Яга на выданье (СИ) - Фэйворд Азалия - Страница 31

«Спокойно, Яга! – одёргивала я сама себя. – Ты – официальное лицо, а не кисейная барышня! Соберись!»

Едва переступив порог избушки, я решительно выгнала из головы все романтические мысли, заперла Василия с Петровичем на печи, чтобы не путались под ногами, и принялась за кулинарную магию. В пузатый котёл отправилась добытая у Водяного «Слеза кристального ручья», щепотка толчёного чертополоха, пара капель утренней росы и горсть моих личных, отрезвляющих трав. Когда анти-приворотное зелье было готово – оно пахло морозной свежестью и горькой полынью, – я замесила на нём пышное тесто и напекла целую гору румяных, пухлых пирожков с капустой.

Выйдя на крыльцо с огромным плетёным блюдом, я окинула взглядом свой личный цирк уродцев. Женихи, увидев меня, встрепенулись, приготовившись выдавать новые порции комплиментов.

– А ну, защитники Тридесятого царства, стройся! – скомандовала я генеральским тоном. – Угощение от хозяйки! Разбирай, пока горячее!

Голодные богатыри, одурманенные приворотом и поверившие, что это знак моей великой благосклонности, накинулись на выпечку, как стая саранчи. Пока они жадно жевали, я незаметно щёлкнула пальцами левой руки, снимая свои ночные проклятия. В воздухе запахло озоном. У Путяты с громким хлопком исчез свиной пятачок, вернув на место его родной, картошкообразный нос. Перья втянулись обратно в уши горе-поэта, а щупальца Дементия с мерзким чавканьем превратились обратно в мозолистые пальцы.

И тут анти-приворотное зелье подействовало. Это было похоже на массовое пробуждение после очень тяжёлой попойки. Богатыри замерли с недожёванными пирожками во ртах. Они начали бешено моргать, трясти головами и ошалело озираться по сторонам, словно впервые увидели этот лес, мою избушку и друг друга.

– Матерь божья... – простонал Путята, роняя надкусанный пирожок и в ужасе хватаясь за голову. – Я же... я же ей свиньёй хрюкал... Я же венок из репья плёл...

Черномор, чей суровый лик стремительно заливался густым, свекольным румянцем стыда, медленно опустился на ближайший пень, закрыв лицо огромными ладонями.

– Я обещал мыть ей полы бородой, – глухо, с отчаянием выдавил предводитель элитной дружины. – Я называл её глаза болотами... Братцы, какой позор. Как мы в глаза людям смотреть будем?

На поляне воцарилась паника, смешанная с глубочайшим стыдом. Суровые воины лихорадочно начали собирать свои манатки, решив сбежать подобру-поздорову.

Но не успели они закинуть мешки на плечи, как яркое солнце внезапно померкло. Воздух разом остыл, потянуло могильным холодом, а запах свежей выпечки перебил густой, удушливый смрад серы и тлена. Прямо посреди двора, разрывая пространство с мерзким зеленоватым свечением, открылся портал, из которого эпично, чеканя каждый шаг, вышел сам Кощей Бессмертный.

Его корона тускло блестела на солнце, чёрный плащ развивался, словно крылья летучей мыши, а в провалах глазниц полыхал гневный, изумрудный огонь. Владыка тьмы обвёл взглядом поляну, посмотрел на зеленеющие деревья, на пробившуюся травку, и его костлявое лицо перекосило от бешенства.

– Это что за безобразие?! – прогремел Кощей так, что с ближайшей сосны посыпались шишки. – Откуда здесь свет?! Чем это пахнет... цветами?! Почему моё великое Проклятие Иссушения ослабло?! Я не планировал сдавать позиции в Тьмутаракани!

Он резко развернулся ко мне, выставив вперёд длинный, обтянутый пергаментной кожей палец:

– Ты! Новая ведьма! Я требую, чтобы ты немедленно прекратила это магическое самоуправство! Ты будешь работать по моим правилам! Верни болота, напусти туман, засуши Лешего обратно, иначе я превращу тебя в жабу и заставлю квакать на руинах этой избушки!

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает профессиональная гордость.

– Знаешь что, дефицит кальция, – холодно и с вызовом ответила я. – Я сюда назначена Хранительницей, а не твоей личной садовницей смерти. Я своими руками этот лес откачивала! Леший только-только корой оброс, птицы петь начали. Тьмутаракань губить я наотрез отказываюсь! Мой лес будет цвести, а свои правила можешь засунуть себе в... иглу, или где ты там свою смерть прячешь!

Кощей взревел. Вокруг его костлявых рук заплясали чёрные молнии.

– Ты поплатишься за дерзость, девчонка! – прошипел он, собираясь ударить в меня заклинанием мрака.

Но тут произошло неожиданное.

– А ну, отойди от дамы, суповой набор! – рявкнул Черномор, вскакивая с пня.

Богатырям, изнывающим от невыносимого стыда за свои недавние любовные выходки, просто жизненно необходим был выход для эмоций. И тут появился идеальный, классический, понятный враг, на котором можно было выместить всю злость и восстановить растоптанную мужскую самооценку.

– За Русь! За Ядвигу! – истошно заорал Путята, выхватывая пудовую булаву.

Дружина с рёвом бросилась в атаку. Это было страшно. Обозлённые, красные от стыда мужики в кольчугах налетели на Кощея с таким неистовством, что владыка тьмы даже растерялся. Черномор обрушил на него свой огромный меч, Дементий попытался связать его цепью, а горе-поэт с криком «Я тебе покажу гербарий!» огрел Бессмертного гуслями по макушке.

– Вы с ума сошли?! – верещал Кощей, отбиваясь от града ударов. – Я же Бессмертный!

– А нам плевать! Мы опозоренные! – рычал Черномор, тесня его к лесу.

Костлявый понял, что против неадекватной толпы, которой нечего терять, кроме остатков гордости, даже тёмная магия не спасёт. Схватившись за погнутую корону, Кощей развернулся и дал дёру в чащу, сверкая пятками.

Богатыри гнали его до самой границы поляны, улюлюкая и потрясая оружием, пока тёмный властелин не растворился в спасительном портале.

Запыхавшийся, красный, но теперь уже от геройского напряжения Черномор подошёл к моему крыльцу, старательно пряча глаза.

– Кхм... Прости нас, хозяйка, – буркнул он, комкая в руках шлем. – Наваждение какое-то нашло с этими... стихами и пятачками. Бесовщина. Но ты видела? Враг не дремлет! Кощей приходил! Мы это... пойдём мы. Патрулировать дальние рубежи. Будем гнать костлявого до самых Тёмных гор, чтоб неповадно было! А чтобы, значит, Тьмутаракань без защиты от его козней не оставлять... и в знак нашего глубокого уважения... оставляю тебе Радимира! Во! Будет тебе подмогой и охраной!

Радимир, стоявший неподалёку и не принимавший участия в суетливой потасовке, лишь понимающе усмехнулся. Черномору просто нужно было сохранить лицо и оставить здесь хоть кого-то, чтобы их бегство не выглядело полной капитуляцией из-за позора.

Спустя десять минут поляна опустела. Дружина умчалась в лес с такой скоростью, будто они сами за собой гнались.

Я стояла на крыльце, глядя на оставшегося богатыря, и чувствовала, как внутри меня распускаются цветы. Я была невероятно, просто до одури рада, что он остался! Но, как истинная ведьма, я лишь сурово сдвинула брови, развернулась к высунувшимся из окна Ваське и Петровичу, и максимально равнодушным, строгим голосом скомандовала:

– Так, бездельники! Чего уставились? У нас теперь на одного едока больше, так что, Петрович, доставай скатерть-самобранку, а ты, Василий, марш накрывать на стол! А ты, соколик, мой руки. Обедать пора!

Я грациозно взмахнула подолом и скрылась в избушке, плотно закрыв за собой дверь. И только оказавшись в безопасности, прижалась спиной к тёплым доскам, сползла по стене вниз и счастливо, совершенно бесшумно рассмеялась, прикрывая щёки холодными ладонями.

Кажется, моя ссылка в Тьмутаракань обещает быть самым лучшим приключением в моей жизни!

Пока не опомнилась – Радимир не ел мой анти-приворотный пирожок.

Улыбка тут же сошла с лица.

Глава 28.

Глава 28.

Осознание того, что именно сейчас произошло на залитой солнцем поляне, обрушилось на меня ледяным водопадом, заставив сердце тревожно и гулко ухнуть куда-то в район пяток. Я сидела, прижавшись спиной к тёплым дубовым доскам закрытой двери, и с нарастающим ужасом прокручивала в голове события последних десяти минут, пытаясь понять, как я могла допустить такую глупую, непростительную оплошность