Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 156

– Дыши.

Вдохнул. Тело будто стало слишком большим для кожи. Не больно, а тесно, и в этой тесноте всё, что у меня обычно сидело по своим местам, попыталось сдвинуться к краям одновременно.

Эстер положил два пальца мне на грудь:

– Начинай.

Первая пульсация прошла ровно. Вторая получилась тяжелее. Зерно отозвалось теплом, расходящимся от центра к краям, и края эти у меня были не такие, как у других. Мои края упёрлись во вмятину, которую оставил мне Вирг на дороге у города.

Эстер надавил. Зерно у меня попыталось прорасти. Сила, которая открыло окно, пошла внутри меня широкой ровной волной. Впервые в жизни я почувствовал, что Зерно у меня может быть чем‑то большим. Что оно может стать тем, что выпускает форму наружу. Что вот это и есть Росток.

И тут же волна упёрлась во вмятину и прошла криво. На четвёртой всё сорвалось. Зерно у меня дёрнулось, как зверь на привязи, который наконец узнал, что цепь длиннее, чем он думал. Сила, которую копила пилюля, вырвалась вбок. Вмятина раскрылась болью, какой я не помнил даже от удара Вирга.

Я почти задохнулся.

И тогда на лбу вспыхнули три кольца. Я их увидел не глазами, а почувствовал. Они стояли там, где их положила самка Нурра, ровно по центру лба, между бровей и чуть выше. И они начали поворачиваться. Медленно.

Голову сдавило или мне это показалось. То что было внутри сделало оборот. Зрение поплыло, пол с потолком поменялись местами. Я не знал что делать и был не готов к такому.

– Дави! – услышал я голос Эстера, как будто он был далеко и пытался до меня докричаться.

Гора из кругов сделала ещё один оборот. Зрение свернулось в точку. Я на мгновение потерял ощущение своего тела. Вот только боль никуда не делась. И в этот момент в зерне у меня отозвалось. Два звериных глифа, которые сидели у меня в самой структуре источника. Непробиваемость с одной стороны, режущий удар с другой, – сдвинулись. Сами… И между ними легло то, чего раньше не было.

Тонкая жёсткая дуга. Она прошла от одного знака к другому. Между двумя звериными знаками внутри моего зерна теперь шёл путь. И тут он потянулся к лбу к третьему глифу Нурра.

Я ничего не понимал.

Возможность прорыва начала закрываться, но не так как у остальных. Не вокруг зерна, а через дугу, как будто три кольца забрали часть силы пилюли и пустили её не туда, куда школа рассчитывала. Зерно моё затряслось мелко и часто, потом успокоилось. Сила пилюли ушла.

Я открыл глаза. Эстер пялился на меня. Пальцы он не убрал сразу. Стоял и смотрел, и в его лице на пульсацию мелькнуло что‑то. Один из серых у стены чуть подался вперёд, заметил это краем глаза.

– Провал, – хмыкнул он. – Не пророс.

Внутри у меня было пусто. Сила пилюли ушла. Зерно стояло там, где стояло, на десятой ступени, и сбой на четвёртой пульсации никуда не делся. Но между двумя знаками внутри лежала дуга, которая дальше тянулась к глифу на лбу. Он теперь был там, я это чувствовал, а три кольца медленно поворачивались.

Эстер закрыл шкатулку. Камень глухо стукнул о камень. Кайр тут же оказался рядом, взял шкатулку и отступил к стене.

– Трое, – выдохнул Эстер. – Из двадцати шести…

Помолчал.

– Весьма хороший результат для первого круга.

Сказал он это так, чтобы стало ясно, что это не похвала.

– Лиара. Эсса. Гирт. – Он по очереди обвёл их взглядом. – Вы доказали, что в вас есть хоть что‑то, кроме мяса и надежд ваших семей. Завтра для вас отроет новые возможности. У вас будет полтора месяца обучения, чтобы вы открыли гнёзда и освоили техники. Кайр объяснит расписание.

Лиара кивнула. Эсса даже не моргнула. Гирт продолжал скалиться, расправив плечи.

– Остальные, – устало выдохнул Эстер, – доказали то, что я говорил с первого дня. Желания мало. Боли мало. Злости мало. Даже труда мало, если сосуд не способен выдержать рост. Запомните своё лицо и ощущения внутри. Завтра вам будет страшно его увидеть в стекле.

Я смотрел на подстилку у себя под коленями и считал, чтобы не думать. Не пророс. Возможность, которую дала школа, я только что съел. У меня в груди ничего не выросло. Сбой на четвёртой пульсации остался. Вмятина осталась. Зерно осталось на десятой ступени.

Эстер уже разворачивался, когда с подстилки Сарна раздался голос.

– Учитель Эстер Тихий Слом.

– Что тебе ещё нужно? – мужчина повернул голову и скривил он уголок рта. – Решил снова поспорить со мной? Не выйдет… У меня с отбросами разговор короткий.

– Что будет с теми, кто не прошёл?

Это был правильный вопрос. Не «что будет со мной», а «с теми». Сарн всё ещё говорил как старший своей команды. Я понял, что он сделал. Он задаёт вопросы за всех, значит, Сарн всё ещё лидер, только теперь без Гирта. Хитро. Эстер посмотрел на него почти с интересом.

– Что бы сделал я?.. Выгнал. Школе не нужны сломанные посредственности.

Зал окутала тишина.

– Школа берёт ученика на обучение, – продолжил Эстер. – Если ученик не достиг стадии Ростка, он перестаёт быть учеником. Это касается всех – и тех под обетом, и свободных. Под обетом отправляют на работы, а свободных просто выводят за ворота.

Он сделал паузу.

– Но школа не выбрасывает материал, пока он ещё может принести пользу. Вторую пилюлю вы потеряли – это не изменится. Это была ваша единственная вторая попытка, и вы её сожгли. Но возможность заработать новую у вас будет.

Сарн медленно опустил подбородок.

– Скоро первый круг получит задание, – поморщился Эстер. – Кто вернётся с достаточным вкладом, сможет купить себе новую пилюлю. Кто не вернётся – освободит школу от лишних расходов.

Помолчал.

– Радуйтесь. Это больше, чем вы заслужили.

Развернулся и пошёл к двери. У порога остановился и не повернув головы и бросил в стену:

– Мой вам совет уходите из школы и сделай это сейчас. Всё, что вы могли показать – уже сделали. Ничего не изменится.

И вышел. Дверь закрылась за ним коротким сухим щелчком, который в зале услышали все.

Пустой II. Книга 2

Глава 1

До комнаты мы дошли молча.

Обычно после занятий кто‑то бахвалился и плевался кровью в угол, доказывал, что в следующий раз точно встанет. Тавр ругался на Карна, Варис умничал на пустом месте, кто‑нибудь из ребят Сарна цеплялся словом, и оно летало до самой двери.

Сейчас в коридоре стояли только наши шаги. Девушки выглядели примерно как парни, такой же потухший взгляд и много вопросов к небу и себе.

Гирт шёл впереди Сарна на полшага. Сарн этого не видел или делал вид, что не замечает. Ощущение было такое, словно в моём теле сидел кто‑то другой. Он одел меня, как одежду, и теперь учился ходить. Единственное, что возвращало в реальность, это три кольца на лбу, что медленно поворачивались.

Шаг. Ещё шаг.

В коридоре тянуло запахом лампового масла и какой‑то стряпней со стороны арки. Тавр принюхался, но сразу же опустил голову. У нашей двери мы почему‑то замерли. Я даже не сразу сообразил в чем дело, пока не посмотрел на Сарна. Он стоял впереди положив руку на дверь и не спешил открывать.

Позади меня нетерпеливо кашлянул Тавр:

– Ну долго еще?

Сарн наконец надавил на ручку. Внутри все оставалось таким же как утром, но воспринималось это теперь совсем по‑другому. Еще недавно мы просто приходили сюда отдыхать после занятий, а сейчас комната превратилась в напоминание нашего провала.

Тавр молча прошел мимо нас и рухнул на свою койку уткнувшись лицом в одеяло. Он что‑то простонал в ткань и из‑за этого голос прозвучал глухо и зло:

– Ш‑ш‑ш‑шалх.

Варис укладывался медленно. Он снял накидку и аккуратно сложил её. Разгладил какую то невидимую складку и убрал на тумбочку. Потом присел на край кровати и лег на спину, уставившись в потолок.

Одр какое‑то время смотрел на всех нас, потом кивнул своим мыслям. Он тоже сразу же лег, закрыл глаза и буквально через пару минут его дыхание выровнялось. С ним я никогда не был уверен. Но выглядело всё так, будто ему вообще плевать на попытку прорыва и всё остальное.