Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 183

День у них уже начался. Уверен, что Эрхард уже в курсе, что меня нет, да и другие, скорее всего тоже. После ночного нападения на караван в этом нет ничего хорошего. Пытался придумать, что ответить на вопросы, которые возникнут, но в голову ничего не шло.

Выдохнул и сжал кулак. Меня заметили шагов за тридцать.

– Стоять!

Голос знакомый. Один из дозорных, что менялись ночью. Я остановился, развёл руки в стороны, чтобы показать, что не представляю угрозы. На меня смотрели уже несколько охранников. Гарек отделился от повозок и пошёл навстречу. Ладонь у него лежала на рукояти ножа.

– Где тебя носило? – крикнул он.

– Меня… – попытался ответить, но получил удар в живот.

 Глава 8

Сбоку метнулась тень, кулак вошёл мне под рёбра коротким злым ударом снизу вверх. Дыхание вылетело разом. Бок, который я зашивал ночью своими руками, отозвался так, будто по нему провели горячим железом, стежки потянули кожу, и где‑то под ними снова разошлось тёплое. Во рту опять поднялась горечь, та самая и я едва не лёг лицом в пыль. Упёрся ладонью в землю. Колено подломилось, но я удержался на одном.

Пыль набилась в рот вместе со слюной. Сплюнул серым, не чёрным, уже хорошо. Перед глазами на пульсацию всё сдвоилось, потом сошлось обратно. Где‑то справа фыркнул гар, звякнула цепь о борт. Я держался на колене и ждал, пока воздух перестанет застревать в горле.

Ударил меня не Гарек, а один из тех, кто стоял ночью в дозоре, когда меня забрал сектант. Он навис надо мной, тяжело дыша, и в лице у него было не любопытство, а злость человека, который потерял своих и хочет, чтобы кто‑то за это заплатил.

Гарек нагнал на полшага позже. Руку на дозорного не поднял, но второго удара тому не дал, отодвинул плечом.

– Где тебя носило? – спросил он.

Я не ответил. Не потому что не хотел, а потому что воздух ещё не возвращался в грудь. Тянул его мелкими глотками. Вокруг меня стоял уже не сонный лагерь. Несколько человек держали оружие в руках.

Белому Листу с Зерном тут не верили и до нападения. Меня терпели как довесок к договору со школой, лишний рот, что таскает воду и чешет гривы. А теперь этот лишний рот пропал ровно в ту ночь, когда пришёл дым, и вернулся к утру грязным и в крови. На их месте я бы тоже сперва ударил, а уже потом слушал.

Дозорный качнулся ко мне снова.

– Хватит!

Эрхард сказал это ровно, от первой повозки, не повышая голоса. Дозорный замер. Постоял пульсацию, глядя на меня сверху, потом всё‑таки отступил.

Глава каравана двинулся к нам. Шёл он тяжело, и я видел, чего ему это стоит. Лицо серое, под глазами тени, плечо чуть оседало на левый бок, туда, куда ночью попал чужой Узел. Источник у него не восстановился до конца, я чувствовал это вмятиной, и всё равно давление от него ложилось под самое дно, ниже моего Зерна. Тот же Узел, что и вчера. Просто уставший.

Он остановился надо мной и опустил взгляд.

– Где был?

Молчать нельзя, сказать всю правду… тем более. Я прокрутил это, пока тянул в грудь воздух. Мысли складывались кусками. Скажу, что унёс сектант, могут поверить. Стоит только упомянуть, что его убил я, и не поверит никто. Обмолвлюсь про Пустого… убьют. Про то что забрал у Лаэрса нельзя даже заикаться. Но и не сказать ничего нельзя, решат, что я навёл на караван дым, бандитов и сбежал.

Оставалась только полуправда. Такая, где главное звучит понятно, а невозможное лежит на дне мешка и молчит.

– Меня забрали ночью, – выдал я, медленно, всё ещё восстанавливая дыхание.

– Кто? – Гарек шагнул ближе.

– Сектант, – тихо ответил я.

Кто‑то из охраны коротко фыркнул, другой выругался себе под нос. Для них это прозвучало слишком удобно, как оправдание, которое сочиняют на ходу.

– Сек‑та‑нт? – медленно повторил Гарек. – А я‑то думал, тебя гар во сне уволок.

Спорить смысла не было. Чем больше оправдываешься, тем сильнее похоже на ложь, это я усвоил ещё в деревне, на площади перед Таримом. Поэтому я не защищался словами. Я дал им то, что можно проверить, если кто‑то это вообще заметил:

– Когда меня уносили, дозор спал.

В лагере осела тишина.

– Что? – Гарек повернул голову.

– Двое у склона. – Я говорил ровно, держась за бок, не глядя ни на кого в отдельности. – Один лежал на боку. Второй лицом к дороге. Ты был у костра. Дрок у первой повозки, привалился спиной, топор между колен. Арт у ручья, скорчился.

Я не обвинял. Просто перечислял то, что видел сверху, с чужих рук, когда меня несли мимо спящего лагеря и я не мог даже повернуть голову, только водил глазами.

Эрхард перевёл взгляд на дозорных. Те подобрались.

– Я не спал, – выдавил тот, что меня ударил.

Эрхард даже не дослушал:

– Молчать.

Дозорный закрыл рот.

– Так вот почему, когда я встал, то никого из вас не заметил… – пробубнил глава каравана.

– Хозяин… – тут же начал охранник. – Да брешет сопляк, шкуру свою спасти хочет. Он навёл на нас бандитов, небось уходил, чтобы передать им…

– Что? – перевёл на него взгляд Эрхард. – Что им передать? Он ничего не знает. Ни дороги, ни того, кто есть кто. Как и когда мы пойдём и где остановимся.

Мужик хлопал губами и не знал, что ответить.

– Но… но…

– Я снимаю с вас десять процентов жалования, – выдохнул глава каравана. – То, что сектант мог всех вырубить… вы тут не виноваты. Но то что решили мне соврать… Вот это я не потерплю.

– Но почему он забрал именно тебя? – спросил Гарек.

– Он спрашивал про груз, – решил я использовать возможность и перевести тему.

Воздух дрогнул. Гарек перестал кривить рот. Арт поднял голову. Дрок, до этого делавший вид, что ему плевать на всё, повернулся в сторону центральных повозок, к тентам.

– Что именно? – Эрхард не двинулся, но давление от него на пульсацию налилось тяжелее.

– Что везём и кому. Сколько печатей на грузе. Кто из вас на какой стадии. – Я сглотнул горечь. – Я ничего не сказал.

И тут же добавил, чтобы не звучало геройски, потому этого сейчас во мне не было:

– Я и сам ничего не знаю.

Гарек коротко хмыкнул. Это была правда, и они это понимали. Меня не подпускали к тентам с первого дня, я не мог сдать груз, даже если бы захотел. Сдавать было нечего и некого.

Эрхард смотрел долго на меня и остальных и молчал. Теперь вопрос в лагере висел не «почему ты исчез», а «кто знает про груз». Глава каравана на пульсацию перевёл взгляд на Дрока, тот на центральные повозки. Между ними прошло что‑то без слов. Я уже видел такое за день, когда один свист менял всю охрану местами.

Дрок коротко тронул топор на поясе. Дым, бой, двое мёртвых, треснувшая печать, а теперь ещё и чужие уши, которым кто‑то рассказал, что и куда они везут. Для них это весило больше, чем один пропавший белый Лист.

– Почему он взял именно тебя? – повторил Гарек.

– Хотел сделать пилюлю… – опустил я голову и передёрнул плечами. Мне даже не пришлось ничего тут выдумывать, реакция на теле и лице вспыхнула сама.

– Как ушёл? – спросил Эрхард.

Здесь я уже выбирал слова, как переставляют ноги в осыпи, чтобы не поехать вниз.

– Он держал меня печатью. – Я говорил медленно. – Уже начал… что‑то делать. Подумал, что мне конец. Потом снаружи поднялась возня. Как я понял, пришли ещё какие‑то люди. Не знаю кто. Он отвлёкся и вышел к ним. По звукам я понял, что там завязался бой. Печать ослабла. Я смог двигаться. Схватил, что было рядом, и ушёл.

– Просто ушёл? – Гарек не поверил.

– Полз. Потом шёл. Потом бежал. – морщился я от воспоминаний.

– А сектант? – давил кто‑то сбоку.

– Когда я уходил, он был занят не мной. И я не ждал, пока он освободится, чтобы у него выяснить.

Я знал, что каравану важен груз и его доставка и дал им то что они итак уже знали без меня. Кто‑то знает про них и хочет забрать. Просто добавил сюда ещё сектанта, что было правдой.