Яга на выданье (СИ) - Фэйворд Азалия - Страница 41

Пустые глазницы теперь не тлели тусклым болотным огоньком, а горели чистым, ярким, изумрудным пламенем. Но самым главным шоком, вишенкой на этом костяном торте, было его темя.

На идеально гладкой макушке пробилась крошечная, но абсолютно гордая и отчётливая поросль из десятка тёмных, шелковистых волос. Они трепетали на сквозняке, как первые подснежники на весеннем ветру.

— Получилось! — истошно заорал Кощей, выпрыгивая из котла с лёгкостью девятнадцатилетнего гимнаста. На лету он отряхнулся, рассыпая вокруг себя сияющие брызги топлёного молока. — Получилось! Живой! Белый! Чистый! Одного котла хватило!

Он, громыхая суставами, подбежал к огромному костяному зеркалу, которое скелеты полировали триста лет подряд, и принялся крутиться перед ним, кокетливо выгибая таз и закидывая череп назад.

— Я красив! — благоговейно прошептал владыка тьмы, ощупывая свои новые изумрудные глазницы. — Я... я неотразим! Да я просто богатырь! Ядвига упадёт к моим ногам!

Василий, наблюдая за этим нарциссическим бенефисом, сладко зевнул, потянулся и, не в силах сдержать свой творческий порыв, затянул наглым, гнусавым голосом новую частушку, подыгрывая себе воображаемой балалайкой:

— У Кощея ноги тонкие, как спицы,

Но теперь они белые, как у девицы!

Руки кривые, зато без изъяна,

А вместо лица — одни глазницы,

Но зато без обмана!

Голова блестит, как попа младенца,

Дайте парню скорее полотенце!

Кощей даже не подумал обидеться. Он был слишком занят тем, что пытался расчесать свои десять волосин обломком костяного гребня.

Он задорно прыгал от радости, цокал зубами и восхищённо разглядывал свою обновлённую костную фигуру, которая теперь приятно поскрипывала при каждом движении, словно паркет в царском замке.

— Спасибо тебе, кот! — патетически воскликнул Кощей, едва не задушив Василия в костяных объятиях. — Ты гений! Абсолютный, беспринципный, невыносимый, но гений!

— Не стоит благодарностей, — скромно ответил Василий, умывая лапку. — Работа у меня такая — сеять разумное, доброе, вечное. Ты главное теперь, когда к Ядвиге на свидание пойдёшь, веник из ромашек прихвати. И не вздумай угрожать ей смертью или заточением в подземелье. Женщины любят романтику, а не насилие. Уяснил?

Кощей, сияя черепом, как начищенный самовар, согласно закивал.

Однако сказка длилась недолго. Прошло буквально три часа, и гормональный взрыв радости сошёл на нет. Эйфория испарилась, уступив место суровой реальности.

Кощей сидел на своём троне, подперев подбородок кулаком, и мрачно думал о том, что Ядвига его всё равно не любит. А самое страшное — наглый, пушистый, черный тиран никуда не делся. Он уже несколько часов сидел на люстре и ПЕЛ.

Новые частушки Василия перешли все границы дозволенного. Они били по самым больным точкам древней мужской психики:

— Черепушка твоя лысая, как бильярдный шар,

дёсны гнилые, изо рта — вековой перегар!

Ты смыл только грязь, но не смыл свою душу,

Ты остался таким же, как был, — просто суша!

Пять волосинок на черепе в ряд —

Это не круто, это смех-парад!

Ядвига посмотрит и скажет: “Ну нет,

Зачем мне сдался ходячий скелет?”

Кощей схватился за блестящую голову обеими руками и глухо завыл. Это была пытка. Пытка кипятком, огнём и кошачьим фольклором.

Царь Тьмы больше не мог этого выносить. Этот кот, этот мохнатый террорист, который по всем канонам должен был стать покорным заложником или хотя бы тихо сидеть в клетке, превратил жизнь хозяина замка в филиал ада на земле.

Василий комментировал всё. Он критиковал походку Кощея, давал непрошеные советы по дизайну пыточных комнат: “Слишком много готики, Коша, давай добавим скандинавского минимализма и пастельных тонов”, постоянно сравнивал его с богатырём Радимиром, причём всегда не в пользу Кощея, и откровенно издевался над слугами.

Дошло до того, что скелеты-стражники Кощея, наслушавшись кошачьих шуточек, потеряли всякий страх. Теперь, когда Кощей проходил мимо них, они не замирали по стойке «смирно», а отворачивались к стене и тихонько хихикали, забавно гремя ребрами друг об друга: “Кхе-кхе, зырь, наш-то... Пять волосин причесал... Гы-гы…”

— Всё-о-о-о! — взревел Кощей, резко вскакивая с трона так, что бедренная кость звонко щёлкнула. — Хватит! Моё бессмертное терпение лопнуло! Я лучше добровольно в утиль сдамся!

Он совершил молниеносный бросок, схватил Василия за шкирку. Кот, надо отдать ему должное, даже не подумал сопротивляться. Он лишь расслабил лапы, повис сосиской и победно замурчал.

Судя по всему, именно этого эпического финала он и добивался с самого начала.

Кощей свободной рукой сотворил в воздухе яростный пасс. Пространство с треском прорвалось, образовав зелёный, искрящийся портал, ведущий прямиком в избушку на курьих ножках.

Глава 36.

Глава 36.

* Ядвига *

Не ожидая никакого подвоха, я стояла у печи и в глиняном горшке варила для Радимира целебную мазь.

Богатырь полулежал на лавке и покорно вздыхал, подбадривая меня на новые магические свершения, а в углу на колченогом табурете в обнимку с новой бутылью мутного самогона сидел Петрович. Лицо его выражало глубокую скорбь: хотя бутыль и была полной, но всё же не той – первой, «той самой, с душой», которую он безвременно утратил в битве с Бессмертным.

Вдруг посреди избы с грохотом и запахом озона разверзлась дыра в пространстве. Из неё, тяжело дыша и гремя костями, вывалился сверкающий, как новенький унитаз, Кощей.

Не говоря ни слова, он с размаху швырнул целёхонького кота на обеденный стол, прямо в тарелку с сушками, и истошно заорал:

– Заберите! Заберите своего ненормального кота! Он разрушил мою психику! Он растоптал мою честь и моё царственное имя! Я больше не могу видеть этого лохматого паразита!

Кощей перевёл дух, его изумрудные глаза панически метались по избушке.

– Он поёт без остановки и постоянно даёт мне советы по личной жизни! У него репертуар больше, чем у бродячих артистов! Этот пушистый узурпатор сравнил мой замок с общественным туалетом, а меня самого – с гнилым пнём, покрытым плесенью! Ради всего святого, заберите его обратно в Тьмутаракань! Золотом доплачу!

Мы с Радимиром и Петровичем застыли с открытыми ртами. Петрович от неожиданности даже перекрестил свою бутылку и радостно подмигнул коту.

Василий, тем временем, с абсолютно довольным и вальяжным видом уселся прямо на столе, лениво закинул заднюю лапу за ухо, демонстрируя безупречную растяжку и принялся тщательно вылизывать шерсть, перемежая это с важным бормотанием:

– Ну чего ты раскричался, Коша? Нормально же сидели. Лично мне у тебя безумно понравилось. Кормят по расписанию, жилплощадь просторная, потолки высокие, хозяин интеллигентный. Правда, старый и закомплексованный очень. Я, пожалуй, останусь у тебя ещё на недельку. Помогу с гардеробом, а то эти твои чёрные плащи – такой прошлый век...

Кощей при этих словах издал звук, похожий на свист закипающего чайника, схватился за сияющий череп и буквально рухнул на колени прямо передо мной, жалобно задрав голову вверх и сложив руки в молитвенном жесте.

– Забери его, Ядвиженька! Смилуйся! – взмолился он, заламывая тонкие белые пальцы. Из его пустых глазниц, конечно, не могли течь слёзы, но он так натурально шмыгал несуществующим носом, что всем стало не по себе. – Я всё сделаю! Я выдам тебе все тёмные тайны! Я расскажу, как снять проклятие с Тьмутаракани! Только избавь меня от этого хвостатого гада! Я больше не вынесу ни одной частушки про свои ноги-спицы! У меня эмаль на зубах трескается от его голоса!

Я, изо всех сил стараясь удержать на лице суровую мину, хотя жутко хотелось захохотать во весь голос, укоризненно посмотрела на кота:

– Ну, Вася... Ну ты даёшь. Ты что же это, ирода нашего бессмертного до ручки довёл? Мужик вон аж побелел от страха... То есть, от чистоты.

– А что я? – искренне удивился кот, прекратив лизать лапу и невинно захлопав ресницами. – Я ничего. Я просто занимался просветительской деятельностью: пел народные песни, приобщал приспешников Тьмы к искусству. А в котёл он сам полез, я его туда за косточки не тянул.