Пятиборецю Трилогия (СИ) - Тыналин Алим - Страница 91

– Спокойно все. – довольно кивнул Никитин. – Лошадь к тебе пошла. Это хороший знак. Теперь слушай сюда.

– Первое. Когда садился, не дернул повод. Это правильно, многие дергают, я обращаю внимание на это первым. Дальше, на переходе в галоп ты не пустил руку вперед. У тебя кисть стояла, она тебе чуть зажала рот. Зефирка тебе на это двинула крупом вверх, ты почувствовал, хорошо что так. Но только на втором темпе. В следующий раз постарайся почувствовать на первом. И третье. – Никитин помедлил. – Самое главное.

Я молча слушал.

– На стенке, на пятом круге, тебе показалось, что она сейчас закусит удила, ты сразу подобрал повод покороче. Не делай этого. Ты спровоцировал ее на действие, которого еще не было. Она это почувствовала, и так и случилось бы, если бы я не дал команду остановиться. – Никитин посмотрел мне в глаза. – Запомни это, не спеши дергать повод. Жди.

– Понял.

– Ну‑ка, повтори, что я сейчас сказал.

– Не дергай повод. Жди.

– Хорошо. – Никитин кивнул. – На сегодня без барьеров. Завтра пойдем с барьерами. Сейчас пройдись с ней десять минут на корде, только потом отдай конюху. После в раздевалку.

Я взял повод. Конюх показал мне на угол, где была корда.

Я отвел Зефирку, пристегнул на длинный повод и провел десять минут, гоняя ее шагом по большому кругу, давая остыть и расслабиться. Она шла спокойно, иногда поглядывала на меня через плечо, перебирала ушами.

Когда я отдавал ее конюху, Зефирка ткнулась мордой мне в плечо. Конюх усмехнулся в усы, ничего не сказал.

К одиннадцати вечера в комнате светила только моя настенная лампа над столом. Архипов спал, повернувшись к стене, натянув одеяло до плеч. Дышал тихо, ровно, как и положено пловцу с поставленным дыханием.

Я сидел за столом. Перед собой положил два листа писчей бумаги, чернильную ручку, флакон синих чернил, в том же флаконе, какой зимой брал у Сенькина в Сердобске. И тетрадь по пятиборью, новую, в коленкоровой обложке, заведенную с января у Никитина.

Первый лист это письмо матери.

'Мама. Я доехал благополучно, уже устроился. Адрес общежития: г. Пенза, ул. Кирова, дом 8, комната 22.

Комната у нас на двоих. Сосед Архипов Дмитрий, восемнадцать лет, занимается плаванием, второй разряд, четвертый год уже тут. Кровати, два стола, шкаф, отдельная кухня и ванная на этаже. Тепло и чисто.

С сентября я поступаю на третий курс пензенского ПТУ номер двенадцать, та же специальность, слесарь‑инструментальщик. Перевод оформлен через облуправление, документы у меня на руках. Диплом получу через год, как и собирался.

Стипендия по ПТУ двадцать рублей за третий курс. От ДЮСШ доплата за КМС десять рублей. Кормят в столовой при ДЮСШ, по талонам.

Тренер тот же, Никитин Виктор Семенович. Тренировки шесть дней в неделю, разнесены по дисциплинам. Сегодня была первая тренировка по конкуру на новой лошади, прошла нормально.

В августе первые сборы по полной программе. В сентябре открытое первенство области среди юниоров, второе после моего ноябрьского. По плану иду к первому разряду по сумме мест за сезон, потом к мастеру спорта.

Деньги есть. Твой Алексей'.

Перечитал, промокнул и сложил в конверт. Конверт я купил еще днем в киоске у автовокзала, с маркой и видом Пензенского кремля. Написал адрес матери, и обратный моего общежития, комната двадцать два.

Заклеил и положил конверт на край стола.

Открыл тетрадь по пятиборью.

В тетради уже все расписано по месяцам, начиная с января и заканчивая июнем. Все по плану Никитина, страница за страницей, цифры замеров, секунды и очки.

К июню накопилось много. Я отлистал на чистую страницу, ближе к середине тетради. Сверху написал: «Лето 1973. Пенза».

Ниже столбцом описал сегодняшние результаты, про серую лошадь Зефирку, нервную, но честную. Про то что не надо дергать повод, лучше ждать.

Сосед Архипов Д., занимается плаванием. Спокойный по натуре.

Подъем в 6.00. Конкур в восемь, на манеже за городом.

Плавание в 11.00, в бассейне на Кирова. Стрельба будет в пятницу в 18.00, в тире, фехтование по средам в 18.00, в ДЮСШ.

И наконец бег по вторникам и четвергам, утром на стадионе «Локомотив».

Подвел черту. Закрыл тетрадь. Сунул обратно в верхний ящик тумбочки, под платок.

Погасил лампу.

В темноте за окном ровно гудел завод, не меняя тона. Архипов повернулся во сне на другой бок, сетка под ним жалобно заскрипела, и опять стало тихо.

К сентябрю Никитин подвел меня к старту по своей системе.

Август прошел на сборах в спортивном лагере облспорткомитета под Никольском, в сосновом бору на берегу реки. Двадцать три человека из разных ДЮСШ области, по четырем отделениям: пятиборье, легкая атлетика, плавание и стрельба.

Жили в дощатых корпусах с печками‑голландками, столовая отдельный длинный барак с алюминиевыми мисками и общим бачком компота на каждом столе. Подъем в шесть, отбой в десять, между ними три тренировки в день и теория после ужина.

Никитин на сборах вел нас, шестерых пятиборцев, по двухнедельному циклу с пиком на седьмой день и разгрузкой на четырнадцатый. План у него был расписан в тонкой папке, по часам, с разбиением на основное и вспомогательное, с записанной заранее нагрузкой и местом для отметки выполненного.

Каждый вечер он принимал у меня тетрадь, проверял записи, подписывал в правом нижнем углу синим карандашом, наискось, две буквы «ВН». Если что‑то не сделал в полную меру, спрашивал почему. Если сделал больше плана, спрашивал, не зачем, а откуда взялись силы и не забрал ли я заранее из завтрашнего дня.

После Никольска вернулись в Пензу к двадцать пятому августа. Неделю на разгрузку перед стартом, легкие пробежки на стадионе «Локомотив», по полчаса, не больше.

В бассейне только техника, без скорости. В тире по пятнадцать выстрелов в день, мелкими сериями, чтобы держать руку. С Зефиркой в манеже шагом и рысью без барьеров, для контакта. По фехтованию учебные поединки на отработку новых приемов, без счета.

Тридцатого августа, в четверг, Никитин сел со мной в тренерской на полчаса.

– Старт пятого сентября, в среду. Открытое первенство Пензенской области среди юниоров. – Он раскрыл папку с заявкой. – Состав другой. Барышев в армию ушел весной, в спортроту в Москву, тут его нет. Воронов из «Динамо» теперь по линии ДОСААФ, по второму юношескому разряду на гражданке. Они оба нам не помеха.

– А кто же тогда?

– Помеха Котельников. Сергей Котельников, восемнадцать лет, из Куйбышева. Куйбышевская область прислала его по обмену с пензенской, по линии всесоюзного юношеского обмена ДСО. Он приписан временно, до конца первенства. Кандидат в мастера спорта с прошлого года, идет на мастера. Готовился у Шамилова в куйбышевской ДЮСШ.

Никитин достал из папки фотокарточку, форматом с почтовую открытку. Положил передо мной.

На карточке парень в спортивном костюме на фоне беговой дорожки. Высокий, плечистый, светловолосый, с короткой стрижкой, лицо широкое, скулы крепкие. На груди нагрудный номер «7», в руках пиджак, накинутый поверх формы.

– Это его прошлогодняя фотография, после первенства зоны Поволжья. Там он взял третье. По возрасту он тебе на три года старше, по разряду ровня, на сегодняшний день. Опыта на семь стартов больше, – Никитин посчитал, видимо, в уме. – Семь крупных стартов.

– Сильные стороны?

– Бег, плавание и конкур. Всю силовую часть пятиборья он держит на уровне взрослого первого разряда. Тяжелый, под семьдесят кило, в воде идет за счет тяги, в беге за счет шага, лошадь у него под весом не пляшет, садится тяжело, и кобылы под ним перестают капризничать в первую же минуту.

– А слабые?

– Фехтование. – Никитин помедлил. – У Шамилова в Куйбышеве фехтование ставят по старой школе, длинные комбинации, академическая дисциплина. Котельников фехтует крепко, не плохо, но рисунок у него предсказуемый. Если ты его не выиграешь по фехтованию с большим запасом, ты ему по сумме проиграешь.