Нарушитель правил (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 40

— Эй, может, я изменился.

Я выразительно смотрю на него, и Деккер усмехается.

— Возможно, я убирался чуть тщательнее обычного, — он выглядит немного смущенным своим признанием. Это подкупает.

Кухонная столешница абсолютно пуста. Плед аккуратно сложен и перекинут через угол дивана.

— Это что, свеча? — я подхожу к журнальному столику в гостиной, беру ее и вдыхаю аромат. В нем есть что-то знакомое, но я не могу точно определить запах.

— Может, теперь мне нравятся свечи, — он пожимает плечами.

Я ставлю ее на место и продолжаю осматривать комнату. Здесь чувствуется мужская, но уютная атмосфера. На стенах не так много фотографий в рамках, но есть одна, где он держит Эллис. Я беру ее, чтобы рассмотреть.

Он кладет ключи на столик в прихожей и проходит на кухню. Это отвлекает меня от кома эмоций, подступившего к горлу.

— Келли подарила ее на день рождения, — говорит он, прислонившись бедром к кухонному островку и наблюдая за тем, как я изучаю его жилье. — Воду, вино, пиво?

Я ставлю фотографию на место и иду к нему на кухню.

— Пожалуй, остановлюсь на воде.

Он закрывает холодильник с двумя бутылками в руке.

— Боишься, что сила воли даст слабину?

Мы что, правда собираемся обсуждать это, не говоря напрямую?

— Ну, знаешь, реклама духов «Нуар» и все такое. Не уверена, что смогу сдержаться, если выпью хоть каплю алкоголя.

Его щеки краснеют.

— Да уж, было неловко.

— Почему? Женщина позади нас решила, что у тебя сексуальные босые ноги.

Он фыркает и запрокидывает голову.

— Их там даже не видно.

Я сажусь на барный стул напротив него, положив сумку на соседний.

— Думаю, дело в образе в целом. В смысле... это сексуально, Деккер.

— Это реклама духов. Они все такие.

Я улыбаюсь, не в силах скрыть удовольствие, смотря, как Деккеру неуютно из-за того, что люди теперь воспринимают его как секс-символ. В перерыве после седьмого иннинга я зашла в соцсети, и реклама была повсюду.

— Что? — спрашивает он.

— Просто... мне кажется, я так давно тебя знаю, что это странно, — я делаю глоток воды, вспоминая, как сильно меня завела эта реклама. Боже помоги, если они сняли еще и видеоролик.

— Значит, ты не посчитала меня сексуальным? — темно-карие глаза смотрят прямо в мои.

Как бы хотелось быть одной из тех женщин, которые умеют строить из себя недотрог. Которые умеют кокетничать.

— Я этого не говорила, — это максимум правды, с которым я могу справиться.

На его губах появляется легкая улыбка, и Деккер откручивает крышку на бутылке с водой.

— Меня это устроит.

— Ладно, — я прочищаю горло, копаясь в сумке, чтобы достать блокнот и список игроков. Я лучше воспринимаю информацию визуально, и мне нужно видеть все на бумаге, а не только в ноутбуке.

— Пойдем на диван, — он забирает воду и уходит в гостиную прежде, чем я успеваю ответить.

— Или мы могли бы остаться.

— У меня устали ноги. Обещаю, мы будем сидеть на разных концах дивана, — он ухмыляется.

Я обожаю Флиртующего Деккера, но неужели он не понимает, что вишу на волоске?

Конечно, Пенелопа, шагай в огонь. Какого черта, почему бы и нет?

Глава 32

Пенелопа

Я подсаживаюсь к Деккеру на диван. У нас просто нет выбора: приходится сидеть вплотную, ведь рабочий список один на двоих. Бедро прижато к моему, сам он наклоняет голову совсем близко, и меня окутывает шлейф одеколона. Находиться в такой близости и одновременно удерживать эмоциональную дистанцию – самая сладкая в мире пытка.

Составление схемы рассадки в VIP-зоне продвигается так же, как и любые дела с участием Деккера, – на редкость эффективно.

— Держи Дрю подальше от Истона, — он забирает ручку, наклоняется над списком и размашисто вычеркивает имя Дрю, перенося в противоположный конец зала, как можно дальше от мест Деккера и Истона. — Поверь мне, настолько далеко, насколько удастся рассадить.

— Они же товарищи по команде, — я подбираю брошенную ручку и набрасываю еще несколько имен. — Казалось разумным распределить игроков поровну, усадив за каждый стол по паре человек вместе со спонсорами и владельцами сезонных абонементов.

— Не все товарищи по команде ладят между собой; посмотри хотя бы на нас с Фостером, — он откидывается на спинку дивана и допивает воду из бутылки.

Я вечно забываю, какой крошечной чувствую себя рядом с ним. Дюймовочкой не назовешь, но при росте под метр девяносто мощное, мускулистое тело заполняет собой все пространство.

— Все собиралась спросить... Тот случай, когда Фостер угодил мячом в бьющего сразу после того, как прилетело тебе...

Он поводит плечом и рукой, словно заново переживая удар. Нестерпимо хочется спросить, сильно ли ему досталось. Успел ли синяк потемнеть и налиться багрово-синим цветом? Не нужно ли осмотреть плечо или приложить лед? Но даже просто находиться рядом – уже тяжелое испытание. Стоит Деккеру снять рубашку, и я окончательно растеряю остатки самообладания.

— Да уж, в прошлом году подобного точно бы не случилось, — на его лице мелькает довольная усмешка, и мне безумно нравится видеть эту теплоту, стоит заговорить о Фостере.

Я их не рассорила. Они не проведут остаток дней в глухом молчании. От этого осознания в груди наконец отпускает тяжелый, давящий комок.

Я пересаживаюсь в самый угол дивана и, поскольку пришла в юбке, устраиваю на коленях декоративную подушку.

— Похоже, у вас снова все наладилось.

Он сминает пустую пластиковую бутылку и бросает на приставной столик.

— Так и есть.

В интонации сквозит нечто неуловимое, однако я не цепляюсь за его тон, предчувствуя, что иначе мы рискуем перешагнуть дозволенные границы.

— Рада за вас, Деккер.

— Да, — он вытягивает ноги на журнальный столик. Я бы на все пошла, лишь бы оседлать его, и от одного лишь воображаемого зрелища соски мгновенно твердеют. — Действительно здорово. Я просто... совсем забыл, каково чувствовать себя нормально. До того, как все полетело кувырком, — он потирает ладони друг о друга. — Мы начали вместе ходить к психотерапевту. И знаешь... даже не знаю. Никогда бы не подумал, что принадлежу к породе людей, которым необходимо сидеть в кабинете и изливать душу.

— А теперь?

— Теперь кажется, что если бы мы тогда не пошли, то лучше бы так и не стало, — он косится на меня. — Хотя еще во многом предстоит разобраться.

Я так понимаю, под этим «многом» он подразумевает меня.

— Деккер... — произношу я и тут же умолкаю, не желая развивать тему. И в то же время до смерти надоело вечное напряжение, повисшее между нами.

— Знаю, — со вздохом отзывается он, словно заканчивая мысль.

Я поднимаюсь и бросаю подушку на диван.

— Мне пора.

Собрав бумаги, я направляюсь на кухню и поспешно собираю сумку, стремясь сбежать, пока обстановка окончательно не накалилась. Деккер идет следом и замирает прямо передо мной – нас разделяет от силы сантиметров пятнадцать, но предательское тело реагирует так, будто он прижался ко мне вплотную. И я не отступаю, хотя следовало бы.

Деккер медленно убирает прядь волос с моего лица; замерев, я затаиваю дыхание. От нежности, с какой большой палец касается скулы, глаза закрываются сами собой.

Внутри что-то надламывается. Я уже и забыла, каково это – когда тебя так касаются. Забыла чувство, когда можно сбросить доспехи, в которые заковываешь себя каждый день. Этот мужчина меня совершенно обезоруживает.

— Я устал бороться, — шепчет он, будто боясь, что кто-то услышит.

Разом лишившись сил для какого-либо сопротивления, я открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом.

— Так не борись.

Деккер пристально смотрит на меня, переводя взгляд на губы. Я замираю в ожидании неминуемого разочарования: сейчас он отстранится и скажет, что не может. Чем дольше ладонь покоится на моей щеке, тем сильнее натягивается струна напряжения. Большой палец перемещается к губам, медленно очерчивая их контур. Я не двигаюсь, никак не облегчая задачу. Решать ему, не мне.