы гнули спины.

Сюда стекались все огни

В зловеще-грозные годины.

В ту пору давнюю – теперь

О ней уж говорят немного –

Не человек, но и не зверь

Провал до Острова дорогу[4].

Гленн слушал внимательно и зачарованно глядел на жрицу.

Прекрасно женское лицо:

Высоки скулы, очи ясны.

Но тело женское взято

Зелено-желтой змеиной краской.

И вместо ног – змеиный хвост,

Его чураться не пристало.

В нем смертью каменных борозд

Грозит стрекочущее жало.

Ее Мирландрией зовут,

Она прекрасна и учена,

В ней реки древние текут,

Сплетаясь с огнивом знакомым.

Она – Хранительница Вод,

Законослужливая жрица,

В ней имя древнее поет

И сжечь огнем своим грозится.

Десятки свадеб Льда-Огня

Друид и жрица те сыграли,

Под шум кострищ «Люби меня!»

Призывы страстные звучали.

У них родились дочь и сын,

Не знали Светлые печали:

Иллана из семьи Сирин

И Мельхасар из рода Тайи.

Но безмятежность и краса,

Что грели сей Великий Брак,

Развеялись, как голоса,

Когда на Остров грянул враг.

У Гленна немного затекла спина, и он выпрямился, потянув позвоночник, – начиналась его любимая часть сказания.

Людское зло со всех сторон

Вело осаду Ангората.

И сотни, тысячи ворон

Глодали все, что смертью взято.

Исчезли тысячи людей,

Деревья в чащах, стены, храмы.

И мириадами огней

В те дни горел костер Нанданы.

Четыре долгие годины

Держался Остров снов и чар,

Четыре грозные годины

Держал осаду Мельхасар.

Четыре смены лет и зим

Иллана Сирин в кровь, устало,

До первых проблесков седин

Врагов Всесильной проклинала.

И, наконец явив исход

Стоянья долгого, как небо,

Богиня-Тьма своей рукой

Жрецам направила победу.

Тогда жрецы, что всех умней,

Совет держали о грядущем,

И с уст Мирландрии слетели

Слова о долге и о сущем:

– Четыре года миновали

И многих обратили в прах.

Твердыня наша тверже стали,

Но и она стоит на снах.

И дабы в будущих правленьях

Спасти себя от зла врагов,

Я предлагаю, без сомненья,

Еще воздвигнуть стены снов.

Богиня-Мать дала утесы

И раскроила наш удел,

Так пусть же свет светил белесый

Проем запрет от тьмы и стрел.

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

"Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 167

Связь с нами