Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 95

– И эту дрянь отправьте следом за мужем! Так будет справедливо! – дрожа от ярости, Марта показала на скулящую на земле жену Тарима.

Ксур сделал шаг вперед, мрачно посмотрел на Тарима, а затем перевел взгляд на людей.

– Я согласен, – веско сказал он. – Ему незачем жить.

Вверх взметнулось несколько копий, толпа одобрительно загудела.

– Стойте! – крикнул я.

Шум на площади мгновенно стих.

– Не нужно, – повторил я уже спокойнее.

Ксур вопросительно повернулся в мою сторону.

– Это еще почему? – нахмурился рыжебородый.

– Смерть будет для него слишком легким выходом. Лучше выгнать его из деревни, пусть скитается по руинам. Будет жить как дикий зверь, без защиты стен и людей. Больше никакой власти.

Тарим лежал у моих ног и смотрел снизу вверх. В его залитых кровью глазах читался настоящий животный страх. Такое я видел в нем впервые за все эти года.

– Что касается его жены… – я перевел взгляд на женщину, которая прятала разбитое лицо в ладонях. – Мертвая она нам не поможет. Пусть отрабатывает свои долги перед деревней. Две нормы работы за пару лепешек в день. А если ей это не по нраву, пусть отправляется в руины вместе с мужем.

Марта попыталась что‑то возразить, но под моим взглядом осеклась и промолчала.

– Пусть сама выбирает, – добавил я.

Женщина подняла распухшее лицо с окровавленными губами. Она посмотрела на поверженного мужа, на вооруженных людей вокруг и на руины. Потом перевела взгляд на упавшие со стола лепешки.

– Я останусь здесь, – произнесла она.

Быстро и на удивление твердо. Кто‑то из толпы с отвращением плюнул, стоявшая рядом женщина отшатнулась от нее, а Марта только разочарованно выдохнула.

Тарим все это слышал. Он с трудом повернул голову к жене, и на его лице отразилось нечто похуже физической боли. До него наконец дошло, что он остался совсем один.

Я сам не заметил, как начал улыбаться.

– Поднимайте его, – скомандовал я.

Рыжебородый вместе с еще двумя охотниками взяли Тарима под руки. Он даже не пытался вырываться, просто волочил ноги по земле. Толпа молча расступалась, давая им дорогу к воротам. Никто не просил за него, даже жена не стала смотреть в его сторону.

Стражники сами открыли ворота, не дожидаясь особых указаний. Тарима вышвырнули наружу, он упал коленями в песок, потом кое‑как поднялся и обернулся. Он смотрел на закрывающиеся створки и на людей, которые его выгнали.

Ворота захлопнулись, и тяжелый засов встал на свое место.

Все произошло как‑то слишком быстро. Я столько раз прокручивал этот момент в голове, а на деле хватило всего одного часа, чтобы деревня избавилась от Тарима, как от ненужного мусора.

Мы зашли в его дом. Внутри все было по‑старому, те же вещи и сундуки, вот только теперь здесь толпились охотники, и пахло не сытой жизнью, а потом и чужой кровью.

Надо было решать главный вопрос, и я не собирался с этим тянуть.

– Нам нужен новый старейшина, – обратился я к собравшимся.

По комнате прокатился гул. Люди начали переглядываться, кто‑то неловко закашлялся.

Я поднял руку, прося тишины, и разговоры смолкли.

– Для старейшины ты еще слишком молод, – сразу отозвался Харек. – Рейланд, ты заслужил уважение, это правда. Но деревней должен управлять взрослый мужик с опытом, которого будут слушать абсолютно все.

– Я предлагаю Ксура, – оборвал я его.

Харек осекся, и все присутствующие уставились на кузнеца.

– Считаю, что он лучше всех подходит для этого, – объяснил я. – При нем в деревне наладится нормальная жизнь, и люди перестанут голодать. Охотники смогут честно получать долю от добычи. Ксур знает, как навести порядок, к тому же он единственный не боялся говорить правду при Тариме.

Ксур стоял у стены и не сводил с меня глаз. Лицо каменное, неподвижное. Только где‑то в глубине, за тяжёлыми скулами и сжатыми губами, что‑то двигалось.

– Я за, – подал голос Рун.

Он не стал ничего объяснять, просто коротко поднял руку в знак согласия.

– Тоже поддерживаю, – Харек поднял сжатый кулак.

– И я, – кивнул Савр.

– Согласен, – добавил Дейр.

– Голосую за Ксура, – сказал рыжебородый.

Так один за другим проголосовали все охотники. Без лишних споров и речей. Ксур медленно кивнул, и уголок его губ едва заметно дрогнул. Кажется, это была попытка улыбнуться, чего я за ним раньше никогда не замечал.

Когда мы вышли на улицу, на площади пахло остывающим жареным мясом. Люди никуда не ушли, они сидели и ждали новостей, женщины прижимали к себе детей, а кто‑то неподалеку уже начал ставить на место перевернутые столы.

У самой двери Ксур вдруг меня придержал. Его тяжелая и горячая ладонь опустилась мне на плечо. Все тут же отошли и мы остались вдвоём.

– А ты, оказывается не пустой… – сказал он совсем тихо, чтобы это осталось только между нами.

– Ну а ты уже не кузнец, – усмехнулся я в ответ. – На тебе вся деревня. Смотри только, не стань вторым Таримом.

Он убрал руку.

– Не стану, – бросил он и направился к остальным.

Моя группа встала у стены и в сумерках было видно, какие они уставшие, но при этом другие. Что‑то явно поменялось, и дело было не только в деревне. Поменялся их взгляд на меня.

Я сунул руку в карман и нащупал там свернутую тряпку. Достал ее и не спеша развернул.

На ткани лежали те самые когти Нурра.

– Держите, – xмыкнул я. – За то, что помогали и учили. Ну и за то, что вообще взяли к себе. За все, в общем.

Я вытащил один коготь и отдал Хареку. Тот переводил взгляд с меня на свою ладонь, аж рот приоткрыл от удивления. Он забрал его очень осторожно, двумя пальцами, словно боялся сломать.

– Да это же… – пробормотал он.

Я промолчал и протянул следующий Савру. Тот молча принял подарок, покрутил в руках, и глаза у него полезли на лоб.

Очередь дошла до Дейра. Он взял коготь одной рукой, пока второй опирался о стену, глянул на меня и просто опустил голову.

Самый крупный коготь я приберег для Руна.

Тот просто стоял и смотрел мне в глаза. У него было такое выражение лица, какое я видел лишь однажды, когда мы убегали от этой твари, и он на бегу прикидывал, кто как ранен. Я протянул ему добычу. Рун взял коготь, повертел его и провел пальцем по острому краю.

– Нурр, – тихо произнёс он.

– Он самый… Охотникам нечего бояться.

Мы долго стояли молча. Харек пялился то на свой коготь, то на Руна, то снова на меня. Хотел что‑то сказать, но не мог подобрать слов, и такое с ним на моей памяти случилось впервые.

– Ну ты и… – он тяжело сглотнул. – Сумасшедший шмыг!

Рун засунул коготь за пояс и просто кивнул. В этом движении читалось многое, включая какое‑то своеобразное уважение, о котором он просто не умел говорить вслух.

– Давай, иди, – сказал он. – Отдыхай, ты сделал, что хотел.

Я развернулся в сторону ворот. Где‑то там, среди песка и руин, скрывался Тарим, а еще дальше лежала дорога в город. Вирг с Эиром отправились туда несколько часов назад.

Никакой особой радости или облегчения я не чувствовал. Внутри была только холодная и тяжелая пустота, похожая на булыжник, который давно лежит на своем месте и никуда не собирается исчезать.

– Ты не сдох только по одной причине, – едва слышно пробормотал себе по нос. – Я лично тебя убью.

Глава 14

Я повернулся к своему дому. Захлопнул за собой дверь и остался один. Когда‑то здесь все время висело напряжение, ведь любой шорох мог закончиться ударом Золтана или криком, чтобы я выходил. А сейчас стало просто тихо. Без всякой угрозы или давления.

Замер на пороге, оглядываясь. Вот забитые досками окна – через них я когда‑то наблюдал за площадью. Стол, где я ел найденное в руинах мясо. Кровать, на которой провалялся в бреду полгода, пока тело как‑то справлялось с собелией и ядром. У стены осталось место, где когда‑то спали отец с матерью.