Яга на выданье (СИ) - Фэйворд Азалия - Страница 29

Я лишь скромно пожала плечами, искренне не понимая, почему мой совершенно обычный поступок вызвал у него такое бурное удивление и слом шаблонов.

– Да что тут такого особенного? – совершенно спокойно ответила я, глядя прямо в его водянистые глаза. – Я просто хотела помочь Хозяину леса, это ведь моя прямая обязанность как Хранительницы границ. Уверена, что на моём месте точно так же поступила бы любая другая ведьма, оказавшаяся в подобной ситуации.

Водяной издал короткий, каркающий смешок, больше похожий на кваканье гигантской жабы, и категорично мотнул своей лысеющей головой, разбрызгивая капли мутной воды.

– Вот тут ты в корне неправа, девка! – возразил он, эмоционально грозя мне своим перепончатым пальцем. – Далеко не каждая “другая” стала бы свои драгоценные силы на полумёртвого пня тратить, да ещё и так искренне радоваться чужому спасению! Я уж вашего брата на своём веку повидал, так что сказки мне не рассказывай. А ведь теперь, благодаря тому, что Лешему стало намного лучше, и лес начал оживать, я собственными жабрами чувствую, как земля жизнью наливается. Заставила ты меня, признаться, усомниться в моих же суждениях о вашей коварной породе.

Поняв, что контакт окончательно налажен и суровый клиент созрел для конструктивного диалога, я решила не тянуть кота за хвост и сразу переходить к сути своего визита.

– Рада, что смогла вас приятно удивить, уважаемый, – кивнула я, сохраняя свой безупречно вежливый и ровный тон. – А пришла я к вам с деловым предложением, от которого, смею надеяться, вы не захотите и не сможете отказаться. Мне очень нужна «Слеза кристального ручья» для одного сложного зелья, а взамен я предлагаю вам взаимовыгодную сделку, которая решит сразу две ваши самые главные, наболевшие проблемы.

Водяной напрягся, его уши-плавники смешно растопырились, явно демонстрируя крайнюю степень заинтересованности, хотя он всё ещё пытался делать вид, что делает мне огромное одолжение, просто выслушивая эти речи.

– Я предлагаю провести полную магическую очистку вашего болота, вернув ему ту первозданную чистоту прекрасного и чистейшего водоёма, которым оно когда-то было, – начала я перечислять условия, уверенно глядя на опешившего духа. – А в качестве приятного, личного бонуса я сварю для вас специальный, проверенный веками отвар, который вернёт вам вашу былую, роскошную шевелюру, чтобы вы снова стали самым видным хозяином во всей округе и забыли про облысение навсегда!

Услышав про волосы, Хозяин вод заметно дрогнул, его когтистая рука рефлекторно потянулась к лысеющей макушке, а в глазах блеснула такая отчаянная, почти детская надежда, что мне даже стало его немного жаль

Он пожевал бледными губами, пытаясь сохранить остатки своей устрашающей репутации, поскрипел для вида зубами, но соблазн получить обратно своё чистое озеро и густую гриву волос оказался слишком велик, чтобы сопротивляться.

– Ладно, ведьма, твоя взяла! – скрипя зубами, но с явным, нескрываемым облегчением выдохнул Водяной, ударив по воде ладонью так, что во все стороны полетели зелёные брызги. – Будет тебе слеза, уговорила старого ворчуна! Но смотри у меня, если обманешь с очисткой или волосы не вырастут – я тебе этого никогда не прощу, из-под земли достану!

Я счастливо улыбнулась, понимая, что одержала самую настоящую дипломатическую победу, и теперь у меня будет всё необходимое, чтобы наконец-то избавить свою жизнь от толпы ополоумевших, влюблённых богатырей.

Через несколько минут сделка была заключена, и я отправилась обратно! Пора избавить Тьмутаракань от наплыва этих ополоумевших влюблённых богатырей, а мне вернуть собственное спокойствие и восстановить нервную систему.

Глава 26.

Глава 26.

Вернувшись на нашу осаждённую поляну, я первым делом организовала оперативный штаб по спасению водоёма Тьмутаракани.

Избушка, услышав, что мы идём на дело, радостно заквохтала, разминая свои чешуйчатые окорочка. Петрович, вооружившись энтузиазмом и неизменной бутылью, тут же вскарабкался на самую крышу, усевшись верхом на печную трубу, словно заправский капитан корабля. А вот Василия Леопольдыча пришлось эвакуировать наверх насильно – кот сопротивлялся, растопырив все четыре лапы, и вопил, что его тонкая аристократическая натура не переносит сырости.

К моему огромному удивлению и тайной радости, Радимир вызвался помочь. В то время как его одурманенные приворотом братья по оружию продолжали пускать слюни на мой забор

и сочинять бездарные оды, этот невозмутимый богатырь молча взвалил на свои широкие плечи тяжеленный мешок с моими зельями, котелками и сушёными травами, став моим личным, абсолютно адекватным телохранителем.

Когда наша живописная процессия выкатила к берегу зловонного болота, Водяной уже ждал нас, нервно накручивая на палец единственную длинную прядь своих зелёных волос.

– Ну, с богом! – скомандовала я, закатывая рукава. – Петрович, заводи наш пернатый насос! Избушка, фас!

И тут началось такое грандиозное действо, что у местного населения жабры бы пересохли от удивления, будь у них побольше мозгов.

Моя любимая избушка на курьих ножках, повинуясь нашим с домовым командам, с боевым куриным кличем влетела прямо в самый центр зловонной жижи. Она присела так глубоко, что вода скрыла её по самые подоконники, и вдруг заработала, как гигантский, магически прокачанный насос. Из печной трубы со свистом вырвался столб пара, а ставни захлопали с невероятной скоростью.

Избушка втягивала в себя мутную, чёрную воду через открытую дверь, внутри её бревенчатого организма бурлила древняя очищающая магия, а из окон мощными потоками извергалась уже абсолютно прозрачная, хрустальная чистая вода. Одновременно с этим её мощные курьи лапы заработали с грацией взбесившегося экскаватора: она остервенело разгребала заиленное, покрытое многовековым мусором дно, перемалывая своими когтями тухлую тину, коряги и болотную гниль в мельчайший, чистейший золотистый песок. Болото кипело, бурлило и орало на все голоса, преображаясь прямо на глазах.

Радимир, стоявший рядом со мной на берегу, наблюдал за этим инфраструктурным проектом века с нескрываемой тревогой. Он то и дело хмурил свои красивые брови, сжимая огромные кулаки.

– Ядвигушка, – пробасил он, склонившись ко мне так близко, что я уловила запах свежих стружек и мужского пота, – ты ж погубишь свои хоромы! Она же там в самой грязи по саму крышу полощется! Как же ты потом жить-то будешь в этой испачканной тиной избе Там же теперь сырость разведётся, плесень по брёвнам пойдёт... Давай я потом с мужиками приду, мы её песком да мочалками отдраим!

Я невольно залюбовалась его искренним, совершенно не магическим беспокойством, и тепло улыбнулась.

– Не переживай, Радимир, – ответила я, легко коснувшись его могучего предплечья. – Это ж не просто брёвна, это магическая недвижимость премиум-класса! Я на неё ещё в первый день заклятие абсолютного отторжения скверны наложила. Бытовая магия – великая вещь! К ней теперь ни одна грязинка не прилипнет, вода скатывается, как с гуся, а брёвна сами себя полируют. Так что она у меня выйдет оттуда чище, чем была!

И словно в подтверждение моих слов, избушка, закончив профильтровывать последние кубометры грязи, радостно крякнула и устроила себе настоящую пенную вечеринку. Она начала плескаться в теперь уже кристально чистом, прозрачном до самого дна озере, зачерпывая воду крыльцом и окатывая себя с ног до головы.

Петрович на крыше был в полном экстазе. Домовой скинул свои лапти, задрал штанины и, свесив мохнатые ножки прямо в брызги, распевал во всё горло: «Раскинулось море широко!», периодически чокаясь своей бутылью с печной трубой.

А вот кому было совершенно не до веселья, так это Василию Леопольдычу. Мой бесстрашный борец с богатырями сидел на самом коньке крыши, вцепившись в почерневшее дерево всеми четырьмя лапами так, что когти глубоко вошли в древесину. Его шерсть стояла дыбом, превратив кота в гигантский мокрый одуванчик, глаза выкатились из орбит, а пасть беззвучно открывалась и закрывалась. Васька панически, до дрожи в хвосте, ненавидел воду. Он с ужасом смотрел на бушующие вокруг волны и, кажется, истово молился всем известным кошачьим богам, обещая навсегда отказаться от сметаны, перестать воровать сосиски со Скатерти-самобранки и даже, возможно, помиловать пару-тройку мышей, лишь бы этот мокрый ад поскорее закончился.