"Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 133

С трудом заставляя себя переставлять ноги, не осознавая происходящего, Бану шла по приемной зале чертога Сиреневых танов. В голове нещадно звенело, изображение перед глазами плыло. Привычная, неизменная за семнадцать лет упругая походка теперь смотрелась натурально нелепо. Однако ничего другого, кроме как держаться уверенно и бесстрастно, ей не оставалось. Одного мгновения слабости достаточно: любые переговоры проигрывает тот, кто не совладал с собой первым.

В отдалении каменного зала восседал Иден Ниитас, мелкий, невыразительный, приветливый до того, что еще с другого конца помещения Бансабира чувствовала фальшь. Рядом стояло несколько приближенных – то ли родственников, то ли советников, Бану не могла сказать наверняка. Впрочем, некоторые с ней точно в родстве, решила танша: уж больно сильна неуловимая схожесть черт между ними и Иденом.

Бансабиру, Гистаспа и половину отряда телохранителей вел провожатый. Именно ему Энум поручил встретить таншу на подъезде к чертогу, принять из ее рук белое знамя да «присмотреться, что как».

Наконец процессия остановилась перед помостом, на котором было установлено кресло тана, провожатый отодвинулся в сторону, представив тану Яввуз, защитницу Пурпурного дома.

– Приветствую, уважаемый дед, – начала Бану довольно сдержанно и учтиво. – Благодарю за то, что любезно согласился принять нас.

И вопреки ожиданиям сиреневых, Бансабира так и не поклонилась. Если, конечно, не считать легкого наклона головы и на миг вздернутых бровей.

На поведение Бансабиры местный тан не отреагировал – Иден по-прежнему улыбался и так сильно щурился, что было почти не различить глаз.

– Надо же, а ты сильно изменилась с нашей последней встречи, дорогая внучка. Да, сильно. Тебе, кажется, было года полтора, – отозвался тан и, опираясь на подлокотники, поднялся с места. Весомости этот жест ему явно не прибавил.

«Коротышка», – оценили пурпурные, разглядывая сухого сморщенного деда.

– К сожалению, я не могу ответить тебе чем-то столь же любезным, – ответила Бансабира, – просто потому, что не помню ничего раньше трех. – Тут женщина мимолетно улыбнулась.

Поскольку Иден и до того беспричинно скалился (что в глазах присутствовавшего Раду делало его полным придурком), в лице он не изменился.

– Я смотрю, ты пришла не одна, – уточнил тан. Иден не торопился приближаться, замерев у кресла.

– Разумеется, – вновь отстраненно-вежливо возвестила танша. – Покажи мне хоть одного защитника, которого не сопровождает по меньшей мере дюжина бойцов.

– Не поспоришь, хм-хм-хм, – мечтательно протянул тан. – Не поспоришь.

– Отчего же, отец? – недовольно запротестовал Энум. – Тебя окружают не бойцы, а родственники! А вот наша гостья пришла с отрядом солдат. Разве это правильно, спрашиваю я?

– О, видите ли, дело в том, что все мои родственники сейчас находятся в военных лагерях и ведут сражения. Или, – обвела глазами собравшихся, – гостеприимно принимают меня в доме моей матери. – Бансабира еле заметно кивнула в знак признательности.

Иден счел нужным снова сесть в кресло. Вперед подался Энум.

– Я бы не торопился с выводами о нашем родстве, – проговорил мужчина. – Не помню, чтобы вы вспоминали о нем в последнее время.

– А вы, должно быть, дядя Энум, верно? Я мало что помню из рассказов мамы, но она точно говорила, что у нее есть младший брат Энум.

– Есть-есть, хм-хм, – подтвердил из кресла сладкий голос Идена.

– Может быть, вы представите мне остальных? Я вижу здесь несколько людей схожих черт, но, к сожалению, совсем не знаю, кто из них кто. Мне давно следовало приехать сюда и познакомиться, – почти призналась Бану. Гистасп, наблюдавший за ней, уже сейчас готов был захлопать: надо же так убедительно лгать. – Но дела отца не позволяли мне вырваться с востока.

– Не говори здесь об этом бесчестном подонке! – воскликнул Энум.

Раду выдохнул громче прежнего. Гистасп коротко зыркнул на него, и тот успокоился. Танша не отвлекалась от Ниитасов, пристально следя за лицами.

– Отчего же? Разве не достойно хорошей дочери следовать воле отца?

Конечно, достойно, раздраженно согласился Иден. Конечно, чтоб тебя! Когда было нужно, моя дочь последовала отцовской воле и совсем не была счастлива! Совсем! И все из-за надменного грубияна с севера!

Вслух Иден высказался почти добродушно:

– Хм-хм-хм, думаю, что достойно. Достойно…

Раду начинал заметно нервничать. Этот идиот сам для себя, что ли, без конца повторяет одно и то же? Или это он так сомневается? А может, просто псих? Ничего у него не разберешь!

– Да, определенно достойно. Но только в том случае, если и отец достоин такой дочери, – закончил старый Ниитас.

– И в чем же бесчестность моего? – со скучающим выражением спросила Бану.

– Во всем. – Иден плавным движением развел руками. – Напомни старику, внучка, что наказал Владыка Вод всем своим сыновьям?

– Беречь и охранять тех, через кого Великий Род вершит свой промысел.

– Теперь понимаешь?

– Моего отца там не было. Поверьте, я до последнего звука отчетливо помню тот день.

– Так ему до сих пор не сказали, что случилось тогда? – Тенор Энума задрожал.

– Прости? – невозмутимо переспросила Бансабира.

И тут Энум вконец сорвался, так что стоявшие за его спиной родичи и приближенные даже вздрогнули. Все, кроме Идена, – тот просто сидел, как-то бездумно разглядывая внучку, теребя длинный седой ус и разве что не болтая ногами.

– Эдана! Эдана, понимаешь ты, дурочка?! Эдана! Ребенком я сидел на ее коленях и любил ее больше всех! И она меня! А что сделал твой отец, а? Он своих собак любил больше, чем ее! Он сделал ее несчастной! Не сумел даже защитить, а когда ее убили, не дал нам права захоронить Эдану здесь, на родине!

– Моя мать была тану Пурпурного дома. Ее место в нашем фамильном склепе, – заметила Бану.

– Да кому она была там нужна, а? На нее всем было плевать, ее вообще никто не любил в твоем дремучем чертоге! – пищал Энум.

– Ее любила я, – тихо и твердо выговорила Бансабира. Правда, дядька не слышал никого, кроме себя.

– И в конце концов, этот двуличный мерзавец даже не счел нужным отомстить за нее Шаутам!

– Хм, – на этот раз хмыкнула Бану. – Так вот в чем все дело? – Танша перевела взгляд на деда. Тот по-прежнему улыбался, но судя по тому, что старик не вмешивался и молчал, Энум тут определенно выражал не только свои чувства. – Отец не отомстил Шаутам за супругу?

– Мы, конечно, все поверили, будто ты не знала! Ага, ври давай! – Энум не унимался. Бансабира, с трудом удержавшись от вздоха, обратилась к деду:

– Но ведь я – не мой отец.

– И о чем это нам говорит? – невинно спросил из кресла тан.

– А разве не очевидно? – лениво отозвалась танша. – За то, что Ранди Шаут отнял у тебя дочь, я отняла его собственную.

Пожалуй, ни разу в жизни ей не было так тяжело сохранять самообладание и держаться привычной бесцветной манеры речи, мысленно признала Бану. В другой ситуации она бы уже рванула из ножен меч, а следом бы и Раду с Гистаспом втянулись. Их сил вполне бы хватило, чтобы… Ладно, ситуация такова, какова есть.

Бану вернулась к происходящему.

– Или новости до Сиреневого дома доходят до того медленно, что вам до сих пор не сообщили, как я протащила Сциру Алую по площади в одной из крепостей, – в тон дяде ответила женщина, – и как отослала ее голову Красному тану? К слову сказать, Шаут с тех пор так и не дает мне вздохнуть.

Бану готова была поклясться – на лице деда дернулась бровь. Неужели ему и правда не приходило это в голову прежде? Он не похож на дурака.

Иден посмотрел – и как он вообще видел через те щелки, которые оставались от глаз из-за его безразмерной притворной улыбки? – так, что попятился от Бансабиры его сын. Что ж, если бы он сам не сидел, возможно, случайно сделал бы то же самое. И как раньше-то не сообразил? Полгода назад по всему Ясу прокатился вопль Ранди Шаута по этому поводу.