Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 133

Оглянувшись на стену, где валялось тело Сиббечая, Матиас без всякого удивления обнаружил, что оно пропало. Охотник покрепче стиснул меч, и свежая волна гнева, наполнившая его, смыла всякую усталость. На этот раз некрарху от него не уйти.

Пошатываясь, Фюрхтеготт шел через парадный зал — перед глазами все расплывалось, и кипевшую вокруг схватку он воспринимал с ледяной отстраненностью. Чародей пытался сосредоточиться, отогнать мутную одурь, заволакивающую разум, но мешанина шумов в голове никак не желала замолкать. Даже пульсирующая боль в сломанном носу казалась тупой и нереальной, словно Фюрхтеготт только вспоминал о ней, а не испытывал ее прямо сейчас.

Неожиданно рот чародея раскрылся, из его глотки вырвался сухой хрип. Руки бессильно обвисли, а голова свесилась на грудь, и не упал он только благодаря тонким костлявым пальцам, вонзившимся глубоко в спину заклинателя. Сиббечай изогнул руку, погружая ее еще глубже, протыкая острыми когтями легкие. Прошипев в адрес умирающего Фюрхтеготта какое-то проклятие, вампир отбросил его прочь, как ненужный хлам. Чародей не представлял для него интереса — все мысли Сиббечая были лишь о том сокровище, которое Фюрхтеготт попытался украсть.

Вампир едва ли не с благоговением опустился на корточки перед толстым фолиантом, глядя на него с такой же нетерпеливой радостью, какая могла бы сиять в глазах заядлого любителя дурман-корня. «Das Buch die Unholden». Прошло немало столетий с тех пор, как гримуар был украден, и немало секретов Гельмут Клаузнер добавил в эту и без того внушительную коллекцию нечестивых тайн. С ее секретами Сиббечай мог стать самым могущественным из всех некрархов, получив редкие и почти никому неизвестные магические знания. Вампир потянулся к книге. Его рука задрожала — впервые за многие века Сиббечай чувствовал, как его тело содрогается от нервного предвкушения. Плоть от его собственной плоти, обернутая в кожу, снятую с его собственного тела, — теперь все это вернется к нему.

Но стоило вампиру коснуться зловещего переплета, как из его пересохшего рта вырвался пронзительный вопль. Протянутую руку окутали зеленые молнии, сжигая мертвую плоть дотла. Сиббечай попытался отстраниться, но его рука осыпалась пеплом, а черное пятно скверны расползлось дальше, на грудь, — какие-то жуткие чары пожирали его тело. Клаузнеры давно знали, с каким врагом имеют дело, и загодя приняли меры на тот случай, если Сиббечай сумеет победить их однажды. Могучие обереги защищали от вампира крепость Клаузнеров — а чары, оберегавшие «Das Buch die Unholden», были и того сильнее.

Вампир отполз прочь. Зеленое сияние пожрало его ноги, превращая их в прах. Он ругался и скрежетал зубами, пока костлявое лицо не распалось тоже. Отвалилась, сгорая, когтистая рука, пальцы, лишенные плоти, посыпались на пол. Наконец и тело превратилось в кучу праха, и только череп вампира еще глядел на мир пустыми глазницами, а затем рассыпался и он.

Серый провидец Скилк наблюдал за гибелью Сиббечая из-за спин своих мохнатых защитников и испытывал одновременно глубокое удовлетворение и острую злобу — чародей видел, как волшебная книга убила вампира при попытке забрать ее, и почуял всю мощь защитных заклинаний. И крохотные глазки Скилка полыхнули звериной жадностью, когда он сообразил, как можно использовать такие могучие чары. Он оттащил от огромной туши фон Готца одного из скавенов, пытавшегося проткнуть шкуру демона железным копьем.

— Схватить-принести, живо-живо! — рявкнул Скилк, указывая когтем на чародейский гримуар, лежавший рядом с прахом вампира.

Черношкурый крысолюд помешкал, ощущая сверхъестественную энергию, исходящую от книги. Скилк хлестнул по морде подчиненного хвостом и повторил приказ, перейдя на утробный, полный ярости рык. Воин бросился вперед, тут же вспомнив про черные молнии, испепелившие его сородича. Странная книга, конечно, тоже могла его убить, но серый провидец убил бы его безо всяких «может быть».

Скилк, истекая слюной, наблюдал, как крысолюд подбирает книгу. Тот помедлил, словно проверяя, не настигнет ли и его странная и жуткая смерть. Серый провидец нетерпеливо рявкнул на него, приказывая возвращаться, и воин торопливо метнулся назад. Скилк выхватил у него из лап книгу и радостно застрекотал, оглаживая мохнатыми лапами кожаную обложку. Он ощущал темную энергию, заточенную в книге, слышал, как жуткие чары молят выпустить их. Серый провидец вторгся в крепость людей, ища возмездия, — а вместо этого обрел силу. Воистину Рогатая Крыса улыбнулась своему скромному слуге.

Многие из его воинов по-прежнему стояли на ногах, стеной щитов загородив своего жреца, готовясь отражать наступление раздутого демона. Скилк видел, что и люди продолжают отчаянную борьбу с чудовищем. Один из стариков, державший руку на перевязи возле груди, рассек мечом труп скавена, все еще пылающий после залпа из искажающего огнемета. Отхватив одним ударом кусок горящей одежды, человек повращал мечом, наматывая тряпку на лезвие. А затем вернулся в бой и оставил на спине монстра шипящую рану. Монстр злобно взревел и снова переключил внимание на людей.

Скилка мало заботило, кто победит в этой схватке, достаточно было и того, что глупые людишки отвлекли демона на себя. Серый провидец гаркнул на своих воинов, приказывая отступить обратно в тоннели — и этот приказ перепуганные крысолюды исполнили незамедлительно. Скилк торопливо смешался с толпой, побежавшей обратно к подвалам замка, оказываясь в самой ее середине. Одна из древнейших аксиом скавенской мудрости гласила, что безопасность — в численности. Скилк хотел, чтобы как можно больше чужих тел закрывало его от любых врагов, которые еще могли встретиться им на пути к бегству.

Матиас с бессильной яростью смотрел вслед удирающим скавенам. Он заметил, как рогатый серый провидец забрал «Das Buch die Unholden», валявшуюся на полу возле кучи вампирского праха. Охотник даже думать не хотел, как такая мерзкая тварь собиралась использовать эту книгу, но помешать серому провидцу сбежать не смог никак. Между ним и скавенами по-прежнему стоял демон. И его вряд ли удастся уничтожить так быстро, чтобы успеть догнать скавенов до того, как те улизнут обратно в свое подземное убежище.

А чудовище, когда-то бывшее бароном фон Готцем, не выказывало ни малейших признаков усталости. Жидкая грязь — возможно, сгнившие внутренние органы — сочилась из ран на изъеденной язвами шкуре, но демон продолжал размахивать когтями, нанося противникам удар за ударом. Только прикосновение пламени, кажется, причиняло ему боль, и в первую очередь он бросался на тех, кто мог угрожать ему очищающим огнем.

Пиромант, присоединившийся к бою, уже погиб — демон снес ему когтями голову с плеч, а затем точно так же избавился и от искажающего огнемета скавенов. Теперь единственной угрозой оставался пылающий лоскут ткани, намотанный на лезвие меча, и тварь яростно сопротивлялась, неуклюже размахивая слишком длинными руками.

Но Мейссер не растерял ни капли решимости — безусловно, потому, что некоторые из вуртбадских дворян еще оставались в живых и не отступили. Матиас даже с неохотой признал, что идея хитреца-капитана с огненной тряпкой оказалась хороша — его примеру последовали многие из уцелевших защитников дворца. Но уколы пылающего оружия только сильнее злили раздутую нечисть. И если охотники собирались уничтожить ее, то нужно было отыскать способ отправить демона в огонь целиком.

Скавен с привязанным к спине бочонком топлива копошился на полу, пытаясь уползти. И Матиасу неожиданно пришла в голову идея. Протянув руку, он вытащил из схватки первого попавшегося бойца и закричал, указывая на оружие крысолюдов:

— Нужно попытаться включить эту проклятую штуковину!

Подбежав к искалеченному скавену, Матиас со всей силы придавил ногой его шею. Крысолюд затих, и охотник перерезал веревки из крысиных кишок, удерживавшие бочонок на месте. Товарищ Матиаса в это время вытащил из лап второго скавена сам огнемет. Обернувшись, охотник с удивлением обнаружил, что его помощником оказался не кто иной, как Зилья. Женщина мрачно кивнула ему и сунула в руки чародейское устройство.