Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 39

— Со всем уважением, ваша светлость, — Тульманн слегка поклонился патриарху, — мне показалось важным взглянуть на тело немедленно, пока его не потревожили.

Вильгельм сделал вид, что не уловил намека в словах охотника.

Я с трудом могу представить, что такого важного может поведать это скорбное зрелище, — проговорил он. — Если вы хоть раз видели результат нападения волка, этого хватит.

— Но это не волк! — с жаром возразил Грегор. — Здесь поработало что-то еще, что-то зловещее!

Вильгельм никак не отреагировал на эти слова, и молодой Клаузнер шагнул вперед, указав на изувеченное тело Скиммеля:

— Это не укусы ни волка, ни какого-либо другого зверя! — заявил он. — Просто выслушай этого человека, отец, он скажет тебе! Он покажет тебе, как ты ошибаешься!

Вильгельм отвернулся от сына и перевел скептический взгляд на Матиаса, по-прежнему сжимавшего рукоять одного из пистолетов, висевших у него на поясе.

— Я уверен, что охотник на ведьм был весьма убедителен в своих выводах. — Старик едва заметно улыбнулся, не скрывая шелестящего смешка. — Но ты забываешь, что я тоже когда-то служил искателем ведьм. Я слишком хорошо знаю, как это мрачное призвание сжимает в своих когтях разум и душу до тех пор, пока зло не начинает мерещиться везде, а всякая тень — мниться чудовищем. Если бы я давал волю этим тягостным заблуждениям, то и сам бы сейчас, глядя на эти окровавленные кости, навыдумывал предположений не менее жутких и безумных, чем те, что наверняка озвучивал этот славный парень. Но такие нездоровые фантазии не стали бы правдой! — Вильгельм стиснул костлявый кулак и пригрозил им сыну. — Тебе стоит аккуратнее выбирать, кого слушать и во что верить.

Охотник разглядывал старого главу рода. В Клаузнере появилось что-то иное, что-то таившееся под внешним слоем льда, и это нечто могло толкнуть его на любую глупость, даже самую отчаянную.

Этим утром в Вильгельме чувствовался страх, тщательно скрываемый, но такой же сильный, какой мог бы плескаться в глазах ведьмы, растянутой на дыбе. Это была не просто тревога и подозрительность, которые могло вызвать само появление Тульманна, и не ужас от вида окровавленного трупа, распростертого на земле.

Нет, старика явно перепугало нечто другое — и оно не давало о себе знать до тех пор, пока Вильгельм не увидел Грегора. Матиас коротко огляделся и отметил, что ужас, плещущийся у старика внутри, не разделял никто из его спутников, включая рассерженного Антона и явно растерянного Ивара Коля.

Матиас шагнул к всадникам, и некоторые из солдат, сопровождавших Вильгельма, тут же потянулись к рукоятям мечей. Храмовник предпочел не заострять внимание на угрожающих жестах, вместо этого целиком сосредоточившись на самом патриархе.

— Прошу меня простить, ваша светлость, но, похоже, вы позабыли уроки, которые следовало извлечь из вашей прежней службы. Мир — куда менее приятное место, чем нам хотелось бы. Бывают времена, когда зло и впрямь повсюду, и времена, когда монстры действительно рыщут в тенях.

— Не здесь, — заверил Матиаса старик. — Не в Клаузберге. Вам позволено работать в этих землях исключительно по моей милости. Не вынуждайте меня взять свое слово обратно.

— Я останусь в этих землях до тех пор, пока этот нечестивый мясник не будет предан земле, — ответил охотник бархатным голосом. — Ваш суверенитет распространяется на светские вопросы, но я — посланник Храма и стою выше вашей власти. И это я был столь милостив, что до сих пор старался поддерживать ваш авторитет и работать с вами заодно. Больше я не буду тратить время на подобные любезности.

Вильгельм гневно зарычал, но его рык тут же перешел в презрительную усмешку.

— Гоняйся за своими призраками хоть до самого ада, мне все равно! — Патриарх снова обернулся на старшего сына. Поехали, Грегор, пусть этот человек продолжает гоняться за тенями.

Он протянул было руку сыну, жестом веля ему присоединиться к остальным всадникам. Но Грегор остался неподвижен, и гнев на лице Вильгельма сменился изумлением.

— Я не могу, отец, — проговорил юноша со смесью сожаления и упрямства. — Я считаю, что герр Тульманн прав в этом вопросе. Посмотри на себя, отец! Не простые волки творят эти жуткие злодейства! В этих смертях что-то зловещее и нечестивое. Как же ты не понимаешь этого? Может быть, это и впрямь то проклятие, о котором говорят в деревне…

Вильгельм Клаузнер согнулся в седле пополам, охваченный приступом удушающего кашля. Двое всадников подъехали поближе, поддерживая старика и не давая ему свалиться с лошади. Спустя секунду Вильгельм выпрямился и, жестами велев дворецкому Колю и сыну Антону убрать руки, снова воззрился на Грегора.

— Я и подумать не мог, что ты веришь в эти дурацкие легенды, — протянул он и снова закашлялся. А затем оглянулся на дворецкого. — В крепость, Ивар, — велел слабым голосом старик. — Пусть эти глупцы занимаются своими глупостями.

Дворецкий помог ему развернуть лошадь, и Вильгельм стиснул плечо младшего сына.

— Я оставляю охоту на тебя, Антон, — прошептал он хрипло. — Не подведи меня.

— Я не подведу, — резко и громко заявил юноша.

Ивар повел лошадь Вильгельма прочь, и Антон, проводив их взглядом, обернулся на Грегора и Матиаса. Теперь младший из братьев источал торжество и превосходство, и на жестком лице расцвела победная улыбка.

— Ты слышал моего отца, — проговорил Антон. — Теперь я — распорядитель охоты. И если ты остаешься, то будешь делать то, что говорю я. Иначе проваливай вместе со своими глупостями в другое место и оставь это дело настоящим знатокам.

Матиас приподнял шляпу, приветствуя злорадствующего распорядителя.

— Я думаю, что здесь уже нечего больше искать, после того как вы и ваш отряд вытоптали в этом овраге каждую пядь земли, а уж следовать вашим приказам — глупость побольше, чем та, которой я собираюсь заняться. — Охотник на ведьм развернулся и жестом велел Штренгу и Грегору вернуться в седла.

Антон хмуро смотрел, как троица уходит, разозленный шпилькой храмовника.

— Охотник на ведьм, я тебя никуда не отпускал! — рявкнул Клаузнер.

Матиас, уже направившийся вверх по склону, остановился.

— Очень немногие имеют право беседовать со мной в таком тоне, — заявил он, не оборачиваясь. — И ты в их число не входишь. — Матиас направился дальше и мрачно добавил: — Советую не забывать об этом.

Антон в ярости проследил, как все трое уехали, и гневный румянец на его щеках стал еще ярче.

— А ну, пошевеливайтесь, мерзавцы! — рыкнул он, резко разворачивая коня. — Я хочу получить голову этого зверя на копье до наступления ночи! И тогда посмотрим, кто из сыновей Вильгельма Клаузнера — истинный глупец!

Глава шестая

Оседлав коней, Матиас и его спутники напоследок оглядели овраг сверху, с высоты поля, и храмовник, досадливо вздохнув, покачал головой.

— Предрассудки, невежество и страх — надежнейший из всех панцирей, в которые облачаются Темные Боги, — проговорил он. — С причудами человеческой души порой сложно тягаться даже мощи и величию Зигмара.

— Я уверен, до моего отца удастся донести, что он заблуждается.

При всех своих достоинствах Грегор не мог не встать на защиту отца. Очевидно, намеки на то, что все три перечисленных Матиасом недостатка в изобилии водились в душе старшего Клаузнера, весьма задели младшего. И даже от такого человека, как охотник на ведьм, Грегор не желал терпеть хулу в адрес своего родителя.

— Самые большие слепцы — те, кто не желает открывать глаза, — ответил Матиас и, заметив, поднял руку, предваряя яростный протест, готовый сорваться с губ молодого дворянина. — Ваш отец сослужил бы мне огромную службу, если бы нашел силы признать истинную природу ужаса, обрушившегося на это поселение. Но я боюсь, что никакие улики не сумеют его убедить. Он отказывается это принимать не потому, что не верит, — наоборот, он знает: все так и есть.

— Этого быть не может! — огрызнулся Грегор. — Мой отец — храбрый и добродетельный человек! Он десять лет прослужил в храме искателем ведьм! Он не трус!