Лекарь для хана (СИ) - Погорелова Галина - Страница 50

Мы с Борчи направились в общую гостиную.

Он дошел до середины комнаты и сел прямо там, где я его оставила, когда метнулась закрывать двери. Просто опустился на толстый ковер, и попытки поднять его, уговорить перебраться на диван, толку не принесли.

— Ну, прекращай, – моя ладонь замелькала у него перед глазами. – Эй, Борчи…

Похоже, он снова провалился в свое оцепенение, но на этот случай у меня имелся один способ быстро его растолкать. И нет, не ведром холодной воды на седую голову. Трясти такого бесполезно: дело же не в теле. Взбодрить нужно было то, что скрывалось у него внутри, и если лезть к нему иначе – через дар – он это вряд ли стерпит.

Помнится, один раз я уже тянулась к его пустоте. Попробую и теперь.

Но дар на мои манипуляции откликнулся неохотно и глубоко не пустил. Из-за лечения хана и пережитого стресса меня шатало, и ни о каких геройствах речи не шло. Однако стоило взгляду коснуться старика там, в иных слоях, – месте, где он должен был быть, – как он вдруг ожил. Резко дернулся, вскинулся, вперившись своим пугающим черным взглядом, и в тот же миг меня выбросило обратно.

Ничего не изменилось: Борчи так и оставался пустым.

Его не было раньше. Не было и сейчас.

Зато в его взгляде проступила осознанность. Хотя бы здесь, в привычном физическом мире, он вернулся: черные глаза посветлели, стали карими и смотрели внятно, без прежней серости и чуждости. Благодаря этому контрасту их обладатель на мгновение показался мне обычным степным мужиком: измотанным и очень старым.

И как такого не пожалеть?

Но того, что произойдет дальше, я не ожидала. Борчи подскочил на ноги и, добравшись до дивана, вытянулся во весь рост, прикрыв глаза. Я же как дурочка осталась сидеть посреди комнаты.

Так нас и застала Умай, прервав нашу «плодотворную» беседу. Но благоразумно не влезла с комментариями: поставив передо мной поднос с дымящимися чашками, от которых сразу потянуло терпким запахом трав, тихо вышла.

Взяв чашку для старика, я поднялась.

— Держи...

Он принял напиток в том же положении, даже не открыв глаз.

Повертевшись рядом с ним, я вновь опустилась на пол – места на диване мне не нашлось.

— Борчи... Ночь была страшная, – и голос нарочно смягчила, как для душевнобольного. – Знаю, тебе бы отлежаться и прийти в себя, но поговорить нам придется.

Тем более что вопросов у меня хватит до утра, но пока что я сдерживалась. Еще надеялась, что он начнет первым, как минимум проявит благоразумие и чуточку благодарности. Ведь это я его спасла… Но старик вместо согласия выставил руку вперед, приподнялся и сделал осторожный глоток. Поморщился, пожевал губами и с явным недовольством выдал в полный голос:

— Что за дрянь?! А получше ничего не было? И покрепче?

Вот тебе и «прийти в себя».

Шок с него как рукой сняло. За какую-то минуту молчания, медитации, молитвы или чем он там занимался, Борчи почти вернулся к своему обычному состоянию. Не полностью – возраст и усталость все еще читались на его лице, но уже достаточно, чтобы опять начать играть на моих нервах.

— Ну, раз ворчишь, значит, не помираешь, – заметила я без особого расположения. – Давай начнем.

К моему изумлению, он снова прикрыл глаза.

— Чтоб ты знал, тебя помиловали со сроком годности. Как и меня, – не утерпев, я толкнула его в плечо, отчего он немного расплескал чай.

— Ой…

— Ты слышишь или нет? Мне хан месяц дал. И тебе, кстати, тоже. Ты с этого дня, – в последний момент я не рискнула назвать его своим кулом: – ты под моей ответственностью. И должен помогать!

— Ничего я никому не должен...

У меня тут же отвисла челюсть, но он соизволил объяснить:

— Я и быть-то тут не должен. Помнишь?

— И что... Будешь просто лежать?

— Ага. Хоть отосплюсь, – досталось мне.

— Тебя заставят! – поддавшись панике, принялась угрожать я. – Не я, так хан заставит. Всю правду выбьет.

— Чего ж до сих пор не выбил?

— Прекрати! И поднимайся!

— Не-а…

Повисла долгая пауза, в течение которой я изо всех сил старалась не психануть. А Борчи, к моему изумлению, задремал.

Взял и вырубился. Внаглую!

Мне же понадобилось еще несколько минут, чтобы принять новую действительность: а ведь он был прав.

Держать его мне было нечем.

Ни ханским приказом. Ни новым статусом. Ни благодарностью за спасение, на которую я – глупая – до этой секунды рассчитывала. И на казни он испугался не смерти.

Несмотря на весь этот фарс с ханской милостью, с передачей из рук в руки, с новым поводком и надзирателями, Борчи было плевать. Здесь, в рамках Джучи, он впредь считался невольником, моим, если уж называть вещи прямо. На деле же – и это я видела слишком ясно – смена статуса его не задевала. Особенно сейчас, когда он отошел от потрясения и опять стал похож на себя.

Больше того, и за эту жизнь он не держался.

По его же умозаключениям выходило, что свое он сделал: мою дурочку с ханом свел, дорогу ей открыл, а что будет дальше – не его забота.

Наверное, именно это меня и добило.

Не хан. Не месяц, отпущенный мне на поиски ответов и лечения. Не петля, которую чуть не затянули на наших шеях. А то, с каким спокойствием Борчи все принимал. Словно давно распрощался и с дворцом, и с Джучи, и со мной заодно.

Резко встав, я вцепилась ему в плечи и как следует встряхнула. Чашка в его руках опять дрогнула, горячий чай щедро плеснул наружу.

— Ой-й-й! – громко выдал старик, но мне уже было не до его причитаний.

— Ну и проваливай! – зло бросила я, рывком поднимая его на ноги: на этот раз вскочил он как милинький. – Иди отсюда! Или к черту иди, мне все равно! Раз тебе плевать!

Борчи покачнулся, но устоял. Посмотрел на меня без злости, скорее с сочувствием, и от этого я взбесилась еще сильнее.

— Я не говорил, что мне все равно.

— Неужели? Ты что, не слышал?! Меня через месяц убьют.

— А ты разве не слышала меня? – все с той же невозмутимостью переспросил он. – Я же слово давал: горя тебе не случится и все сладится.

— Что-то незаметно, Борчи. Никак у меня не ладится. Вообще! Мне помощь твоя нужна.

Но он не ответил сразу. Лишь принялся размазывать по рубахе пролитый чай. И медленно, с какой-то стариковской обреченностью, опять опустился на диван.

— Ты влезла туда, куда не просили, – все же негромко донеслось от него. – Я уже не смогу сказать тебе, так ли все хорошо у тебя будет. Ты вмешалась, и просишь меня вмешаться еще сильнее. Но тогда даже Бог не скажет, как оно пойдет. А я…

Он осекся и с таким удивлением посмотрел на собственные руки, будто видел их впервые.

— Я же теперь ничего не знаю. И не вижу. Подумай, Алина, чего просишь.

— Помощи… Я помощи у тебя прошу. И человечности, Борчи. Хотя бы немного.

Последние слова прозвучали жалко, почти по-детски, но забирать их обратно было поздно.

Старик поднял взгляд, хмыкнув, отчего вопрос, который давно вертелся в моей голове, слетел с языка:

— Ты же не человек?

Я и сама не знала, на что рассчитывала, задавая такое. Едва ли на прямой ответ. Скорее уж на очередную насмешку, уклончивость или его любимое: «сама как думаешь?». Но Борчи неожиданно снизошел до правды.

Да я и без него ее чуяла.

— Был им когда-то... Может, когда-нибудь стану вновь, – похлопав ладонью рядом с собой, он тихо добавил: – Если заслужу...

Глава 58

Наверное, мне нужно было это услышать – его скупое признание. Чтобы убедиться: я не сходила с ума за те редкие встречи между нами, не придумывала лишнего, а и впрямь чуяла правду – он не от мира сего.

Огорошив меня, Борчи умолк.

Впрочем, я и не ждала подробностей: вряд ли этот шайтан сказал бы больше, уступив моим расспросам, открыл бы,ктоон или дажечто. Да и, если подумать здраво, я не особенно рвалась знать сверх положенного, уже понимала: в подобное лучше не лезть. Себе дороже. И все же хотя бы часть своего любопытства стоило утолить, особенно там, где дело касалось меня лично.