Двадцать два несчастья 11 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 12

Я кивнул, будучи абсолютно солидарен со старым другом. Мне теперь тоже казалось, что если бы я тогда не согласился на операцию, до сих пор жил бы спокойно.

Хотя с другой стороны — а почему я должен об этом жалеть? Ведь я попал в молодое тело и могу прожить вторую жизнь заново. Да еще у меня теперь есть волшебная Система. Ну остался бы я в прошлой жизни, сколько активной жизни мне оставалось? Ну, может, год, может, десять, но не больше. А так впереди еще как минимум лет сорок, а то и больше, нормальной, полноценной и, я надеюсь, счастливой жизни.

— И странно умер Серега, — сказал Пашка, выведя меня из задумчивости. Обнаружив во мне соратника своего друга, он начал изливать накипевшее. — Я же его тогда уговаривал. А все началось с того, когда он женился на этой сучке. Вот не надо было ему! Эта дрянь такая… Эх! У него ведь до Ирины была хорошая баба, Белла, прямо шик, а не баба. Золото! Ну так найди ты другую похожую. Там у него лаборантки были такие, что ух, — одна такая жопастенькая м-м-м… А зачем ему сдалась эта молодая вертихвостка? Ну вот и результат. Где теперь Сергуня? Нету его. Зато эта тварь теперь как королева в его квартире, все ей досталось, и на все его счета она наложила лапу. Надюха говорила, детям его вообще ничего не перепало. Представляешь, вообще ничего. Как он мог ни завещания не написать, ничего… — все ворчал и ворчал Пашка.

Я слушал его, и на сердце становилось все тяжелей и тяжелей. Вся та легкость, которую принесло первое банное парение, начала уходить, и я понимал, что да, накосячил в прошлой жизни по-крупному. Но ничего, я еще все изменю.

— И ты знаешь, — сказал вдруг Пашка, — когда началось расследование, приходили от адвоката мужики, я им все рассказал. А недавно мне сама Ирина вдруг позвонила и просила срочно встретиться, а я не стал. Не хочу. На хрен она мне нужна. Мерзкая баба, от нее можно ожидать всего…

Мы еще немного поговорили, дважды сходили вместе в парилку. Я все хотел расспросить его про обстоятельства смерти академика, но наобум брякать было неудобно.

В парилке Пашка действительно садился пониже, сидел недолго и выходил раньше других — без геройства, как и говорил.

Я наблюдал за его состоянием на всякий случай. Пульс у него возвращался к норме дольше, чем у мужиков рядом такого же возраста, и при контрастной купели проскакивали те самые перебои сердечного ритма.

Когда время вышло, я начал прощаться. И в последний момент, уже у выхода, решил, что добился достаточного доверия и можно сказать то, что хотел.

Остановившись, я сказал:

— Павел Валентинович, послушайте. Я вам одну вещь скажу, вы только не отмахивайтесь, потому что это серьезно.

— Слушаю, — кивнул он.

— Сходите к кардиологу. Не к терапевту в поликлинику, а к нормальному. Объясните, что чувствуете, как «сердце шалит». Попросите ЭКГ, эхо, и главное — Холтер на сутки. И биохимию пусть проверят вам: холестерин и глюкозу. Если в роду у мужиков были ранние инфаркты — обязательно скажите врачу. В баню ходите на здоровье, только без подвигов. На верхний полок не лезьте, между заходами отдыхайте подольше. И с кваса и пива переходите на травяной чаек, ту же ромашку или пустырник. Успокаивают. А кофе, если пьете, пока уберите, до приема у кардиолога.

— Да чего я туда попрусь? — отмахнулся Пашка. — Симочка тоже каждый день песни поет, мол, сходи да сходи. А зачем? Я свой организм лучше любого доктора знаю.

— Это и страшно, — сказал я. — Когда человек начинает чувствовать свое сердце регулярно, это уже сигнал. Такое часто заканчивается резко, без предупреждения, Павел Валентинович. Поэтому сделайте, что я вам сказал, прошу. Не бойтесь, ничего смертельного у вас не найдут, но пропишут то, что продлит вам жизнь на десятилетия.

Чемоданников внимательно посмотрел на меня и кивнул:

— Ладно. Сделаю, Сережа.

Мы обменялись контактами и договорились, что в следующий раз, когда соберемся попариться, помянем академика Епиходова.

А я развернулся и пошел в раздевалку, к своему шкафчику. И уже за несколько шагов до него услышал, как разрывается мой телефон. Но добежать не успел: пока дошел, пока открыл, звонок прекратился.

Я взглянул на экран и изумленно хмыкнул — четырнадцать пропущенных от Ирины.

Интересно, что от меня понадобилось бывшей жене?

Глава 6

Перезвонить Ирине я не успел, хотя, положа руку на сердце, не очень-то и хотелось: после бани настроение все равно было расслабленно-умиротворенное, и портить его общением со склочной бабой совершенно не тянуло. Господи, как же я мог когда-то на ней жениться? Где были мои глаза?

Я неторопливо одевался, обдумывая, как же быть в этой ситуации, когда мне снова позвонили. Мельком взглянул на экран… и бровь поползла вверх: звонила Сашуля. Мы же с ней буквально перед баней разговаривали, что опять случилось?

— Я вас внимательно слушаю, Александра Ивановна, — сказал я, ответив на вызов. — Что случилось?

— Ну… — замялась она. — Я же обещала вам перезвонить, после того как съезжу домой, заберу вещи и поговорю с Чепайкиным.

— О-о, даже так. Рассказывайте.

— Ох… Столько у нас всего произошло, что даже не знаю, с чего начать, — призналась Александра Ивановна.

— Тогда начните с самого важного.

— Ага, самое важное… Самое важное то, что один из мужиков очнулся…

— Подождите, каких мужиков? — не сразу сообразил я. И тут вспомнил: тех, что наглотались Vasorelaxin-X. — Смирнов, что ли?

— Нет, там же еще двое было. Собутыльник его пришел в себя, Колян его зовут, вот он и очнулся.

— И как он?

— Да как-то странно себя ведет: никого не узнает, только сидит и смотрит в одну точку.

— С ним все нормально? — Я сдерживал волнение и привычно начал перечислять. — Вы пытались с ним разговаривать? Какая температура? Давление?

— Да-да, Сергей Николаевич, конечно же, я все проверила. Так вот, там все абсолютно нормально. Представляете, все показатели в норме. Я даже кровь у него на сахар на всякий случай взяла, посмотрела — тоже в норме. Но он уже несколько часов просто сидит и ничего не говорит.

— То есть он помешался? Препарат свел его с ума? — Я не на шутку встревожился.

— Я не могу этого сказать, потому что он ничего не отвечает, никак не реагирует, просто сидит и пялится в одну точку.

— А вы ему давали попить, поесть?

— Нет, пока ничего не давали. Решила понаблюдать. Дождусь Самарцева, и тогда уже вместе подумаем, что делать дальше.

— А где они сейчас, мужики эти? — спросил я.

— Да мы их завезли в санаторий, у нас там уже есть отремонтированные комнаты. Поставили в одну из них старый обогреватель, стало более-менее тепло. Накидали на пол матрасов, и они все там сидят.

— Слушайте, так они там не загадят нам ничего?

— Да вроде нет, мы же по очереди за ними наблюдаем. И Тайра Терентьевна рядом — а она такая, что, если надо, их всех троих построит. Потому что, понятно, оставлять их в том доме было совершенно нельзя.

— Ну, это да, — согласился я.

«Пора возвращаться, самому смотреть», — подумал я, но вслух спросил совершенно о другом:

— А еще какие у вас новости? Удалось нормально забрать вещи из дома, Александра Ивановна? Проблемы какие-то были?

— Да вы представляете, Сереженька… то есть Сергей Кузьмич… Ачиков… Он, конечно, начал возмущаться…

— В каком смысле «начал возмущаться»? — не понял я.

— Ну, что я перешла к вам на работу, еще что в той операции с Сотниковым участвовала. Ачиков сказал, что уже инициировал проверку из Минздрава, так что через два дня к нам приедут. Но я, честно говоря, очень сомневаюсь, что они прям перед Новым годом сюда сорвутся. Если, конечно, Сережа не попросит своих знакомых ускорить дело. Я так примерно думаю, что все это начнется уже после рождественских праздников. Хотя кто их знает. А еще он угрожал, ну, в смысле, пытался меня толкнуть, но Прохор Евграфович его тоже пихнул и, в общем, вот… — она запнулась и замолчала.