Пятиборецю Трилогия (СИ) - Тыналин Алим - Страница 64

Кравцов с третьей попытки кинул на тридцать четыре и три. Это и стал его итоговым результатом.

Судья подошел к фанерному щиту у судейской, и приколол кнопкой свежий лист с протоколом метания. Через десять минут к нему присоединили лист подтягиваний. И отдельный лист с промежуточным зачетом.

Я подошел посмотреть. Все участники потянулись туда же.

Лист промежуточного зачета гласил:

'ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ЗАЧЕТ

после 3-х дисциплин (бег 2 км, подтягивания, метание гранаты)

очки рассчитаны по таблице многоборья ГТО

1. Кравцов А. (ДЮСШ Сердобск) — 247 очков

2. Громов А. (Заря, Урожай) — 244 очка

3. Сенькин В. (ПТУ-3) — 231 очко

4. Мещеряков В. (ДЮСШ Сердобск) — 228 очков

5. Петренко И. (ДЮСШ Сердобск) — 219 очков

6. Никонов Б. (Колышлей СОШ-1) — 214 очков'

…

Три очка отставания. Не пятнадцать, не двадцать, а всего три.

Я посмотрел еще раз и перепроверил цифры.

Зубов тоже стоял у щита. Прочитал. Сделал пометку в блокноте. Не повернулся ни к кому, а ушел в сторону раздевалки.

Кравцов тоже прочитал. Он этого не ожидал, первое место всего с трехочковым отрывом означало, что он где-то недоработал либо я переработал. И то, и другое для него было новостью. Он не сразу повернулся ко мне.

— Громов. — Голос ровный, без сарказма и снисходительности. Впервые деловой. — Ты, как я смотрю, тут не зря топчешься. Ну, до стрельбы час сорок. Ты в тире раньше был? Умеешь стрелять? Тут тир ДОСААФовский, ТОЗ-восьмая, дистанция двадцать пять метров. Лежа с упора, пять выстрелов.

— Кое-что умею. — Ответил я.

— Ну, посмотрим. — Он отошел.

Я посмотрел на громкоговоритель, ожидая следующего сообщения. На небе пробивалось солнце, неярко, тусклой монетой на небосклоне.

Громкоговоритель объявил:

— Вниманию участников. Перерыв до плавания час двадцать минут. Автобус на бассейн при заводе подается к стадиону в десять тридцать. Прошу собраться у северного входа. Стрельба после плавания, в пятнадцать часов, тир ДОСААФ.

Зубов на крыльце раздевалки закурил «Беломор». Ефимов вышел из судейской с папкой подмышкой, посмотрел на щит и привычно отметил карандашом в бумагах.

Автобус подали к северному выходу стадиона в десять тридцать ровно. Это был старый ПАЗ-672 кремового цвета, с округлым кузовом, бортовым номером «47» на правом крыле и табличкой за лобовым стеклом: «Спецрейс. Стадион — бассейн».

Двигатель работал на холостых, выхлоп шел сизый, через щель в неплотно прикрытой задней двери просачивался теплый воздух из салона, печка включена всю дорогу от парка автобусов.

Двенадцать участников расселись по двум сторонам прохода, на дерматиновых сиденьях, лоснящихся от долгой эксплуатации, с прорехами и заплатами из изоленты. Кравцов сел сразу за водителем, у самой передней дверцы, рядом Сашка-длинноногий.

Толик-конопатый через проход. Остальные разместились в задней половине салона. Я сел один у окна, посередине, поставив сумку-авоську с плавками и шапочкой рядом на свободное место.

Водитель пожилой мужик, в кепке-восьмиклинке и серой рубашке под пиджаком, закрыл дверь рычагом и отжал сцепление. ПАЗ дернулся, двигатель загудел и мы поехали.

Три квартала от стадиона до бассейна заняло пять минут езды, по улице Спортивной, потом направо по Первомайской, мимо памятника Ленину перед заводоуправлением и проходной маслозавода, той самой, где работает дядя Толя. Затем мимо кирпичного забора с лозунгом «Слава труду!» белыми буквами по красной полосе.

Вышли у одноэтажного длинного здания, серого, с большими окнами в верхней части стены и единственной центральной дверью, над которой висела вывеска: «Бассейн „Дельфин“. Маслозавод им. Кирова. Часы работы: вт. — вс., 8:00–22:00».

У входа стояла очередь, но не наша, а заводская, из мужиков и женщин в простой одежде, видимо, рабочие со смены, пришедшие поплавать в свой регламентный час. Нас провели через служебный вход с торца, узкую дверь без вывески, через которую обычно ходил техперсонал.

Внутри плотно пахло хлоркой, тем самым тяжелым промышленным запахом, который въедается в одежду и потом не выветривается сутки. К хлорке примешивалась влажность, почти осязаемая, теплая, оседающая на лице легкой пленкой.

Раздевалка мужская, длинная, с двумя рядами деревянных скамеек, прибитыми к полу, и шкафчиками вдоль стены из синего фанерного шпона. На дверцах шкафчиков крупные белые цифры от руки.

Замки внутренние, на ключе, его выдавал кассир. На полу серо-белая кафельная плитка, мокрая по краям от босых ног предыдущих посетителей.

По углам скользкие лужицы воды. Через потолочную решетку приглушенно гудела вентиляция.

Нам выдали плавки на всякий случай, у кого не было своих. Серые шерстяные, фабричные, с резинкой.

У меня были свои бордовые, прихваченные еще из Громовки. Шапочка резиновая, белая, с надписью «Спорттовары» по внутреннему краю.

Я быстро разделся. Майку с номером «9» снял аккуратно, не сминая ткань, повесил на крючок.

Брюки сложил по стрелке. Следы горчичника с утра уже окончательно ушли, кожа на боку осталась слегка красноватой, со следами клея. Бок болел на тройку из десяти. Если в воде на раздраженную кожу попадет хлорка будет щипать, но это не критично.

Кравцов разделся через два шкафчика от меня. Телосложение у него как я угадал на разминке, плечевой пояс мощный, грудная клетка глубокая, пресс прорисован, не до кубиков, как у мальчишек на пляже после трех месяцев загара, а как у спортсмена, который тренируется системно, год за годом.

Бедра мускулистые, икры плотные. Спина широкая, с проступающими лопатками. По плечам и груди у него остались капельные следы от мела, не до конца стертые после подтягиваний. Кравцов это заметил, провел ладонью, скривился, потер сильнее.

Сашка-длинноногий привычно стоял рядом. Длинный, худой, с белой кожей и редкими волосами на груди, узкий в плечах, типичная фигура бегуна на длинные дистанции. В воде ему будет тяжело, у худощавых пловцов плавучесть ниже из-за низкого процента жира.

Толик-конопатый наоборот, плотный, коренастый, с короткими руками. Этому будет тяжело в гребке, длины руки не хватит для нормального шага гребка в кроле.

Парень в красной шапочке снял ее, рыжие волосы прилипли ко лбу, тоже оказался худым, с заметной сутулостью. На спине характерная впадина между лопатками, признак слабой мышечной поддержки.

Сенькин из ПТУ снимал майку медленно, в раздевалке смотрел на свои руки, ладони с черными следами заводских работ, которые не отмывается мылом. На плече старая татуировка-наколка, синяя, размытая, в форме якоря, не очень умелая, видимо, школьная или ранняя пэтэушная.

Тело крепкое, рабочее, но не пловца, мышцы плеч и спины забились после подтягиваний, видно по жесткости движений.

Все шумно и торопливо переодевались. Раздевалка наполнилась эхом голосов, плеском воды из соседней душевой, сипом резинок, натягиваемых на бедра.

— А, ну ладно. — Сашка-длинноногий повернулся к Кравцову, поправляя плавки. — В воде-то я тебе сегодня не помощник, Витя. Я плаваю как утюг.

— Ничего, ты на беговой помог. — Кравцов хлопнул его по плечу. — Тут я сам.

Он посмотрел в мою сторону, на этот раз без слов, только скользнул внимательным взглядом. Я уже надел шапочку, натянул на уши и закрепил под подбородком.

Через короткий коридор с побеленными стенами мы прошли в зал бассейна. Я по привычке сделал два коротких вдоха через нос.

Адаптация дыхательной системы к хлору занимает у пловцов первые пятнадцать секунд, кто этого не знает, тот потом долго откашливается на бортике.

Ну что, посмотрим, как получится у меня в воде.

Глава 29

Плавание

Зал бассейна прямоугольный, длинный, метров тридцать пять с прилегающими зонами, шириной пятнадцать. Стены светло-голубые, с потеками воды и хлорки по углам, в верхней части большие окна с прозрачным армированным стеклом, через которые шел матовый дневной свет.