Пятиборецю Трилогия (СИ) - Тыналин Алим - Страница 29

— Нина. Лешка. — Голос ровный, но тише обычного. — Я сегодня в Сердобске задержался, зашел в спорткомитет. С направлением.

Направление от колхоза «Заря» через общество «Урожай» на районные соревнования по многоборью ГТО. На бланке, с печатью и подписью Рябова, все как положено. Степаныч оформил две недели назад, когда я принес ему заявление, и повез в район.

— Они потребовали справку из школы, — сказал Степаныч. — С подписью директора. Возраст участника, класс и печать школы. Стандартная процедура, говорят, для всех одинаковая.

Он замолчал. Мять кепку перестал, положил на лавку у двери. Мать подняла глаза от штопки, иголка замерла в воздухе.

— Я зашел в Покровку, к Борису Михайловичу. Попросил выписать. Он выписал.

Снова пауза. Степаныч не торопился. В своей манере раскладывал факты по порядку, одно за другим, без спешки, как кирпичи в кладке.

— Справку в спорткомитет я отвез. Инспектор посмотрел. — Степаныч вздохнул. Коротко, через нос. — А потом говорит не положено.

Он замолчал. Сверчок за печкой утих, как будто тоже слушал. За окном на столбе у правления темнел уснувший репродуктор. Керосиновая лампа тихо потрескивала.

— Как так не положено? — спросила мать. Голос ровный, бухгалтерский, без эмоций.

— По возрасту, — ответил Степаныч. — Соревнования по второй ступени ГТО, для юношей. Возрастная группа пятнадцать-шестнадцать лет. Лешке пятнадцать, он проходит. Но по нормативам нижней группы у него результаты на старшую, а в старшую, шестнадцать-семнадцать лет, он не попадает по дате рождения. Месяца не хватает.

Он объяснил это просто, по-деревенски, но суть я понял мгновенно.

Нормативы ГТО второй ступени делились на подгруппы. В младшей подгруппе нормативы мягче, но для зачета на соревнованиях районного уровня требуется подтверждение минимума.

В старшей подгруппе нормативы жестче, но минимальный порог ниже. Я оказался на стыке, по фактическим результатам дотягивал до старшей группы, но по паспорту проходил только в младшую, а в младшей на соревнования такого уровня не набирал минимальный квалификационный норматив по бегу. Дьявол кроется в деталях, в одной строчке таблицы, в столбце с датой рождения.

Борис Михайлович, директор покровской школы, выписал справку честно, как и положено педанту. Дату рождения указал реальную, не завысил и не занизил. Девятый класс. Печать круглая, синяя, подпись с завитком. Все по правилам.

Правила и стали неодолимой стеной.

— Что сказал инспектор? — спросил я сдерживая кашель.

— Сказал, что правила для всех одинаковые. — Степаныч прямо посмотрел на меня. — Я с ним поговорил. Объяснил, что мальчик занимается, получил направление от колхоза. Он руками развел. «Не мое решение, есть нормативный документ, вот, написано черным по белому». Показал мне бумагу с грифом областного спорткомитета. Действительно так и написано.

Мать воткнула иголку в чулок. Сложила штопку и положила на колени. Лицо неподвижное, без эмоций. Складка между бровями глубокая, как рубец.

Степаныч взял кепку и надел. Посмотрел на мать, потом на меня.

— Я сделал, что мог, — сказал он. Без оправдания в голосе. Просто выложил факт, как будто говорил про погоду. — Если найдете выход, скажите. Направление от колхоза в силе.

Он вышел. Калитка скрипнула, шаги затихли на тропинке. Тишина вернулась в избу.

Я сидел за столом и смотрел на тетрадь. Открытая страница, замеры за одиннадцатое сентября, цифры, ползущие вниз.

Мать не сказала ни слова. Встала, убрала штопку в комод, загасила лампу в сенях и ушла за перегородку. Кровать скрипнула. Потом тишина.

Утром, перед школой, я достал из-под кровати папку. Картонную, серую, с завязками, в ней все бумаги, направление от колхоза, копия заявления, медицинская справка от Анны Ивановны, та самая, давнишняя, летняя, с допуском к физкультурным мероприятиям. Положил в папку тетрадь с графиками, вырезку из «Советского спорта» с нормативами и квитанцию об уплате членского взноса в «Урожай», тридцать копеек, заплаченные в августе.

В Сердобск поехал после школы. Не на попутке, а отправился пешком до Покровки, оттуда дважды в день ходил автобус, в десять утра и в три дня. Билет двенадцать копеек, из оставшегося рубля.

Автобус ПАЗ-672, белый с синей полосой, пыльный, с треснувшим задним стеклом, заклеенным изолентой. В салоне шесть пассажиров, бабки с корзинами, мужик в брезентовом плаще, молодая женщина с ребенком.

Здание районного спорткомитета я нашел на улице Ленина, в двух кварталах от ДОСААФ. Двухэтажное, кирпичное, на первом этаже комитет по физической культуре и спорту, на втором что-то жилищно-коммунальное.

У входа вывеска, белыми буквами по синему полю: «Сердобский районный комитет по физической культуре и спорту при райисполкоме». Буквы масляной краской, подтеки застыли на нижней кромке.

Внутри знакомый казенный запах бумаги, чернил, пыли и масляной краски. Коридор, линолеум, стены в два цвета.

На стене доска объявлений: расписание спартакиад, положение о сдаче норм ГТО, фотография какой-то районной команды по волейболу, грамота за участие в областном первенстве.

Дверь с табличкой «Инспектор». Постучал. Голос изнутри сказал: «Открыто».

Кабинет маленький, два на три метра. Стол, два стула, шкаф с папками, портрет Ленина на стене, календарь за текущий год, окно с решеткой, за ним тополь и забор.

За столом сидел мужчина лет сорока пяти, крупный, с широким лицом, стриженный ежиком, в белой рубашке с коротким рукавом и галстуке. На столе пишущая машинка, стопка папок, графин с водой и стакан.

Я вошел. Папку держал в руке, серую, с завязками.

Инспектор поднял глаза. Посмотрел на меня.

Кого он видел перед собой? Тощего подростка в школьной форме, в синем костюме, серой рубашке, в стоптанных кедах, нестриженного, с торчащими ушами.

Официальная папка в руке. Несоответствие бросалось в глаза.

— Здравствуйте, — сказал я. — Моя фамилия Громов, колхоз «Заря», Громовка. Направление от коллектива физкультуры на районные соревнования по многоборью ГТО. Бригадир Ковалев привозил документы на прошлой неделе. Там возникла проблема с возрастной группой.

Я говорил коротко, как Степаныч. Без просьб и объяснений, изложил факты и ждал ответа.

Инспектор откинулся на стуле. Деревянный стул скрипнул под его весом.

— А, это ты, — сказал он. Значит, запомнил. Или направление от «Зари» редкость, а может Степаныч произвел впечатление. Может то и другое. — Садись.

Я сел. Папку положил на колени.

— Я тебе все объясню, — начал инспектор. Голос терпеливый, привычный, голос человека, разъясняющего одно и то же по десять раз на день. — Районные соревнования по многоборью ГТО второй ступени проводятся в двух возрастных подгруппах. Пятнадцать-шестнадцать лет и шестнадцать-семнадцать. По справке из школы тебе пятнадцать лет, полных шестнадцати нет. Значит, ты должен быть в младшей подгруппы. Но в положении о соревнованиях районного уровня есть минимальный квалификационный норматив для допуска. По бегу на тысячу метров в младшей подгруппе — четыре минуты десять секунд. У тебя есть протокол сдачи норм?

— Есть. У меня четыре минуты двенадцать секунд. — Я достал из папки тетрадь, открыл на нужной странице. — Замер от двадцать восьмого августа.

Инспектор посмотрел на тетрадь. Потом на меня. Снова на тетрадь.

— Это не протокол, — сказал он. — Это тетрадь. Протокол это официальный документ с подписью судьи и печатью принимающей организации. Тетрадь мне не годится.

— У нас в деревне нет судьи.

— Вот в этом-то и загвоздка. — Инспектор развел руками. Жест аккуратный, отработанный, без злости и без сочувствия. — Нет судьи, значит нет протокола. И соответственно, нет допуска. В старшую подгруппу ты не проходишь по возрасту. В младшую нет подтвержденного норматива. Направление от колхоза в порядке, медсправка тоже, а вот по регламенту неувязка.

Я достал из папки все документы. Направление. Медицинскую справку. Справку из школы. Квитанцию «Урожая». Тетрадь с графиками. Разложил на столе, аккуратно, все одно к одному.