Под защитой вратаря (ЛП) - Лоусон Энджел - Страница 50

— Она не знает, чего хочет, — возражаю я. — Она думает, что хочет того же, чего хочет отец.

— Чувак, ты себя слышишь? Чем это отличается от того, как твой отец решает за нее?

— Это другое, — упрямо говорю я. — Я просто хочу, чтобы у нее был выбор.

— Знаю, тебе сложно это принять, но технически она взрослый человек. Это ее решения. И пусть ты с ними не согласен, но Надя... она здесь. И, по какой-то безумной причине, она хочет быть с татуированным, исправившимся экс-бабником с пирсингом. И, блядь, у тебя есть выбор. Отличный выбор. И, возможно, он даст тебе шанс помочь Шелби потом, если она захочет.

НХЛ.

— Я сказал тренеру, что не хочу участвовать в драфте.

— После сезона без единого поражения и такой игры, как сегодня, уверяю тебя, еще не поздно.

Правда в том, что я всю жизнь бежал в сторону клетки, и все, что за ее пределами, никогда не казалось мне реальным. Может, я был в такой же ловушке, как и Шелби. А может, просто боялся.

Но, так или иначе, пришло время решить, какую жизнь я хочу прожить и с кем.

Глава 23

Надя

Я сразу поняла: если он не выходит вместе со всеми, значит, что-то не так.

Рид появляется в фиолетовом костюме в полоску и авиаторах, несмотря на то, что на улице уже темно. Оставив последний автограф, он подходит ко мне и Твайлер.

— Вы идёте на вечеринку сегодня в Поместье? Я буду диджеить.

— Я обещала Ризу заглянуть на пару минут. Завтра рано уезжаю в Теннесси. — Она бросает взгляд на телефон. — Где он, кстати?

— Тренер вызвал Акса к себе. — Его взгляд скользит ко мне. — Думаю, он остался, чтобы выяснить, в чём дело. — Он машет рукой. — Увидимся дома.

— Думаешь, у него проблемы? — спрашиваю я.

— Из-за того эпизода в конце? Возможно. Но они же выиграли, так что вряд ли тренер Брайант будет его сильно пилить.

Меня гложет ощущение, что его задерживает вовсе не тренер, и, подождав ещё пять минут, я говорю Твайлер:

— Пойду проверю, всё ли с ним в порядке.

— Ты уверена? — она беспокойно смотрит на двери арены. — Если тренер Брайант и правда зол, тебе не стоит вмешиваться.

— Я просто хочу убедиться, что он в порядке. — Сжимаю её руку. — Если он или Риз выйдут, напиши мне.

— Ладно, но если у тренера Брайанта вздулась вена на лбу, беги. Не иди, а именно беги.

— Поняла.

Я пробираюсь сквозь оставшихся болельщиков и выхожу в холл. Теперь я знаю дорогу к раздевалкам.

Тёплый воздух холла приятно обволакивает кожу, но едва я направляюсь к лестнице, как ко мне подходит мужчина, называя меня по имени.

Впервые вижу отца Акселя так близко. Он красивый, старшая копия сына, но без пирсинга и татуировок. Его волосы скорее седые, чем светлые, но тёплая улыбка настолько знакома, что я замираю.

— Мисс Беквит?

— Да.

— Я Нолан Рейкстроу. Можно поговорить с вами минутку? — добавляет он. — Это касается моего сына, Акселя.

— Я как раз собиралась его найти.

— Он, возможно, задержится. Это ненадолго. — Он указывает на скамейку у кассы. — Прошу.

Я сажусь, испытывая смесь любопытства и подозрения. Аксель точно не знал, что отец приедет на игру. Это было видно, когда он заметил его после перерыва. На секунду он растерялся но, как всегда, быстро взял себя в руки.

Он садится рядом, закидывая ногу на ногу.

— Я поговорил с Акселем после матча, поэтому уверен, что ему потребуется ещё немного времени. Нам нужно было обсудить текущие события его жизни и то, как они повлияют на его будущее.

— Хорошо.

— Мисс Беквит...

— Можете звать меня Надя.

— Надя, конечно. — Он напряжённо улыбается. — Когда мне было столько же, сколько Акселю сейчас, я уже учился в колледже, но при этом был женат и проповедовал в церкви своего отца каждое воскресенье. Вся моя жизнь была распланирована, и хотя это приносило утешение, иногда я чувствовал, что чего-то не хватает, мирского опыта, которым я не мог поделиться с паствой. — Он откидывается назад. — Я чувствовал, что не всегда могу понять их трудности. Мне не хватало знаний, и тогда я решил: когда мой сын вырастет, я дам ему свободу исследовать жизнь, чтобы, когда придёт время, он был готов вести свою паству. — Он кивает в сторону дверей, ведущих ко льду. — Поэтому я всегда позволял ему заниматься спортом. Даже на таком уровне. Позволял ему все это бунтарство, получить образование, увидеть мир. Всё это было лишь подготовкой к главному, к Королевству.

— Это очень дальновидно с вашей стороны, — говорю я, потому что не понимаю, к чему он клонит. — Аксель — прирождённый лидер. Он предан своей команде и друзьям.

— Насколько я понимаю, ваши отношения серьёзнее, чем все предыдущие, что были у моего сына.

Шея горит, то ли от того, что я разговариваю со священником, то ли от того, что это отец Акселя. А может, и то, и то.

— Это так.

— Единственное, чего я потребовал от сына в обмен на эту свободу, чтобы после выпуска он вернулся домой и возглавил Королевство.

— Он говорил мне об этом. И, кажется, готов к этому.

— Хорошо, — тихо говорит он, затем поднимает подбородок. — Он рассказывал вам, что для исполнения своих обязанностей ему нужно будет соответствовать определённому образу? Определённому... стилю жизни?

— Вы про татуировки и пирсинг?

— Сколько бы лично я их не осуждал, они помогают находить общий язык с молодёжью. — Он меняет позу. — Нет, я говорю о том, что Акселю нужна правильная женщина, которая поддержит его всю оставшуюся жизнь. Та, что выдержит давление международной общины. Ей понадобится безупречная репутация и характер святой.

В груди разливается тревога.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мне известно ваше прошлое, Надя. О погоне за спортсменами последние четыре года. Я знаю о порнографии, ваших аккаунтах в интернете. Всё это будет преследовать моего сына, как плащ греха. — Его лицо становится строгим. — Это навредит всей нашей семье, уничтожив всё, ради чего мы так трудились.

У меня отвисает челюсть, но, прежде чем я успеваю что-то сказать или спросить откуда он знает про LonelyFans или что-то ещё, он добавляет:

— Разговор с Акселем после матча был решающим. Он выбирает свою семью и своё будущее. К сожалению, вас в этом будущем нет. И боюсь, мой сын до сих пор не вышел из раздевалки, потому что избегает этого разговора с вами.

— Он бросает меня? — мои губы едва шевелятся. — Потому что я недостаточно хороша для вашей семьи?

— Вы дитя Божье, Надя. Он любит вас, и я уверен, вы найдёте свой путь. — Он встаёт. — Но это будет путь без моего сына.

В груди сжимается так, будто на меня давит груз всех моих ошибок. В словах преподобного Рейкстроу есть смысл. Я — хаос. У меня грязное прошлое. Я — угроза для человека вроде Акселя. Для семьи вроде его.

Мысль о том, чтобы быть с ним, быть его партнёршей в любой карьере была глупой. Я уже проходила это с Брентом и другими спортсменами.

— Но я могу вам помочь. Я могу стереть это видео и заявление. Словно их никогда не было. Никто не свяжет вас и Акселя с этим грязным делом, и каждый сможет вернуться к исполнению своих обязанностей.

Я моргаю.

— Каждый?

— Да. Будто этого никогда не происходило.

— Но это было. Брент и СиДжей подсыпали мне наркотики, использовали меня. Они сняли видео без моего согласия и выложили в сеть. — Я встаю, и гнев прорывается наружу. — И они отравили вашего сына, который, возможно, спас меня, случайно выпив вместо меня из этого стакана! — Я приподнимаюсь на носках, пытаясь встретиться с ним взглядом. — Делайте что хотите, чтобы спасти своего сына, но оставьте меня в покое. Я принимаю своё прошлое, со всеми его изъянами, и отказываюсь стирать его. Те, кто это сделал, должны ответить. И я не отступлю только потому, что вам неудобно.

— Вот именно поэтому, — говорит он, надевая перчатку, — Вы — обуза. И именно поэтому вы никогда не будете будущим моего сына. — Он разводит пальцы. — Удачи, мисс Беквит.