Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ) - "Давление" - Страница 78

Я осторожно уложил кролика на шкуру, позволил себе секунду полюбоваться её хмурой мордашкой, мгновение задержался на слегка приоткрытых губах, тяжело вздохнул и завалился рядом, укрыв обоих другой шкурой. Ночь поспит, завтра в себя придёт.

Однако!

Помним: когда Гризу слишком хорошо, вселенная щёлкает рубильником с табличкой «Поднасрать ему в тапки».

Ако резко очнулась и принялась яростно дёргать всеми конечностями.

— Гриз! Гриз, помоги! Я застряла!

— О-о-о, да боже ты мой! Угомонись уже!

Я с силой сдёрнул с её головы шкуру. На свободу тут же выпрыгнули два неугомонных кроличьих уха, а следом вредная моська Ако.

— Давай уже спать! Нам завтра идти до самого вечера, и это, поверь мне, охренеть какой повод прямо сейчас закрыть глаза и хотя бы притвориться спящим!

— Гриз… — прозвучал её тихий голосок.

— Что?!

— Подержи меня за хвостик.

Я резко открыл глаза и уставился в потолок. Сверчок на улице снова завёл свою незамысловатую мелодию, но теперь в ней отчётливо слышались вопросительные интонации.

— Что, прости? — с трудом произнёс я, когда дар речи наконец вернулся из самоволки.

— Ты слышал! — зло буркнула Ако. — Я сказала, чтобы ты поддержал меня за хвостик! Тебе трудно, что ли?!

— Это такая шутка у магозверей? — повернул голову и тут же встретился с её абсолютно, пугающе серьёзным взглядом. — Я сейчас возьму тебя за хвостик, а ты мне кулаком по яйцам зарядишь?

— Нет, — после короткой паузы ответила она. — Просто подержишь меня за хвостик. И всё.

И всё…

Я снова уставился в потолок. Долго думал. О жизни. О смерти. О том, где я свернул не туда.

— Зачем?

Сверчок затих. Видимо, тоже хотел послушать — нафига.

Кролик молчала. Сопела. Шевелила пальцами на одеяле.

— Надо, — наконец выдавила она.

— Кому?

— Мне.

— Зачем?

Опять пауза. Тягучая, как старая патока.

— Надо.

Ясно. Мы вошли в цикл.

Было в этом что-то капец какое неловкое. Часть меня утверждала, что хвостик — это всё-таки просто хвостик. То есть не то же самое, что девушку за титьку помять или ещё чего… пониже. И в то же время было в этом что-то до жути интимное.

Я мысленно согласился это сделать, но прежде чем успел озвучить своё решение, Ако гусеничкой повернулась ко мне спиной, прижимаясь своей пятой точкой к моему бедру. Я почувствовал, как к тыльной стороне ладони прижался её пушистик. Прижался и завибрировал. Прям дёрг-дёрг-дёрг из стороны в сторону.

Ладно.

Аккуратно обхватил его, слегка сжал, а затем провёл большим пальцем от основания до самого кончика.

Ако тихонько охнула и замерла. Всё тело её вдруг стало каким-то… напряжённым.

— Н-нежнее, Гриз. Он… очень чувствительный. Особенно в такие моменты.

Я сглотнул, продолжая пялиться в потолок. Что за «такие моменты» — уточнять не стал. Вместо этого ещё раз провёл большим пальцем по всей длине её миниатюрного пушистика, который наконец перестал дёргаться и замер в моей руке, словно доверился.

— Так?

Ако не ответила. Воспринял это как знак согласия.

“Чувствую себя каким-то кретином, если честно”.

И вот вроде ничего такого не делаю — ну гладишь хвост, подумаешь. Но почему-то это ощущается жесть как пошло. Прям что-то на извращенском уровне, хотя по факту — ноль криминала. Но тело, сука, не обманешь. Оно отзывалось иначе, чем голова.

К слову, мех у неё на хвосте был очень мягким и шелковистым. Как будто шиншиллу или песца гладишь. В теории это должно успокаивать, но что-то я нихрена не успокаивался, а как будто наоборот. Сердце долбило рёбра изнутри, в горле пересохло, а ладонь, кажется, вспотела.

Спустя минуту таких поглаживаний дыхание Ако стало громче — более тяжёлым и глубоким, с тихим, едва уловимым придыханием. Да и моё, пожалуй, тоже.

Спокойный до этого момента хвостик начал периодически вздрагивать. Ситуация накалялась. Тихие вздохи, дрожь, тепло — все эти мелочи накапливались и сбивались в один снежный ком, который, набирая скорость, куда-то катился. Только вот куда, кажется, никто из нас не знал.

Тем не менее, события продолжали набирать обороты.

— М-м… — послышался тихий, но чрезвычайно вызывающий стон.

Ако тут же заглушила его, прикрыв рот ладошкой, но я всё равно услышал.

Тем не менее, события продолжали набирать обороты. И в этот момент дверь в сарай снова скрипнула.

Это было настолько внезапно, что мы с кроликом оба замерли, будто нас едва не застукали за чем-то неприличным. Хотя, как мне кажется, так оно и было. Моя рука, всё ещё сжимающая её хвостик, превратилась в каменную статую. Ако так вообще дышать перестала.

— Ещё не спите? — прозвучал мурлыкающий голосок из темноты, а следом послышались мягкие, неслышные почти шаги.

— М… Нет, — выдавил я, старательно пытаясь звучать сонно и естественно. — Но почти.

— А ты чего не спишь? — заговорила Ако, причём с таким тоном, будто её только что грубо выдернули из глубокого сна, хотя секунду назад она издавала звуки, к сну не имеющие никакого отношения.

— Я подумала: а когда мы ещё с вами встретимся? — Катуси приблизилась, и в тусклом лунном свете блеснула полоска её улыбки. — И решила не упускать, мяв, такую замечтательную возможность!

— Какую ещё такую возможность? — нахмурилась Ако, и я почувствовал, как её хвостик нервно дёрнулся в моей ладони.

Вместо ответа Покс быстро стянула через голову свою ночнушку и, изящно изогнувшись, щучкой юркнула под шкуру.

— Поспать под тёплым бочком, разумеется! — промурлыкала она и начала карабкаться по моим ногам, цепляясь маленькими пальчиками за шкуру. — Какая кошка от такого откажется?

— Главное, спать не мешай, — недовольно пробубнила Ако, а её хвостик в моей руке снова дёрнулся. — Нам завтра идти до самого вечера, и это, поверь мне, охренеть какой повод прямо сейчас закрыть глаза и хотя бы притвориться спящим.

Да.

Так. Стоп.

Где-то я это уже слышал.

— Да во-о-о-обще не проблема! — прилетело мурлыканье из-под шкуры.

А я напрягся. Почему? Потому что поглаживания Ако за хвостик для меня не прошли даром, и Катуси вот-вот должна была столкнуться с непредвиденным препятствием на своём пододеяльном пути.

Я аж дыхание задержал. И да — Катуси буквально лбом врезалась в мой хер, который продолжал стоять гордо и непоколебимо, как скала в бушующем море.

Стыдоба-то какая!

Лампочку сверху воткнуть — и будет маяк, — пролетела странная и абсолютно неуместная мысль в моей голове.

Тем временем Катуси, не сразу сообразив, что именно преграждает ей дорогу к заветному местечку у меня на груди, протянула свою маленькую ручку и несколько раз его жамкнула. С любопытством. Изучающе. Прям как котёнок, который тыкает лапой в незнакомый предмет.

Я поджал губы. Очень плотно поджал.

Из-под шкуры прозвучало тихое, едва уловимое «гы-гы», а затем кошка — надо отдать ей должное — просто обогнула препятствие и поползла дальше, даже не комментируя.

Ладно… Хоть истерику устраивать не стала, как это, наверное, сделала бы Ако. И на том спасибо.

Кошка быстро добралась до моей груди — туда, где обычно находилось её уютное местечко, когда она путешествовала с нами. Я уже было выдохнул, решив, что самый неловкий момент позади.

Но Катуси, вместо того чтобы свернуться клубочком, упёрлась ладошками мне в живот и начала медленно, очень медленно опускаться обратно вниз. Тихонько. Осторожно. Пропуская мой член между своими бёдрами, пока не упёрлась в него своим мягким, горячим причинным местом.

И замерла.

Я перестал дышать совсем.

«Ты чего удумала, бестолочь?!» — попытался я думать как можно громче, в надежде, что эта писька хвостатая уловит мой мысленный крик.

Но фиг там. Катуси и не думала останавливаться.

Кошка скрестила ноги, прижимаясь ещё сильнее и обхватывая “меня” бёдрами со всех сторон, а затем начала плавно двигать попкой вверх и вниз. Амплитуда была мизерная, почти незаметная, и всё же этого хватило, чтобы внутри меня разверзлась целая буря.