Лекарь для хана (СИ) - Погорелова Галина - Страница 42

Еще немного, и я точно бы полезла на рожон, но на этот раз оценила его «заботу».

В уме всплыла старая-добрая поговорка: меньше знаешь – крепче спишь. А в реалиях Золотой Орды, особенно в том времени, в котором мне повезло очутиться, она звучала иначе: меньше знаешь – дольше живешь. В этом плане Борчи был чертовски прав: мне действительно не стоило лезть туда, куда не просят…

— Расскажи то, что поможет в лечении хана. Ну и обо мне… И вот что сперва хочу узнать, – я спрятала вспотевшие ладони под подушку, разволновавшись. – Скажи, кто ты?

— Борчи.

Нет, он определенно надо мной издевался!

— Я спрашиваю, кто ты такой?Кам?(Шаман)

От озвученного мне и самой сделалось смешно.

Я вспомнила ряженых специалистов из ставки Хасана, которые трясли бубнами и закатывали глаза. Но на фоне Борчи они казались дешевыми рыночными фокусниками и максимум, что умели, так это намешать трав для «связи» с духами.

— Почему ты умеешь делатьэто? – переспросила я. – И хана ведь ты поддерживаешь, без тебя он бы давно отошел.

Красноречие, как назло, изменило мне в такой ответственный момент – сформировать мысль более понятно не вышло.

— Так и ты умеешь всяко разное, – старик явно наслаждался игрой.

— А почему я умею? Это же не мне дано! – я и не заметила, как начала повышать голос. – Это дар Айше. Настоящей!

— Тише. Не кричи... А Айше – это разве не ты?

— Нет! Я Алина! – упрямо вскрикнула я, отчего-то перейдя на шепот: – Ты же это признал.

— Сегодня Алина, завтра Айше, вчера – еще кто-то, – потягивая бородку, невозмутимо выдал мой собеседник.

Глаза у меня округлились до предела, да и челюсть полезла вниз.

— Издеваешься? – Я окончательно потеряла терпение. – Давай начистоту, Борчи: я не отсюда – я из другого века… Да все ты понимаешь! Я просто проснулась в этом теле – сам-то погляди. Разве оно мое?

В висках у меня запульсировала острая боль. Голова, и без того тяжелая после Тайдулы-хатун, Джанибека и плотного общения с коллегами, теперь отказывалась переваривать этот бред, но старик разулыбался по второму кругу.

— А я о чем говорю: ум тебе мешает.

— Ой, Борчи…

— Нет, ты уж послушай, раз завелась. Ты – это ты… Ты есть. Ты была. Ты будешь... Как себя ни называй.

— Но я же там жила: у меня была другая жизнь.

— Или ты просто ее помнишь.

— Как можно помнить то, чего еще не было?

— Как же не было? – Борчи посмотрел на меня так, будто объяснял очевидные вещи. – Ежели ты это помнишь, значит, оно и было.

Я болезненно скривилась… Ну и шайтан! Если наши разговоры будут превращаться в этот философский кисель, уж что-что, а жизнь я ему укорочу. Доведет же!

Но Борчи решил-таки сжалиться, а может, и поостерегся моего взведенного до предела настроения.

— Кому-то дано видеть, – негромко произнес он, примирительно выставив между нами ладонь. – Но люди слепы и боятсясмотреть. Знаешь, чем мы с тобой отличаемся, Алина? Нет, не одной лишь силой…

Заслушавшись, я даже не сразу поняла, что речь у старика изменилась – сейчас он говорил так, будто и сам был из другого века: на местном языке, но не с местным колоритом.

— Чем же мы отличаемся?

— Я все помню...

До меня дошло, что под этим «помню» лежали не проведенные в степи годы и не морщины на его лице, а накопленный опыт.

Он говорил не об одной жизни...

— Тебе же известно, что будет дальше? – не подумав, спросила я.

На языке уже вертелись факты из учебников истории – судьба Золотой Орды. Непонятно, чего мне хотелось больше: поговорить с кем-то на равных, повспоминатьбылоеили же предупредить огрядущем, но Борчи мгновенно посерьезнел.

— Молчи! – отрезал он и наградил тяжелым взглядом, совсем как в первые дни нашего знакомства в ставке Хасана. – Вот этого не нужно, ибо будет так, как должно! Ты же делай то, ради чего я тебя привел, – лечи нашего хана. И ничего не бойся – сердцу верь.

Мне же срочно потребовалось переспросить, чему именно верить и не имел ли он в виду под сердцем мою интуицию, но старик вновь вернулся к образу степняка.

— Вот теперь спрашивай о хане...

— Борчи...

— Нет! Спрашивай!

Решив, что на сегодня с меня тоже хватит игр, я переключилась на работу.

Вначале неохотно, но следующие два часа пролетели за беседой.

Мы постепенно углублялись в детали, обсуждая нашего пациента со всех сторон, в том числе и невидимых для обычного зрения.

Для себя я подтвердила главное: дар не врал, сглаз хана подтачивал его здоровье изнутри, проявляясь в виде эрготизма. И лечить такое нужно было комплексно.

Но если составленный мной план по устранению симптомов Борчи принял, то с мистической составляющей я ничего определенного сказать пока что не сумела.

Эта сила не пускала его совсем, пусть он также видел черную паутину, но не более того. И все же именно благодаря ему хан до сих пор держался на ногах. Так что усталость, которую я в нем замечала, была не случайной – Борчи тоже горел на работе.

Под конец разговора мы уже оба вымотались до предела, но я-таки добралась до еще двух волновавших меня моментов. Первое – поделилась своими опасениями по поводу коллег, чья уязвленная гордость рисковала обернуться проблемой. Старик выслушал внимательно, пообещав за ними присмотреть. И второе – личное для нас двоих. Темир… Не спросить о нем я тоже не могла, но начала осторожно, издалека:

— Зачем он тебе? – мне требовалось понять, как на самом деле Борчи относился к своему воспитаннику. – Для чего ты его забрал из ставки моего деда?

Я приготовилась к очередной порции метафор и философствования, но вместо этого заработала простой ответ, честный, как показалось.

— Я всегда хотел сына либо дочку, – поделился он неожиданно тихо. – А мне не дано: ни семьи, ни детей.

— Нигде?

— Нигде… Может, когда-то и заслужу.

— А я… И Темир, – я подалась вперед, в надежде воспользоваться этой его откровенностью – узнать, будет ли нам счастье, но Борчи уже закрылся.

— Не мути воду. Сказал же – будет, как будет.

Он вдруг бодро вскочил, сбросив с себя усталость.

— А что будет – то и должно.

— И что же мне сейчас «должно»? – машинально съязвила я.

— Отдыхать, Айше… Иди к себе. С тобою мы еще наговоримся.

Глава 49

Я знала, что вымоталась, но лишь на обратном пути в свои комнаты прочувствовала это в полной мере.

Вот она – реальная цена откровений. Сплошная нервотрепка.

Так сильно мне не доводилось уставать ни в один из дней забега по степи, даже тогда, когда нас с Гульнарой гнали волки. А ведь сегодня работать пришлось исключительно головой, которая в моем случае, что пытался донести Борчи, больше мешала, чем помогала. И я уже была готова с ним согласиться.

Отчасти… Все же горе от ума.

Пока Разия бодро вышагивала впереди, я плелась следом, едва переставляя ноги. День, начавшийся звонким голосом муэдзина, теперь приближался к закату, обещая закончиться последним призывом. И к своему удивлению, мне вдруг искренне захотелось помолиться, только бы приструнить мысли.

Молитва была сродни медитации, а именно этого сейчас и не хватало моей голове: концентрации и внутреннего равновесия. Все-таки частое использование дара не проходило бесследно, в чем мне вновь пришлось убедиться на собственной шкуре. За каждое «подглядывание» придется платить реальным физическим истощением, а за каждое неумелое, как с ханом, – вдвойне. К тому же я дико, просто по-звериному проголодалась.

Ни Тайдула-хатун, ни Борчи не подумали о том, что великие цели требуют усиленного питания. Никто меня не накормил, и если не считать завтрака и горсти сушеных ягод, съеденных еще в покоях хатун, ничего другого мой желудок не видел.

Зато Разия оказалась куда более приземленной – говорить ей о насущном не пришлось.

К моему возвращению меня ждал ранний ужин, а заодно и компания Гульнары с Умай, суетившихся у невысокого столика. Ела я с ними, но скорее машинально, почти не различая вкуса еды, пусть рацион здесь и был в разы богаче, чем в ставке Хасана.